❼
Окей, седьмой день начался с лютого такого шума. Резко проснувшись, не понимая в чем дело, я жутко перепугалась и первая мысль - землятресение. В одном носке и неумытой мордой, я пулей выбежала из комнаты в коридор, откуда и грохотали непонятные звуки. Беда оказалась менее колоритной, но всё равно имела место быть.
Помимо меня, в коридоре стояли почти все мои сотоварищи по несчастью: сонные, обескураженные, в пижамах, такие же, как и я: бессердечно оторванные от сна. Не было только Джеффри, видимо, отсыпается бедняга. И Лани не было, и хорошо, а то ему не на пользу видеть то, что видим сейчас мы. В эпицентре событий находились Шелби и Кэрри. Странное сочетание, но весьма очевидное. Соображала я с утра туго, до меня будто сквозь стенку доходили её крики и уловить смысл происходящего было ужасно тяжело. Но что-то мне разобрать удалось.
Она такая кричит ему: ты урод поганый, ненавижу тебя, иди говна поешь, мразота, сука, чтоб тебя газель переехала ( это ж вроде слоняра), сволочь поганая, гад ползучий, свинья, дрянь такая, сука, подонок и вся твоя семья подонки, умри, ненавижу тебя, хлюздапёр несчастный, ублюдок. Короч как-то так. А Шелби в ответ молча смотрит на неё, прислонившись к стене, с еле заметной ухмылкой и таким взглядом... Как говорила Наоми « УХ!». Если бы на меня так смотрели, я бы растеклась по земле, не раздумывая. Увы. Кстати, пока они вели ожесточённую словесную дуэль ( точнее, чистый наезд Кэрри), я увидела Наоми. Она беззаботно сидела на подоконнике, с загадочной улыбкой наблюдала за этими двоими и размешивала ложкой чай в небольшой кружке. Выглядела она совсем не так, как остальные: бодро, жизнерадостно, словно её утро началось не с гневной тирады, а весьма спокойно, как подобает здоровым людям. Наоми взглянула на меня и задорно улыбнулась. Я улыбнулась в ответ; всё-таки её непосредственность и своеобразное отношение к происходящему всегда приятно удивляет меня.
Из соседней комнаты испуганно высунулась чья-то маленькая голова и я разглядела в ней Бонни. Она была похожа на ребёнка, с такой милой заспанной мордашкой. Так и хотелось наорать на Кэрри, чтобы та перестала орать, но ясень-пень, поднялся бы ещё хуже ор, посему пришлось промолчать.
Я повернулась и вдруг увидела Терри. По коже пробежались мурашки. Ощущение, будто мы не виделись сто лет, а с момента нашей ссоры прошла целая вечность. Он выглядит не сонным и не бодрым, а как обычно: ужасно уставшим с печальными глазами. Не знаю почему, но меня охватило непреодолимое желание подойти к нему, попросить прощения, поболтать, рассмешить и услышать его искренний смех, и увидеть эту красивую улыбку...
Меня ничего не сдерживает, но я не делаю этого.
Чёрт возьми.
Мои терзания прервало грандиозное событие. Совершенно неожиданно, из своей берлоги вышел Джеффри. Взлохмаченный, сонный и ужасно злой. Не говоря ни слова, он втиснул сопротивляющуюся Кэрри в её комнату, потом схватил спокойного Шелби за шкирдак, и пинком под зад затолкал его туда же, громко захлопнув за ними дверь. Развернулся, подошёл, взял стульчик и спинкой подпёр ручку двери, чтобы те не смогли выйти. После этого он спокойно пошёл спать. Если это не идеальное описание моего настроения с утра, то я тогда не знаю, что.
Представление закончилось, расходимся.
Словно по команде, Наоми аккуратно спрыгнула с подоконника, продолжая размешивать чай ложкой и бесцеремонно зашла в мою комнату. Ну, знаете. Я ещё тут живу вообще-то и у меня есть свои права, в конце-то концов! С недовольным ворчанием я последовала за ней.
