Неофашизм
Я проснулась из-за озабоченного дергания Сии за плечи.
- Дэн, вставай! Подними свою ленивую попу! - затем начала молниеносно укладывать вещи в чемодан.
- Только месяц прошел, а мы уже уходим... Что случилось? - спросила я хриплым голосом. Моя инертность еще не позволила мне покинуть теплую кровать.
- Холера, - коротко бросила Сия, заглядывая свои кладенные вещи. - Представляешь, у кого-то нашли холеру в общаге! Теперь надо сматываться отсюда, пока тоже не подцепили!
В этот момент только мое сознание проснулось, и забило тревогу. Моя фобия - подцепить какую-то заразу. Перед глазами как кинолента прошлись все симптомы и последствия этой смертельной болезни.
- А-а-а-а! - нырнула в комнату Настя, хрипло визжа прокуренным голосом. - Мы все сдохнем!!!
Самая опасная штука - это паника. Она и сеет смуту. Она и отбирает контроль над ситуацией и телом. Я сама не заметила как подключилась к Сии, собирая свой бордовый чемодан. Выскочила на улицу прямо в своей пижаме с геометрическими фигурами. Люди как обычно ходили по делам.
- Что не стерпела и месяц? По мамочке соскучилась?! - Сиджей подкалывал меня на противоположенном крыле мужской общаги.
- Почему... вы... - я озадаченно смотрела по сторонам. Яркое солнце слепило глаза.
Сзади раздался взрывной смех Насти. Сия рядом держась за свой живот, держала камеру. Ее вбирал неимоверный смех. Звездный конек Асии - умирающий дельфин. В этот момент мне дошло, что меня жестко лоханули. Не успела я вернуться в комнату, в групповом чате написали, что меня вызывают в кабинет ректора. Что же, сокурсники увидели мою пижаму, теперь надо выгулять белое, клетчатое платишко.
- Удивительно! Да что же творить с тобой Америка?! - воскликнула Сия, увидев мой непривычный женственный образ. - Она превращает тебя в женщину!
- Да брось, - Настя положила подбородок в без того хрупкие плечи Сии. - Не Америка это творит с ней, а кое-кто...
Сия, положив растопыренные пальцы в солнечное сплетение, сделала пикантное выражение с полуоткрытыми глазами.
- М-х-м, - загадочно ухмыльнулась Настя.
- Меня пожаловал сам ректор академии. Надо же надеть соответствующую одежду. Тоже мне... Напридумаете всякую фигню, - прыснув я, вышла с комнаты. Легкое пальто табачного цвета яро защищало от легкого холода, характерный Сиэтлу.
- Справедливость восторжествовала, япошка! - Сиджей крутил свое йо-йо. Я, лишь вскинув взгляд, прошла мимо. После этих слов мое нутро почуяло нечто неладное. Интуиция никогда не подводила. Живот сжался в ожидании ужаса. Я успокоила себя жизненным девизом "Все мы от Бога, и к нему наше возвращание". Словно этот слоган гласит "Если ректор обидит меня, то и я, и он вернется к Богу, и случится правосудие". Успокоилась. Но меня кольнуло чувство вины. Стыдно обращаться Богу только в такие тревожные моменты. Ладонь вспотела при входе в учебный корпус. Боже. В таком состоянии меньше всего хотела увидеть Курои. Он как всегда держа руки в карманах, стоял у кабинета ректора. Нахмурившись, я вопросительно подняла одну бровь.
- Нам хана, Сабит.
Меня льстило его произношение моей фамилии. Потом с ужасом оценила ситуацию. Интуиция будто бы подтверждает слова Курои. Я еле глотнула ком паники.
- За месяц вроде не успела косячить. Не знаешь почему? - с тяжелым выдохом прислонилась к стене. Курои кивнул в сторону двери кабинета ректора. Нетипичная секретарша с розовыми волосами позвала в кабинет. Кабинет больше походил на художественную студию. В просторном помещении были развешаны выдающиеся творения студентов. Я не смогла скрыть любопытство.
- Мисс Сабит, мистер Андо, вам нравится у нас? - молодой мужчина с угольными волосами приветливо улыбнулся. Серые глаза жадно отсканировали меня.
Я лишь кивнула. Курои уверенно ответил "да".
- Что же, мне жаль. Я вынужден вам сообщить, что вы должны сегодня же покинуть общежитие академии.
Я в недоумении посмотрела на Курои. Тот лишь несколько раз моргнув, твердо спросил:
- Мистер... - он взглянул на табличку с именем. - Эриксон, не можете вы прояснить нам истинную причину таковых выводов?
