Рассказ: 1
HELLo
сборник рассказов
Искаженные лица, разорванные платья запрыгали в коридорах, и кто-то выстрелил
М. А. Булгаков, "Роковые яйца"
Рассказ
Постройку я свою завершил, и вроде бы она удалась
Франц Кафка
1
Насар проснулся совсем другим человеком. Нет, вру. Вся ирония в том, что проснулся он как раз таки не человеком - а животным. Причем под «животным» я, ваш покорный слуга-рассказчик, подразумеваю пресмыкающееся, а не, к примеру, какое бы то ни было насекомое, тем более что в таком случае в этой истории, бесспорно, возникли бы эфемерные переплетения с Кафкой.
Насар хотел открыть веки, когда осознал, что их у него нет. То, что произошло взамен таксисов его глазных мышц, слегка напугало нашего персонажа, однако он спросонья решил, что все происходящее с момента пробуждения - лишь тревожные грезы, порожденные вчерашней неразберихой с переливанием крови. Не буду томить вас. Отходя ото сна, Насар самым краем сознания увидел расступающуюся тьму, а потом - потолок своей комнаты, охваченный лианами винограда, - как всегда. В спальню проник ветер и заиграл простынями.
Насар повернул свою голову-морду направо. Потом налево. Повторив эти же действия еще пару раз, он окончательно убедился - не без внутреннего содрогания, - что нимб из черных волос вокруг его головы - не сновидение, поддающееся забвению. Не грезы - а действительность. Насар чуть не вскрикнул от ужаса, когда - после еще нескольких поворотов головы - осознал, что это его волосы. «Неужели я полысел за ночь! - подумал наш подопечный, и капельки пота выступили на его чешуйчатом лбу. - На дворе семнадцатый век, а люди еще не изобрели нормального средства от выпадения волос!». Насар попробовал подняться, уперевшись непослушными лапами в перегородки кровати, и что-то, похожее на лезвие разделочного ножа, приподняло край белой простыни. То было лишь мгновение, однако оно успело отразиться на эмоциональном состоянии Насара таким образом, что будь он в данный момент человеком, а не гигантской яшерицей, то добрая половина его волос непременно бы покрылась сединой. Нечто, будто по команде, снова скрылось среди складок его постели. Наш подопечный протянул руку, чтобы откинуть одеяло, когда - о Господи, что с моей рукой! - тайное - тайное с момента переливания крови и до этой секунды - стало явью. Он узрел, как - его! - когтистые пальцы вцепились в идеально-белую простыню. Насар успел заметить, как покрывающая их чешуя сверкнула на солнце, перед тем как отдернул руку-лапу, и на ткани остались темно-зеленые разводы. Хоть ему было не до чистоты, он все равно невольно подумал о том, чем бы позже очистить это пятно.
Позже, гораздо позже, когда Насар смог более-менее свыкнуться со своим новым телом, он нерешительно отдернул одеяло и, спустив ноги-лапы на пол, увидел собственный хвост, который, будто сам по себе, копошился среди складок пижамы. Отростки позвонков выглядывали наружу как шипы.
И ещё позже, гораздо-гораздо позже, Насар увидел собственную кожу, сброшенную будто резиновый костюм. Бренная оболочка скукожилась. Все, что отсталость от его прежних алмазно-голубых глаз - это два маленьких отверстия. Все, что осталось от его красивого рта - это большая дыра посреди лица-маски, которую он снял с себя этой ночью. И что же оказалось под ней?
Вчерашний вечер наш Насар провёл в компании своего старого приятеля Мерседеса. Хоть они и были друзьями - чуть ли не до гробовой плиты, - их диалоги ни в коем случае нельзя было назвать дружескими, ибо те - по своей форме и так называемой "изысканной аргументации" - больше походили на сугубо деловой, а то и научный диалог, что, в принципе, не особо-то и беспокоило наших друзей, ведь во время беседы они знали лишь два простых слова: наука и деньги. Точнее деньги, а потом уже наука.