- Как покатались?- тут же спросила она, усевшись на мою не заправленную кровать.
- Н...- я даже не удивляюсь, что ей это известно,- нормально. Мне понравилось. Было чертовск...
- Ты не должна видеться с родителями,- спокойно сказала Наоми.
- Что?- тихим голосом спросила я.
- Скажи им, что это Рождество ты справишь без них,- продолжила она и задержала взгляд на моем ноутбуке, который стоял на зарядке.
- Почему? Я... извини, но я даже сама не решила, зачем ты лезешь?- непонимающе спросила я.
- Энди,- Наоми устремила свои ярко-голубые глаза на меня и прожгла ими насквозь,- у тебя будут дела поважнее.
- Каки...
- Тихо!- она резко подскочила с кровати, пронеслась мимо меня и примкнула одной щекой к стене. Потом поманила рукой. Я подошла.
- Послушай, как там Кэрри ругается,- прыснула она и закрыла рот ладонью.
Хоть разум мой совсем затуманился, и в голове всё шло верх ногами, я разделила радость Наоми. То, как ругалась Кэрри с одной стороны было страшно неприлично, а с другой вообще умора. Плотный поток брани чередовался с какими-то громкими стуками и разбитым стеклом. Весело им. Надеюсь, Шелби выжил.
Разъяснять свои глубокомысленные предостережения Наоми не стала, да и мне как-то в голову не пришло, что задавать ей напутствующие вопросы будет бессмысленным и пустым делом. Раз сказала, значит надо беспрекословно выполнять. Скрипя сердцем, вспомнила маму и папу, как мы вместе готовимся к празднику, прячем подарки, и это... так по детски. Запихни свои чувства подальше, это Рождество ты проведёшь без них. Так будет лучше.
Зато теперь на одну головную боль меньше, обрадовалась я.
- Пойдём на завтрак,- сказала Наоми.
- Мне бы умыться,- усмехнулась я. Наоми засмеялась и подошла к моему окну.
- Энди.
- Что?- спросила я, с зубной щеткой во рту.
- Ты главное не сглупи сегодня,- сказала Наоми и вышла из моей комнаты.
Эта женщина сведёт меня с ума.
На завтрак спустились все, кроме Шелби и Кэрри. Мы дружно согласовались на том, что лучше выпустить их после завтрака, в наказание, что разбудили нас этим утром. Лани подошёл позже всех и спросил, где они. Выяснилось, он спал как убитый и всё пропустил, из-за того, что вчера после разговора в общем зале, он и Наоми отправились пить её чай ( Лани смельчак), поэтому спал парниша спокойно.
Наоми больше не морочила мне голову странными замысловатыми фразами и усердно пыталась напоить чаем. Еле как увильнув от этой не соблазнительной затеи, я быстро поела и пошла в свою комнату. В коридоре я столкнулась с Амандой.
- Энди,- улыбнулась она,- доброе утро.
- Доброе,- ухмыльнулась я, хотя утро совсем не было добрым.
- Что ты решила насчёт Рождества?
- А я... я подумала, что останусь в Санатории. Родители будут заняты и не смогут приехать,- неуверенно ответила я, стараясь не встречаться с ней взглядом.
- Правда? Они звонили мне только что, спрашивали, как твои дела.
У меня сердце оборвалось.
- Понятно,- сипло ответила я.
- Ты сама им скажешь или мне с ними поговорить?
- Я са... Нет, поговорите вы. У вас это лучше получится.
Аманда понимающе улыбнулась и у меня на глазах появились слезы. Соберись, Энди! Короткий разговор о родителях смог так тебя разжалобить, что уму непостижимо. Я извинилась и быстро прошла мимо неё. Ощущения были просто паршивыми. Одновременно стыдно и обидно перед родителями, я чувствовала себя неблагодарной свиньей, будто это моя инициатива навсегда с ними рассориться, провести черту, повернуться спиной. Но я не могу сейчас видеть их. Не могу простить.
