Ночной кошмар

Там, где сбудутся сны,
Нам нельзя просыпаться...
(с)Юлия Александровна Иванова

Каждую ночь мне снился один и тот же сон. Кошмар про огромный мрачный дом, который я никогда в реальной жизни не видела. Он не напоминал наш милый особняк, в котором мы жили с матушкой, пока та не умерла месяц назад. Нет, в том призрачном доме всегда царила тишина, и я чувствовала, как стены следят за мной, словно знают, что добыча попала в их капкан. Коридоры там были невероятно длинные, многочисленные трещины оплетали тёмные деревянные панели, пыльные окна едва пропускали свет, отчего по всему дому царил мрак. Я ходила из одной пустой комнаты в другую, чувствуя, как тряслись руки, и на лбу выступал пот, но не могла остановиться — знала, что должна подняться по истоптанным ступеням тёмной лестницы. Сон обрывался, как только я делала первый шаг. Сегодняшняя ночь не стала исключением и, снова наступив на первую ступень, я проснулась.

«Кап», – послышалось где-то рядом.

Открыв глаза, сначала подумала, что все ещё сплю. Комната, в которой я оказалась, была одной из тех, что снились мне в кошмаре: потрескавшиеся стены, опутанная паутиной мебель, прогнивший в некоторых местах пол, возле стены старый резной шкаф со скрипящими створками. Я легко ущипнула себя за руку, почувствовала жжение. Неприятное ощущение окончательно развеяло остатки сна. Мой кошмар сбылся, а я не помнила того, как попала сюда. Неизвестность пугала, холодным воздухом скользя по затылку, пробиралась под одежду и заставляя дрожать. Паника отравляла мои мысли, заставляя их крутиться беспорядочным роем, а глаза искать выход.

«Кап. Кап», – раздалось вновь, и я огляделась, но не смогла найти источника. Звук падающих капель въедался в мозг, натягивал нервы до предела. Я нервно сглотнула: «Нужно выбираться».

Посмотрев по сторонам, я увидела массивную дверь и побежала к ней. Каждый мой шаг отдавался пронзительным скрипом досок, от которого по спине пробегал холодок. Хотелось спрятаться от ужасного звука. В нетерпении я рванула ручку двери на себя, мечтая выбраться из ожившего кошмара. Дерево не поддавалось, сколько бы сил я не прикладывала. Страх липкими щупальцами обнял моё дрожавшее тело. Поддавшись ему, я начала колотить руками по двери, громко крича: «Откройте, выпустите меня».

Тишина. Густая, стирающая всякую надежду. С каждым ударом настигало осознание собственной беспомощности и обречённости. Силы стремительно покидали тело. Ноги подкосились, увлекая меня на изъеденный трещинами пол.

«Кап. Кап. Кап».

Я рухнула вниз и с силой сжала голову. Больно тянула волосы, лишь бы не слышать мерзкий звук. Висок прострелила острая боль. Проклятые капли всё продолжали падать.

Пол оказался тёплым. Я удивленно провела по доскам рукой. Гниющее дерево пропиталось чем-то. Неизвестное вещество приятно согревало пальцы, словно спичка в промозглый день. Сладковатый запах успокаивал. Я посмотрела на ладонь. Дымка бессилия и мимолетного облегчения спала. По руке стекала кровь.

Я вскочила на ноги. Кисловато-металлический запах повис в воздухе. Сладость исчезла, остался лишь смрад. Кровь была повсюду: стекала со стен, покрывала мебель, капала с потолка, издавая тот самый ужасный звук. Пронзительный треск ломающегося дерева, падающие капели и звон битого стекла сливались в какофонию, которая неистово царапала слух и разрывала меня на части.

Казалось, прошла вечность, прежде чем видение рассеялось. «Похоже, я схожу с ума», – подумала и натянуто усмехнулась. Это бы всё объяснило. Снова взглянула на руки и изумилась, обнаружив зажатый в ладони клочок бумаги. Он будто возник из воздуха. В нем было написано:

«В поместье найдено больше двадцати изуродованных трупов странного вида, причину смерти установить не удалось. Версия с цыганами не подтвердилась, никаких следов кражи не обнаружено. Осмотрены все комнаты, кроме», — дальше клочок обрывался.

«Здесь произошло массовое убийство, — в голове зашумело, — нужно уходить отсюда». Я ещё раз толкнула дверь, на этот раз она поддалась. Передо мной открылся тёмный коридор. Фонари Джека, вырезанный из тыкв, скалились в хищной улыбке. Скудные отблески света искривляли коридор, создав уродливые тени. Сумрачная армия выстроилась у стен.

«Неужто сегодня Хэллоуин? — вдруг подумалось мне, ведь последнее, что я помнила — сентябрь 1908 года и день, когда умерла матушка, — как я могла пропустить целый месяц?». Никогда прежде я не страдала провалами в памяти.