Мерседес и Насар, эти "весёлые ребята", решили поставить эксперимент, чтобы разрешить общий спор, который заключался в следующем: Насар предполагал, что именно благодаря свойствам крови мы те, кто мы есть, в то время как Мерседес считал по-другому. Он думал, что для всех животных существует один тип крови, так что в случае обильного кровотечения человеку можно переливать кровь ягненка или любого другого млекопитающего. А то и крупной ящерицы.
Насар предложил проверить его теорию на себе.
Тогда люди ещё не знали, что иногда лучше мыслить проще, чтобы понять суть вещей. Иногда не следует слишком сильно углубляться во мрак, чтобы потом найти дорогу назад.
Хотя бы раз в жизни попробуйте мыслить примитивно, и тогда, может, что-нибудь, что, безусловно, раньше не захватывало ваше внимание, неожиданно обретёт новый смысл.
Если Мерседесу нужна кровь, без агглютинирования взаимодействующая с данной, то пусть он, этот учёный человек, берет её у трупов, коих в последнее время все больше и больше. Причём, кровь трупов, погибших от физических повреждений. То бишь "чистую кровь".
Насар ещё помнил, как в его руку вонзали полый стержень. Он ещё помнил, как холодная кровь ящера проникала в его жилы.
И теперь он сам - человекоподобное пресмыкающееся, как бы абсурдно это не звучало.
Насар попытался позвать кого-нибудь из прислуги, чтобы попросить зеркало:
- Ррр! Аррр!! Ыррр!!
Дохлый номер!
Он помнил испанский, но - чёрт! - не мог сказать вслух ни одного, даже самого простого, слова.
- Рррр!! Ерррр! Уррр!
Даже мысли его, хоть и спутанные, были на родном языке, по крайней мере ему так казалось.
- Еррррр'арррр! Ырррр!!
И опять - дохлый номер!
Единственный результат - перепуганная прислуга.
Кто-то даже послал нищенку за охотником, подумав, наверное, что в дом забрался тигр или сам тасманский дьявол.
Насар поднялся на задние лапы, но его массивное тело с короткими конечностями повело в сторону. Не прошло и секунды, как он не без грохота оказался на полу.
Ему пришлось ползать на четвереньках - как самой обыкновенной ящерице, но увеличенной в сотню тысяч раз.
Пока Насар, перебирая ногами и покачиваясь из стороны в сторону как жирный гусь, добирался до ближайшей зеркальной поверхности, в двери заколотила прислуга.
- Мистер Насар! Мистер Насар!
И в ответ грозное:
- Ырррр!! Арррр!
Конечно, после такого на пару минут настала тревожная тишина, а потом - среди этой самой тишины - звон ключей по другую сторону западной двери.
Это до беспамятства напугало нашего подопечного, человекообразного ящера, и он юрко, будто атласная лента, миновал сначала английскую софу, потом кресло из крокодиловой кожи, а потом мигом - в открытое окно.
Вбежавшие в спальню люди успели увидеть лишь кончик его хвоста. И баста.
Хозяин пропал вместе с тасманским дьяволом.
Насар оказался под горячими лучами солнца. Все вокруг: лилии, гроздья винограда, невообразимые соцветия - все было одного цвета.
Лилии - светло-серые. Сладкие ягоды винограда - серые. Цветки мака - темно-серые.
Но сейчас это не волновало нашего персонажа. Вместо этого он растянулся на покатой крыше - в том месте, где его, гигантского ящера, не особенно видно, - и занежился под солнцем, как кот.
Мерседес встретил его позже, гораздо-гораздо-гораздо позже, когда совершал утреннюю прогулку вместе с оравой собак, которые тут же учуяли запах зверя.
Не обязательно быть человекообразным ящером, чтобы понять, почему Насар не выполз из укрытия, когда его приятель, стоит предположить, что с недавнего времени - бывший, прокричал:
- Насар! Эй, Насар! Я же говорил! Я же говорил!!