По дороге в свою комнату, я заметила, что дверь Кэрри настежь открыта, а стул, которым Джеффри подпёр её, валяется на полу с одной поломанной ножкой. Страшная картина.
Я отчетливо представляла, какой гнев и жестокость польётся на меня, если потревожу итак взбешённую Кэрри, но мне было почему-то наплевать, хотя я не очень люблю, когда на мне срываются, особенно такие опасные личности. Я тихо зашла в её комнату.
У неё была такая же планировка, мебель, но у Кэрри, в отличии от меня, царил ослепительный порядок и чистота, несмотря на утренний дебош, который я прекрасно слышала через стенку. Один нюанс, у неё нигде не было зеркала, хотя оно должно висеть на шкафу и до меня дошло: его-то она и разбила, а осколки тщательно убрала.
Кэрри неподвижно сидела на краю кровати, смотрела в окно.
Скажу честно. Мне было страшно.
- Кэрри?
Она испуганно повернулась ко мне и в тотчас на её лице выступило замешательство. Я ощутила себя незваным гостем на каком-то безотрадном мероприятии, так нагло испортив обстановку. Молчание длилось очень долго, она неотрывно смотрела на меня, а я всё сильнее чувствовала накатывающую дилемму: убежать к хренам собачьим или остаться. Что-то в её взгляде заставило меня выбрать второй вариант.
- Можно присесть?- спросила я.
- А. Да, конечно,- она неловко провела рукой по волосам, громко шмыгнула и указала на кресло.
Около пяти минут мы сидели в гробовом молчании, иногда встречаясь конфузными взглядами, я делала вид, что мне очень интересно смотреть на её подушку, а Кэрри невидящим взглядом уставилась в окно. Наконец она заговорила.
- Я всё просрала.
Вот те на.
- В каком смысле?..- осторожно спросила я.
- Да без смысла,- она поднялась, закрыла входную дверь, снова провела рукой по волосам и посмотрела на меня,- хочешь чего-нибудь? Могу сделать чай или какао.
- Чая с меня достаточно,- усмехнулась я,- можно какао?
- Конечно,- Кэрри присела на корточки, достала откуда-то электрический чайник ( где она его только взяла), налила воду, потом открыла шкаф, долго искала что-то и вытащила знакомую коробку печенья. На мой вопросительный взгляд, она вяло улыбнулась,- это Наоми мне всучила, а я сладкое не ем. Вчера они с Лани пошли чаевничать перед сном, я рядом сидела, вот мне и перепало.
- А,- невесело засмеялась я,- понятно.
У меня было сильное ощущение, что Наоми знала о моём поступке и намеренно дала ей вещь, благодаря которой можно было рассеять тишину.
Вместо того, чтобы гнать меня в три шеи, до камней расхреначить свою комнату, проклинать Шелби, расцарапать мне морду, Кэрри любезно и гостеприимно угостила меня сладким какао и вкусным печеньем. Она вела себя ровно, сдержанно, однако некоторые молчаливые заминки и задумчивый взгляд выдавали её тревожное состояние. Я не знала, что мне делать. С одной стороны, мы не такие уж закадычные подруги, редко остаёмся наедине, а беседуем ещё реже. Я мало что знаю о ней, только чем она занимается и некоторые моменты из её жизни, которые она сама рассказала. Всё. А ещё, что у Кэрри сейчас много проблем, по словам Аманды, есть о чём переживать, и это в совокупности с непонятными проделками Шелби. Хотя может переживает она из-за него? Несуразица какая-то.
- У тебя когда-нибудь было такое,- спокойно начала Кэрри, но пальцы у неё мелко дрожали,- ты делала что-то. А потом понимала, что это было бессмысленно. Или долго общалась с человеком, а после осознала, что он не стоил твоего времени?