Откуда он знает столько умных слов на английском? Я внутренне восхитилась его произношением. Потом снова вернулась в реальность, которой лучше быть ночным кошмаром.
- Почему? - Мое смятение погубило весь словарный запас, и выдавило лишь жалкий "Why?".
- В наше то время, где толерантность имеет столь высокий приоритет, вы пренебрегли этот неписанный этикет между расами.
В этот момент в память врезались слова и довольная мина Сиджея. На нас настучали. Таким ублюдским способом.
- Мистер Эриксон, вы, кажется, сделали поспешный вывод насчет этого. Есть свидетели... - мой словарный запас Upper Intermediate наконец вернулся.
- Мисс Сабит, вы защищаетесь, значит, неуверены в своей правоте. Решение уже сделано. Благодарите за то, что не отчислили, и не депортировали в Казахстан. Еще наш филантроп мистер Уолсен сжалился над вами, и снял для вас квартиру неподалеку от академии. И у него свои условия к вам. Советую вам после пар запаковать вещи, и узнать у него что за условия.
- Мистер Эриксон, Дания не причем тут. Это я оскорбил расу того ниггера... - замолчал Курои, но уверенно продолжил. - Извиняюсь, хотя это не имеет уже значение. Вы же нас всё равно выселяете.
Я аж от удивления раскрыла рот. Хотя восхищалась его смелостью.
- Требую мисс Сабит освободить от столь нелепого наказания. А я напишу контржалобу на Сиджея за то, что дискриминирует азиатов, цитирую "Баскетбол не для азиаток".
Мистер Эриксон аж побагрел от таких наглых заявлений.
- Ах да, еще. Мисс Сабит... - он наконец посмотрел на мою сторону. - Может написать заявление за то, что вторгся в ее личное пространство, грубо говоря щлепнул ее за попку. Также применил гендерную дискриминацию.
- Мистер Андо, - голос ректора немного дрожал от злости. - За такую наглость могу вас отчислить. Прошу покинуть мой кабинет. Лайза! - обратился он к секретарше. - Ребята уже уходят.
Лайза демонстративно открыла дверь.
- Мое решение в силе. Так что ничего не забудьте из вещей в общежитии.
Мы поняли, что лучше не перечить ему. Слепая толерантность захватила весь мир как паутина черной вдовы. Теперь богиня Фемида завязала глаза радужной лентой. Вместо меча держит плетку БДСМ. На чашках весов афроамериканцы нагло хватающие Оскары, просто за цвет кожи. Феминисты-крикуни, которые не хотят поднять тяжесть или требующие пропустить сначала даму. Гомосексуалисты, навязывающие везде свою голубую любовь. Святые отцы, продающие свечи, будто бы без этого Господь не примет молитву. Фемида перестала видеть консервативных, натуралов, гомофобов.
- Неофашизм бушует, - вставила уже в коридоре. - И мы стали его жертвами. Я пошла к Уолсену. Надеюсь он за квартиру не сделает меня своей сексуальной рабыней, - я не стала ждать реакцию Курои, да не дождешься от него нормальной человеческой улыбки. На удивление он прыснул. Когда я обернулась увидеть ее сияющую улыбку, он, гадина, уже успел собрать ее, сделав снова каменное выражение.
- Наверное, небо просто грохнет на землю, если хоть улыбнешься! - подняв обе руки, я быстро пошла в сторону кабинета Уолсена.
***
Я застыла в изумлении. Мистер Уолсен озвучил условия, но это были условиями моей мечты.
- У меня есть один метод изучения психологии студента. С помощью него мне легче найти подход к каждому, - препод расхаживался в своем уютном, светлом кабинете. Стены украшены старинными кинолентами. Перед мной был, кажется, любитель ретро стиля.
Я лишь улыбнулась, подняв брови.
- Я изучаю личные страницы в социальных сетях. Ох уж двадцать первый век! Все творческие выставки ныне в просторах интернета. Раньше мы ходили, разглядывали галереи. Сейчас всё доступно. Коротко говоря, я узнал, что вы дружите со словами.
- О, мои книги... - Мне дошло суть его столь длинной тирады.
- Не книги, а отличный сценарий для подросткового сериала! - Уолсен поднял указательный палец.
- Только не говорите, что променяю их на проживание в квартире или всё же пустите меня в сексуальное рабство? - побледнела я.
Уолсен так долго не смеялся.
- Дорогая, - он драматично стер слезы смеха. Светлая кожа моментально покраснела, и снова начала возвращаться в былой цвет. - Я человек творчества, а не меркантильный бизнесмен. Я знаю, это то же самое, как продать свое дитя.
