9/◑
Как только Терри оказался в темной ловушке, запертый, я сразу почувствовала уязвимость. Всё, игра закончилась, сейчас мою душу хорошенько распотрошат, а тело подвергнётся всем извращённым пыткам, которому только придут в голову этому гребаному извращенцу. И теперь я поняла, насколько глупой была затея изначально, чёрт возьми, о чём я вообще думала?! Что мною двигало? Собственной персоной притащится в этот проклятый дом, где когда-то умерла моя лучшая подруга И Я СЧИТАЛА, ЧТО РЕАЛЬНО СМОГУ ОТОМСТИТЬ ЭТОМУ ПОДОНКУ.
У меня было просто паршивое состояние, я собиралась поставить на себе и на своей жизни крест, я ощущала нечеловеческую беспомощность, я была просто ничтожеством, грязью, песчинкой, самым маленьким атомом во всей Вселенной, я просто не могу подобрать точное описание тому, насколько сильно я была раздавлена. Я всего лишь подросток. Слабый, беззащитный и сломленный.
В эту секунду я вспомнила о родителях и слезы хлынули у меня из глаз, а боль когтями полоснула мою душу. Мама. Папа. Боже, мне так жаль, мне очень жаль, Боже, вы этого точно не заслуживали, я была ужасной дочерью, простите меня... я... я вас так сильно люблю, но никогда не говорила об этом и это самое ужасное, потому что наш последний разговор закончился на том, что я в истерике кричала, как ненавижу вас за то, что вы меня не понимали. Господи, почему я была такой идиоткой, я не знаю, я просто... Я просто хочу обнять вас. Я не верю в то, что сейчас происходит, это всё не правда, какая-то бессмыслица, настоящий тупизм, такого же не может быть. Я ведь обычный подросток, недовольно скрипящий зубами, когда родители начинают донимать тебя насчёт университета, просто подросток, я даже не пожила нормально, просто какого чёрта! Какого чёрта со мной это сейчас происходит!
⁃ Слезами ты себе точно не поможешь,- ехидно промычал Патрик, пока мы спускались по лестнице в какой-то погреб или подвал, на самом деле это уже не важно, потому что я уже почти полностью абстрагировалась от реальности.
Умирать больно? Неужели я реально больше никогда в жизни не увижу маму и папу? О чем они подумают, когда узнают, что их дочь без вести пропала, может, сначала они будут питать себя надеждой, что я вернусь и всё будет хорошо, мы простим друг другу все обиды, заживём счастливо? Мама, скорее всего, заплачет, когда узнает, что я сбежала из Санатория, папа разозлится, стукнет кулаком об стол и закричит: « Раз она у нас такая взрослая, то пусть поймёт, что нужно нести ответственность за свои поступки!». Он у меня такой. С виду строгий и твёрдый, как кремень, но ему просто хочется таким казаться. Папа всегда был добр ко мне, добрее, чем мама, не так часто кричал или ругал меня, если я сделаю что-то тупое. Некоторое время он будет злиться, сотрясая воздух о том, коли мне так хочется пожить самостоятельно, пускай испытаю это на собственной шкуре. А сам будет обзванивать всех знакомых, не спать ночами, курить по несколько пачек сигарет в день. Может даже поплачет. Но я никогда этого не узнаю, правда?
Я вернулась из своих мыслей потому, что в подвале, куда меня притащил Патрик, уже находилась та девушка, его жертва, которую мы собирались спасти. Глупая, безрадостная улыбка растянулась у меня на лице, когда наши взгляды с ней встретились. Она ужасно напугана, кажется, уже поняла, что нас ждёт и взмолилась, чтобы Патрик отпустил её, у неё богатые родители, они одарят его драгоценностями, он больше ни в чем не будет нуждаться, но если вдруг, она никому ничего никогда не расскажет и забудет об этом. Мы с Патриком молча смотрели, как она тихо и бессвязно бормотала самые несуразные вещи. На самом деле, это не смешно. Когда ты попадаешь в опасную ситуацию, первое, что приходит тебе в голову, предложить всё, что угодно, только бы тебя отпустили на свободу. Меня посетила такая же мысль, но пришлось живо её уничтожить. Она просто не понимает: у этого человека нет ни капельки сострадания к другим и надеятся на чудо бессмысленно. Я искоса взглянула на него. Патрику доставляло немалое удовольствие наблюдать за мучениями этой девушки, кривая ухмылка растянулась по его уродливому лицу и я не смогла сдержать своего отвращения. Нечто чёрное и злое медленно просыпалось во мне, превращая в пепел остатки страха и сожаления. Забылась, Энди. Он убил твоего близкого человека и эта гадкая улыбочка светилась на нём, когда Соня страдала.
Мы готовы сделать всё, что угодно, когда влюблены или полны ненависти.
Я повернулась к нему и резко ударила по горлу прямо в кадык, потому что только до туда могла дотянуться. Патрик этого не ожидал, он отшатнулся, громко втянул воздух, одной рукой схватился за шею, а другой вытаскивал пистолет. На секунду я остолбенела и представила, как пуля продырявила мне лоб, но именно это заставило меня не допустить подобного расклада событий. Я набросилась на него и зубами крепко вцепилась в его правую руку, а ногтями зафиксировала своё положение. Я буквально повисла на нем. Мы вместе упали, он принялся неумолимо бить меня кулаком по голове, чтобы я отцепилась, потому что, к своему ужасу, я уже ощутила во рту вкус его крови, но продолжала ещё крепче сжимать челюсть.
Патрик не то, чтобы кричал, он орал, как дикий зверь, который по своей глупости угодил прямо в капкан. Он начал бить меня ещё сильнее и что-то мокрое, стекавшее по моему лбу, залепило мне один глаз. Это была моя кровь.
- СУКА! Я ТЕБЯ УБЬЮ! УБЬЮ!
Не то слово. Боль, которая взорвалась в голове, была адской, невыносимой, словно ты подставил свой череп под непрекращающиеся удары кувалдой, словно кто-то с высоты прыгает и вдавливает тебя в землю, я не знаю, как это можно описать, но эти удары длились целую вечность. Однако постепенно они слабели, а я сдирала его плоть с новой силой. Я была сосудом, и то, что в меня вкладывали, я отдавала вдвойне, я была просто в зверской ярости и не давала себе право отпустить первой.
Краем глаза я заметила, что вторая девушка наконец-то очухалась и попыталась мне помочь. Она перехватила его руку, которой он меня упорно колошматил и тоже укусила. Патрику это явно не понравилось, он освирепел, закричал пуще прежнего и ударил её по голове. Затем настал мой черёд, и пожертвовав приличным куском своей плоти, он таки отделался от меня. Удар пришёлся прямо по видящему глазу, и я просто погрузилась в кромешную тьму, перекликающаяся с мутным красным изображением. Буквально потеряв собственное зрение, мне пришлось не обращать внимание на то, что у меня из бошки хлыщет кровь. У меня ещё остались силы.
Я закричала, вытянула руки и пыталась наощупь понять, где он, где этот чёртов трусишка, которому я отгрызу ухо и всё, что причинит ему адскую боль.
Раздался звук, заставивший меня застыть на одном месте и не двигаться. Перезарядка пистолета.