- Ну...- я не на долго задумалась,- да, было как-то. В прошлом году я всю ночь готовилась к презентации, чтобы получить хорошую оценку. В итоге, учитель заболел и не пришёл, а моя презентация была никому не нужна.
Кэрри улыбнулась.
- Всю ночь, говоришь? Сильно. Я вот уже 10 лет готовлюсь. И тоже, никому это нахрен не всралось.
- О чем ты?- непонимающе спросила я и вот искренне хотела извиниться, что я такая тупая.
- Я всегда хотела быть лучше них. Хотя бы в чем-то,- с ненавистью сказала Кэрри и закрыла глаза,- Вечно пахать так, чтобы у тебя трещали кости, голодать до дрожи в пальцах и чёрных точках в глазах, достойно держаться и до конца не показывать свою боль, плевать на такие мелочи, как простуда, ревматизм и температура, а идти в зал и упорно готовиться к выступлению, на котором у тебя главная роль, но на которое не придёт твоя семья. Потому что ты недостаточно хороша для них. Ты не совершенство. Не идеал. Ты так, любитель, деревянная куколка для пустоголовых зрителей в захолустном театре. Ты слишком мало уделяешь время танцам, не серьезно к этому относишься, ты даже не стараешься. Тебе далеко до безупречности, а значит, нам нет дело до таких, как ты. Посмотри на свою сестру - Лили. Чемпионка мира по фигурному катанию, не было, нет, и не будет человека, способный превзойти её. Она совершенство. А Мария? За её изысканные картины самые высокопоставленные, властные люди готовы отдать всё состояние, но и это не является равной ценой за такое творение. Она совершенство. А ты? Ты ничтожна. Балет - самое пустое, мелкое, легкое занятие, а ты с этим не можешь справиться, видимо, мы были о тебе слишком высокого мнения. Младший ребёнок могущественной, элитной семьи - Мюллер, пачкает всю престижную родословную своим бессмысленным существованием...
Понадобилось несколько минут, чтобы осознать всю чудовищную ситуацию в семье Кэрри. Выходит, у неё две старших сестры, одна фигачит на катке, другая пишет какие-то картины. А Кэрри занимается балетом уже на протяжении 10 лет, и, по мнению её родных, она остаётся позади, без единого достижения. Может это и грубо звучит, но семья Кэрри слишком сильно повёрнута на понятии «совершенство» и требует от своих наследников немыслимых результатов. Кэрри изо всех сил пытается оправдать ожидания, но, черт возьми, как они могут называть балет "пустым, мелким, легким занятием"?! Вы меня хоть силой заставьте на шпагат сесть, я тут же напополам расклеюсь.
Теперь стало понятно, почему Кэрри такая нервная и вспыльчивая.
Слава Богу, мне неизвестно это соперничество между сёстрами ( я единственная в семье), но когда они тебя старше, плюс родители вечно угнетают тебя за твои ошибки, не считают членом семьи, ссылаясь, что ты недостаточно хороша и ты растешь в такой колючей напряженной обстановке 17 лет, нужна огромная выдержка и терпение, чтобы не сойти с ума. А в случае Кэрри, когда твоя семья дьявольски авторитетная, всё усугубляется в несколько раз. Это просто полный пиздец.
- Знаешь, самое страшное, я правда хотела доказать, что я достойная наследница,- с мрачной улыбкой сказала Кэрри,- поэтому непреклонно занималась тем, что мне не нравится. Столько лет, столько сил, крови и времени было потрачено зря. Я не стала совершенством. Я не люблю балет и никогда не любила. Всё это было бессмысленно.
- Кэрри, а почему ты... Ну. Поняла это только сейчас?- спросила я.
Она немного помолчала.
- Это всё Шелби. Сказал, что не моё это, раз кайф уже не получаю. Я его к чёрту послала. А мысль крепко засела в голове и глаза будто открылись. Долго отказывалась верить, но всё бестолку. Действительно, я никогда не получала удовольствия от танцев, только свирепое рвение дойти до финала и обрести свободу. Оказалось, конца этим страданиям не было, потому что, если делать, то с душой. Делала я, не потому, что хотела, а чтобы угодить другим. Так вот я всё и просрала, Энди.