- Но в Китае процветает этот бизнес, - фальшиво улыбнулась я.
- В Китае всё возможно. Они же сделали Абибас! - опять посмеялся. - Ближе к делу, миледи, я не прошу променять их, а провести собственный кастинг, быть ассистентом режиссера.
- Но все эти дела лишь мизерная часть оплаты за квартиру же, - не унималась моя меркантильная сторона.
- Да, конечно! Студия будет выплачивать за проделанную работу, оттуда будешь оплачивать за квартиру.
- А как же учеба? - Мои зрачки расширились от ужаса. Боже, это всё измотает меня!
- Я вижу, ты очень практичная, в то же время паникерша, - улыбнулся профессор. - Я договорился с ректором, это будет считаться за волонтерскую работу.
Только в этот момент из меня вышел раслабленный выдох.
- Мистер Андо тоже с вами, - добавил.
- То есть, - я вопросительно подняла брови, - будет жить со мной?
- Да вы что?! - Уолсен драматично покрылся ужасом. - Нет. Это не подобает этике. Насчет этого не волнуйтесь. Мы всё устроили.
Затем выпроводил меня из кабинета.
- После уроков с мистером Андо в мой кабинет. Я вам покажу апартаменты.
- Спасибо, вам мист... доктор Уолсен, - сияюще улыбнулась я. - Не знаю, чем вас отблагодарить.
- Просто творите, больше ничего. Мое призвание - сохранить чистое искусство в этом потребительском мире... До встречи, мисс Сабит.
Во время пар я не могла усидеться на месте. Мне не терпелось покинуть общежитие, и быть ближе к своей мечте.
***
- Что?! - хором крикнули Настя и Асия.
- Что?! - пискнула псевдо Айжан "Байзакова". - А почему вы говорите что? - озорно поерзала в кровати Сии.
- А как мы дальше будем снимать ваш лавстори с Курои... - Настя начала громко кашлить. Сия тоже подключилась к ней.
- Мне тоже кашлить надо? - Айжан наивным тоном вопросительно оглянулась.
- Эх, эх... Так и знала, что вы за мной что-то мутите, - я качая головой, складывала чемодан. - Но это не суть, я готова расцеловать Сиджея за это.
- Ты реально свихнулась, Дэн, - Настя закатила глаза. - Тебя человек подставил, настучал на тебя, а ты... И вообще его оскорбил Курои...
- Стой! - Сия загадочно улыбнулась. - В том то и дело. Не уж то Курои тоже выселили из общаги?
Тут мне дошло, что ухудшила свою позицию, и усилила их любовные подозрения.
- О, нет-нет-нет, - хлопком закрыла чемодан. - Во-первых, будем жить отдельно. Во-вторых, за пределами общаги я предоставлена самой себе. В-третьих, меня взяли на работу мечты.
- Интересно, какая? - Сия сделала свое фирменное выражение - пикантное подозрение чего-то шаловливого.
- А вот это уже секрет, - надела я свое пальто.
- Личный массажист нашего Куройчика, - хихикнула Настя.
- Это я уже на досуге. Считай как хобби, - не унималась я. - Итак, неудачницы, счастливо оставаться, как говорится.
- Дэ-э-эн, не уходи, - Сия, сделав грустное лицо, обняла меня. - Я же буду скучать по твоему персику, - затем ущипнула меня за пятую точку.
- Жамкай Настю, - посмеялась я.
- Она же доска в чистом виде, - фальшиво рыдала Сия.
- А ты шпалы, - Настя с силой шлепнула ее по попе. - Ауч! Держу пари, я получила трещину, - фальшиво погладила свою руку.
- Дания Сабит, ты же будешь нас навещать? - Айжан похлопала накладными ресницами, выпучив губы.
- Айжан Байзакова, уж ради тебя и твоей красоты, обязательно буду приходить, - затем смачно чмокнула ее в щеку.
На улице моя орава шумно провела проводы. Сиджей в начале сидел с довольным выражением, но немного озадачился, увидев мое сияющее от счастья лицо.
- Спасибо, чувак! - добавила еще больше огонька. - Счастливо оставаться, нигга! - затем вытянув фак, ушла в закат. Закат был ярчайшим. Мой силуэт пылал на фоне солнечного диска, изредка расплываясь. Конечно, закат был в моем буйном воображении. А всё остальное было реальностью, в которую трудно поверить.
