Flawless[Виолетта Малышенко ]

На ноге красовалась молния, в которой то ли боролись, то ли запутались две бабочки. Эскиз я нашла быстро — он чем-то олицетворял меня. Бабочки всегда были для меня символом свободы. Они не были заложниками чужого мнения, просто пархали в воздухе и наслаждались жизнью во всей её красоте. Жалко, что жили они всего около трёх недель, но время для них шло медленнее, а пространства для взлёта хватало на сколько нужно. До тех пор, пока их крылья не запутаются в паутине. И непонятно, осознавали ли они, что попадут туда и до конца жизни будут пытаться распутываться. Или же, увлечённые ярким взрывом чувств с другой бабочкой, просто не заметят, как окажутся окружённые жилищами пауков. Скорее всего, в этой борьбе победит только одна. И казалось, что вторая одержала победу и стала свободной. Но паутина никуда не исчезла.

Выйдя из тату-салона, я направилась в ближайшее кафе, где меня уже ждала Эвелин, предвкушая все подробности прошедшей ночи. Я не знаю, почему стала так доверять ей и рассказывать всё сразу. Она действительно стала за это время близким человеком.

Зайдя в кафе, мы сразу пересеклись взглядами, и я увидела её глаза, полные интереса. К слову, я была в том же коктейльном платье, что и вчера — не слишком вызывающем и чёрном. Не переживала, что меня примут за кого-то непонятного. Я рассказала всё, что помню со вчерашней ночи, и успела похвастаться новой татуировкой.

К нам подошёл официант и, похоже, заговорился с нами, осыпая комплиментами. Я улыбалась в ответ, пока кто-то задел его плечом, и весь поднос с напитками полетел на пол. Понимая, что горячий кофе мог попасть на Эвелин, я потянулась за её стулом, чтобы отодвинуть её.

Когда всё улеглось, я подняла взгляд на человека, который задел официанта. Моё удивление было огромным — он прошёл мимо, словно даже не заметил происшествия. Злость давила на разум: моя подруга могла бы получить ожог.

Я встала из-за стола и направилась к столику, где этот человек беззаботно сидел. Игнорируя просьбы официанта и Эвелин не создавать конфликт, я остановилась, увидев знакомый профиль. Не страх, а простое недоумение охватило меня — напротив сидели сразу два человека, которых я не хотела видеть: Кира и Виолетта.

Кира заметила меня и моё недопонимание, улыбнулась и помахала рукой, приглашая присоединиться. Я обернулась к Эвелин, которая уже увидела ситуацию раньше меня и отрицательно покачала головой, давая понять, что вмешиваться не будет. Я взяла стул у свободного столика и села напротив, не скрывая недовольства.

— Ничего не хочешь нам сказать? — с улыбкой спросила Кира, будто мы дружим сто лет, а я что-то скрыла.

— Во-первых, что это было? — повернула голову к Виолетте.

— А что? Почему он лез к тебе? — словно добродушно ответила Ви. — Вон Кира похвалила меня за это.

Кира продолжила: — Мы решили встретиться, чтобы расставить точки над «И»: кто, где, с кем и почему. Так вот о чём я: вас видели вместе, и не раз.

— Кажется, ты меня очень быстро забыла? Или думала, что свалишь в другой город и отделаешься от меня? — резко, серьёзно, сказала Кира.

— А я хочу узнать, почему ты мне ничего не рассказывала о ваших отношениях с Кирой? — наехала на меня Виолетта.

Тут что-то внутри меня взорвалось:

— Что вообще происходит? Я не понимаю! Вы решили, что самые важные? Ты, Кира, считаешь нормальным издеваться надо мной полжизни, а теперь, когда ты победила в «пацанках», можешь обо всём забыть? Может, ты забудешь, но я никогда не забуду, как ты оставляла меня одну, а потом возвращалась и просила прощения, но в тот же день могла снова изменять мне и колоться за углом, как просила меня вытянуть тебя из всего этого, манипулируя «ради бабушки и дедушки». Ты думаешь, я забуду, как ты каждый раз ползала у моих ног и говорила, как нам было хорошо? Да, возможно, когда-то было, но ты всё испортила наркотиками. И мало того, что сама влезла в эту яму, ты ещё и меня затянула туда. Я не забуду и не прощу! — я жестикулировала, пытаясь выразить весь накал эмоций.

Лицо Киры оставалось спокойным, но я знала: она осознаёт последствия. От моего взгляда не ускользнул взгляд Виолетты на Киру — я не знала, о чём они говорили на «пацанках», но, видимо, Виолетта не понимала всей картины.

Я продолжила: — А ты что? Нет, конечно, с тобой всё не так запущено. Но я не понимаю: тебе тоже очень нравилось вытирать об меня ноги? Почти каждый раз, когда мы встречались, ты не оставляла меня без внимания. Лучше бы подумала о своей девушке — ей в первую очередь больно! Она показывала мне фотку с того дня в Москве. Тогда я могла сказать, что не понимаю, о чём речь, но хочу, чтобы она знала: на набережной ты убежала от неё и снова поигралась со мной. Как на концерте, когда все потерялись в толпе, ты меня целовала. Как в туалете, так хотела поговорить со мной о чём-то... о чём? О том, что ты мразь и трудно понять, что делаешь больно другим? Или что хочешь всё вернуть? Почему ты не повезла меня сегодня ночью в её квартиру? Думаю, она была бы счастлива. Нет? А почему ей, кажется, нравится наблюдать, как ей изменяют на её глазах, выебала бы меня перед ней, а потом передо мной — чтобы как по старинке ноги вытирать об нас обоих? Так что не смейте ни в чём обвинять меня! Ясно? Вы сами меня довели! Так что больше я не буду ковриком для вытирания чужой обуви!

Я выдохнула и откинулась на спинку стула. На этом, кажется, разговор закончился.