- И что ты теперь будешь делать?
- Не знаю,- ответила Кэрри,- я уже ничего не знаю.
Молчание.
- Да уж, а я Шелби вчера говнюком обозвала. Оказывается, он не такой уж и говнюк,- задумчиво произнесла я и Кэрри коротко засмеялась.
- Нет, ты права, он говнюк,- повеселела она,- просто Шелби говорит достаточно жесткие, но правдивые вещи.
- Я заметила,- ухмыльнулась я,- из-за этого вы утром поругались?
- Можно и так сказать. Просто я на нервах была в последние дни, всё из-за ссоры с моим хореографом переживала, ещё проклятое Рождество на носу. А тут он вечно ошивается в зале, когда я тренируюсь, смотрит, как танцую, и ухмыляется, зараза. Накипело просто. Извини, если разбудила, я сама толком не спала.
Приятное удивление вызвало её «извини», и в этот момент, я впервые разглядела в Кэрри поистине сильную личность, с твёрдым стержнем, но добрым, отзывчивым характером. Просто в обществе циничных, высокомерных и жестких людей, в котором она воспитывалась, никому из них не нужны были её хорошие качества, поэтому Кэрри загасила их, однако не уничтожила до конца. Она не стала такой, как они.
В ней есть тот огонь, который согревает. Иногда он может обжечь тебя, но никогда не оставит одного, замерзать.
Всё это время Кэрри внимательно смотрела мне в глаза и тоже делала какие-то выводы. Она сказала:
- Энди, ты не прошла мимо и выслушала меня, хотя мы не так близки. Спасибо. Я это очень ценю.
Я улыбнулась. Тогда мне стало ясно, что невозможно быть злым без причины. А вот быть добрым просто так, вполне допустимо.
Ввиду последних событий, Кэрри больше не ходит в балетный зал, хотя изредка поглядывает в его сторону и хмуро сдвигает брови. Бесится она сильнее только при виде Шелби, правда тот обычно где-нибудь валяется и дрыхнет, ну и что, бесить можно всегда, при любом раскладе. Она безрезультатно пытается найти себе новое занятие, сначала ходила в библиотеку со мной, Наоми, Лани и Бонни, это на некоторое время её заняло, как ни крути, Кэрри питает открытую симпатию к поэзии, но совсем скоро рыжеволосая барышня нашла то, что не на шутку завладело её сердцем. Фортепиано.
Так как никто из наших не умеет и никогда не умел играть на этом внушительных размеров инструменте, мы с интересом наблюдали, как Кэрри радостно тыкает по клавишам и радовались вместе с ней. Кто-то, а точнее Лани, с горем пополам сумел сыграть « Собачий вальс», и тогда мы чуть с ума не сошли от восторга.
Когда-то я поклялась, что больше не подойду к фортепиано из-за неприятных воспоминаний, но теперь стараюсь связать более светлую ассоциацию с ним и жить стало легче. Всей оравой, за исключением Терри и Шелби, мы сидели в балетном зале, на полу и слушали, как Кэрри пытается выучить всеми известную композицию « К Элизе», включив на телефоне видео-урок. Честно сказать, получалось у неё скверно, но эти живые счастливые глаза стоили наших бедных ушей, свернутые в трубочку.
По моим наблюдениям, Лани и Наоми очень хорошо сдружились: они вместе пьют чай, который Наоми всегда таскает с собой, кушают печенья, в любой ситуации и в любом измерении, что-то весело и живо обсуждают, громко смеются и дурачатся. Пока мы сидели в балетном зале, они успели погулять на улице, слепить армию снеговиков, покататься на санках и чуть не сшибли с ног бедных сторожей. Другие предпочли тёплое помещение, к тому же, переглянувшись с Джеффри смешными взглядами, нам обоим хватило недавних покатушек.