***
Наше новое логово находилось на втором этаже черного здания в трехстах метров от академии. Кваритира в стиле минимализма и студии. Скромный кухонный уголок. Кабинка туалета и ванной из матового стекла. Белоснежная стена, темносерый паркетный пол. Сиреневый тюль. Массивный гардероб и угольная кровать с белым постельным бельем без малейшего изъяна.
Попрощавщись с профессором Уолсен и бесконца благодаря его, быстро принялась изучать местность на электронной карте города.
На улице стояла чуть прохладная погода с приятным ярким солнцем. Веяло весной. Снова охватила ностальгия по ванильному небу. Невольно устремила глаза наверх. Розовые облака плавно переходили на фиолетовый горизонт. Просохшие губы затянулись в улыбке. Наше любимое небо с Гией. Меня воодушевило, что над нами одно то же небо. Наверняка, она любуется этим божественным видом и вспоминает про меня. Потом мне стало грустно, что я нахожусь за океаном. В Шымкенте каждый убогий день светит солнце, да что же светит, жалит своими острыми огненными лучами, а синева небес просто ослепляет.
Камера чирикнула, и навсегда запечатлила эту красоту. Засунув наушники, мои уши начала ласкать песня Mansionair - Violet City. Фиолетовый город. Сиэтл утопал в этом искрящем цвете всех чудес небес.
Канцелярский магазин сразу бросился в глаза. Ноги потянули туда. Моя слабость - красивые блокнотики. Они меня вдохновляли писать короткие заметки, которые затем объединялись в одну целую историю. Так зарождалась "Поколоние D". Мое вдохновение был словно страстный ловелас. Иногда приходил ко мне неожиданно, затем проводили бурные ночи. Но поутро покидал без записок, и исчезал надолго, оставив меня, утопающей в тоске и ожидании его внезапного появления. Хоть я ненавидела его за такие гнусные предательства, но в душе была безумно влюблена, так как дарил мне несравненные полетные чувства.
Я даже не заметила как познакомилась с Мэген, продавщица канцелярского магазина, затем рассказала ей это.
- Дорогая, ты даже разговариваешь как истинный представитель творчества. Я восхищена! - откинув кучеравые волосы, она предлагала мне все красивее и красивее блокноты. Я запуталась, что уже выбрать.
- О, нет, - засмутилась я. - Я просто всё драматизирую.
- Сама жизнь - драма! Все мы актеры. Я вот хорошо выполняла роль жены богатового промышленника. А он испортил сценарий нашей красивой совместной жизни... - затем яростно швырнула один блокнот в угол магазина. Я моргнула в такт удара.
- Куплю вот этот, - показала я блокнот с картинками океанских волн. Матовые страницы нежно щекотали пальцы.
- Уже уходишь, милая? - ее мрачное лицо снова засияло. - Заглядывай почаще.
Я мило попрощавщись, вышла на улицу. Вечер принес с собой прохладу. По дороге купила цветок Алое в белом горшке. Буду разговаривать хотя бы с ним. Ибо в этой гнетущей минималистичной квартире можно легко свихнуться.
- Я назову тебя Арагог, хотя ты не похож на гигантского паука, - обнимая своего нового друга, Алое, я поплелась в свое новое убежище. Темнота сгустилась. Тусклые уличные фонари яро боролись с тьмой. Когда остался всего квартал, меня кто-то окликнул.
- Хэй, сладкая, время подскажи.
В животе резко стало холодно. Из темноты полез темнокожий парень. Гребаная толерантность сегодня следует за мной по пятам что ли? Паника нарастала каждым его шагом. Я дрожащей рукой, вытащив телефон с кармана, посмотрела на время.
- 19:32, - максимально спокойно сказала я.
- Мне теперь нужно твое время, - указал он на мой телефон. Вначале, хотела противиться, мол, дорогой телефон, но на удивление здравый рассудок взял вверх, и внушил, что сейчас дороже только моя жизнь.
Я без колебаний протянула телефон. Злоумышленник явно ожидал моего сопротивления, что вышел из себя.
- Гони всё, что у тебя есть, - затем помахал своей пушкой. Я вытащила все свои карманные деньги. Хорошо, что большую часть оставила дома. Но впервые пожалела, что надела брюки. Они ясно показывали всю мою прелесть. У парня заблестели глаза. Гребаный безлюдный Сиэтл. Вот здесь не хотела предать себя и свои принципы.
- Нет, возьми всё и уходи, - я бросив сумку, поплелась прочь. - Цветок тоже оставь себе...
Глухой удар в затылок. В последний миг почувствовала лишь касание ледяного металла пушки. А перед глазами наступил кромешный мрак.