Я сделала шаг и прислушалась, но дом, казалось, не заметил этого движения. Он притаился, выжидал, будто хищник во время охоты. Мне сделалось совсем не по себе и, пересилив страх, я двинулась дальше. Взгляд коснулся странных портретов в массивных, резных рамах: у людей, изображённых на них, были разрезаны лица, словно кто-то долго молотил их острым, как бритва, ножом. Лоскуты кожи свисали с черепов, глаза блестели дьявольским огнём или выпали из глазниц, вместо диадем и ожерелий в головах копошились мухи и опарыши. В нос ударил запах разложения. К горлу подступила тошнота. Я глубоко вдохнула, силясь справиться с собой.

Лишь один из портретов оказался нетронутым. На нем мило улыбалась белокурая девочка с игрушками в руках. Но через мгновенье её глаза загорелись белым светом. Тонкий холодок вновь пробежал по спине. Между лопаток закололо. Кто-то смотрел на меня так пристально, что волосы встали дыбом. Головная боль усилилась. Сердце быстро застучало. Медленно, задержав дыхание, я повернулась. «Боже милостивый, спаси и сохрани», – одними губами взмолилась, но не успела закончить.

В коридоре никого не было. Я тяжело задышала. Сердце грозилось сломать грудную клетку. Фонари Джека зловеще хохотали. Я хотела сжаться до песчинки.

– Кто здесь? – прошептала, всматриваясь в чудовищные тени.

Послышался резкий звук. Я вскрикнула от неожиданности. Повернула голову, увидев, как мозаика с птицами, висевшая на стене, осыпалась на пол. Густое облако пыли взмыло вверх. Свет погас. Хотелось кричать от отчаяния. Во тьме раздалось хлопанье крыльев.

Что-то скрипнуло, и я, вздрогнув, повернула голову навстречу звуку. В двух шагах от меня распахнулись огромные двери. Свет из комнаты вырвался в коридор. На миг мне показалось, будто на месте мозаики что-то блеснуло. Собрав всё своё самообладание, я вошла в комнату, решив поискать там источник света.

Передо мной появился зал с мрачными стенами и высокими колонами, потолки которого украшала лепнина и хрустальные люстры. Осколки огромных ваз и засохшие растения лежали в дальней части зала, рядом виднелись остатки пышного стола, в перевёрнутых тарелках копошились черви и крысы. Мёртвая тишина резала слух. В зале повис запах смерти.

Я двинулась дальше и ужаснулась. В центре зала кто-то составил рядом несколько стульев. Перед ними на штативе возвышался фотоаппарат, готовый к созданию снимка. Однако те, кого он фотографировал, никогда уже не смогли бы улыбнуться на снимке. На стульях восседали скелеты в полусгнивших костюмах ведьм, вампиров, призраков и зомби. Их пустые глазницы пристально следили за каждым моим движением. Я похолодела и обхватила себя трясущимися руками. Призрачно-мёртвые улыбки наперёд знали мою судьбу. С краю пустовало одно место. «Оно для тебя», — прохрипел голос в голове.

Я почти бегом направилась к выходу. Не успела шагнуть за порог, как ноги сами остановились. До меня донёсся тихий, едва различимый отголосок музыки. Прошло несколько секунд, прежде чем я осторожно, прислушиваясь к каждому шагу, подошла к чёрному роялю. В его блестящей поверхности отражались огни люстр, а вместо нот лежал клочок, похожий на тот, что я нашла раньше. На нем аккуратным почерком значилось:

«02.11.1884, расследование инспектора Д.В. Лэнгвардса, следователя полиции города ...

Тридцать первого октября поступили сведения от мистера Джека Прэйсона о пожаре в поместье Гарнетдэф, расположенном неподалёку от деревни, где проживает мистер Прэйсон. До выяснения всех обстоятельств дела виновными в поджоге считаются цыгане.

Снаружи и внутри поместья следов пожара не обнаружено. Стало известно, что в момент предполагаемого поджога в здании проходил ежегодный приём в честь Хэллоуина. Благодаря гостевой книге, в которой записаны имена и образы всех участников, удалось узнать точное количество человек. Расследование продолжается».

«Пожар? Не похоже, чтобы особняк горел», — недоумевала я, но внезапный звук оборвал все мои мысли. Клавиши запрыгали сами собой. Я отступила назад, нервно сглотнув. Рояль играл, превращая знакомый лёгкий мотив вальса в реквием, сотканный из предсмертных криков и рыданий. Тусклые стекла опасно дрожали, готовые покинуть окна, а скелеты вторили этим страшным звукам, громко смеясь пустым мёртвым смехом.

«Мне не выбраться отсюда», — паника снова сковала холодными цепями, застилая разум пеленой. Я дрожала и не могла сдвинуться с места, словно разучилась ходить. Хотела закричать, повинуясь животному страху, но голос пропал.

Судорожно глотая ртом воздух, я пыталась оставаться в сознании, как вдруг, все стихло и тонкий голос запел:

«Ада, больше не кричи,
Не кричи, помолчи,
Лучше в гости заходи,
Моя милая леди».

Тьма накрыла меня.