В балетный зал, по просьбе Бонни, чтобы я попросила Джеффри, он притащил из комнаты для отдыха несколько кресел и один широкий диван, который всё никак не хотел помещаться в дверной проём. Когда я подошла к Джеффри и обратилась с просьбой передвинуть мебель, этот ушлёпок отказался, заявив, что ему лень, но стоило мне заикнуться, что инициатива этой идеи не моя, а Бонни, он молча поднялся и безукоризненно пошёл выполнять. Это навело меня на некоторые мысли и я сразу сообразила, как ими распорядиться.
Балетный зал уже перестал быть балетным залом, потому что помимо фортепиано, на котором неутомимо трындела Кэрри, стояли диваны, кресло, небольшой столик, за которым сидели и пили чай Лани с Наоми, мы с Бонни притащили немного книг из библиотеки и настольные игры. Тусоваться здесь всем, кроме Шелби и Терри ( ибо их не было) понравилось намного больше, чем в комнате для отдыха. И пока все занимались своими делами, я подсела к Бонни, удостоверившись, что Джеффри мирно играет со спичками и он не услышит нашего разговора.
- Бонни,- дружелюбно улыбнулась я,- что читаешь?
- «Гордость и Предупреждение»,- ответила она.
- А, там этот, Мистер Рочестер, да?
- Нет,- засмеялась Бонни,- это в «Джейн Эйр».
- Ай, всё равно одного поля ягоды,- я махнула рукой,- классно, что здесь теперь есть, где посидеть, да? На полу я всю задницу отсидела, замёрзла ещё блин.
- Да, здесь стало очень атмосферно и уютно,- кивнула Бонни и с восхищением оглядела зал,- мне безумно нравится.
- И мне,- ответила я,- Хотя когда я обратилась к Джеффри, он не захотел так утруждаться просто потому, что я прошу.
- Правда? Почему?
- Не знаю. Но когда я сказала, что тебя бы это обрадовало, он сразу поднялся и молча перенёс тяжёлый диван и эти весомые кресла... Вот так зараза, скажи?
- Ну... я бы.. не сказала, что он зараза...- неуверенно ответила Бонни и посмотрела на него.
В этот момент, Джеффри, играя со спичками, случайно запульнул искорку в шапку Наоми. Та ярко вспыхнула, загорелась и поднялся дикий шум, пока они пытались потушить огонь. Джеффри, еб твою мать, неужели так сложно вести себя нормально, я тут тебя отмазать хочу, в лучшем свете показать, как говорится, а ты людям макушки поджигаешь, совсем с ума сошёл?
- Знаешь!- я взяла Бонни за руку, чтобы она посмотрела на меня,- вчера у меня было ужасное настроение, просто отвратительное! Я находилась на грани, думала, что любая мелочь точно добьёт меня.
- Оу...- сочувственно ухнула Бонни, напомнив мне сову с этими большими серыми глазами.
- И Джеффри не дал мне расклеиться окончательно. Он поднял мне настроение, поддержал, и просто был рядом. Бонни, скажу тебе прямо. У тебя своя голова на плечах, я не имею право давить и вмешиваться в твою жизнь, но он не такой изверг, каким ты его считаешь. Да, Джеффри косячник, балда и ужасно напугал тебя, но он искренне сожалеет об этом. Я не говорю, чтобы ты сразу простила его, просто знай, что он неплохой парень.
Бонни ничего не ответила, но по глазам я поняла, что она задумалась над моими словами. Решив, что лучше оставить её наедине, чтобы та всё тщательно обдумала, я поднялась и присоединилась к Лани и Наоми. Её волосы и макушка не пострадали, только шапка наполовину сгорела, что совершенно не удивительно, это же Наоми. Мы переглянулись и она снова одарила меня загадочной довольной улыбкой. И тогда я вспомнила её слова этим утром : « Ты главное не сглупи сегодня.»