Глава 11 « А небо-то зеленое...»
Артик сверху я нарисовала очень давно, где-то в начале 2019 года. Так что уровень рисования ну не самый сок, но всё равно выложу, ибо я сейчас болею и ничего не рисую, но традицию сохранять нужно) И да, помимо этого старого арта в данной главе будут еще два арта, слав те святые макаки, я их нарисовала до болезни, ибо чувствовала, что потом не смогу нарисовать задуманное. ( И для тех, кто до сих пор не запомнил внешности персонажей: на арте сверху Крайм и Исаия).
16 августа...
По льющимся из жил сердец кровь воина, по далеким темным далям от синего небосвода до красного солнца, по плесневелым рекам и мостам шел ядовитый оттенок моря. Кроули казалось, что над его головой бушует огромный зеленый океан, но никак не небо цвета изумруда, что влечет за собой лишь беду.
Он шагал по пустым мрачным улицам, будто шел по пляжному песку из пепла сгоревших домов и живых созданий. Он видел красоту там, где видят лишь уродство и безбожество. Его красные глаза заливались гневом и больным стоном, утопая в мыслях об Исаии. Ему казалось странным, что он дал ему уйти, что он не вскрыл ту злосчастную деревянную коробку, в которой Сайа затаился с каким-то человеком. В его сердце было и место ревности. Тот парнишка был с ним так рядом, как никогда еще не был рядом с ним сам Кроули. На миг ему пришла мысль в голову, что следующий раз, поймав Исаию, нужно не отстранять его от себя, швыряя, а прижать всей мощью своего тела.
Поникшие мысли и быстротечность грусти в голове, сменяемой истомным криком черного ворона в сердце, который своим мерзким «кар» так и твердит: «А нужно было его убить! Убить, значит быть счастливым, убить!», что-то на миг ёкнуло и ударило в левый бок парня. Он шел, думая лишь о Нем, что не заметил, как шел мимо перестрелки зараженных и выживших после вчерашнего «очищающего» огня. Снаряд мощного бронебойного ружья умалишенного вместо намеченной цели вонзился в плоть Титана. Для Кроули такие раны пустяки, но отвлечь его от мыслей, побеспокоить Короля карается страшным наказанием, который Кроули тут же решил устроить стрелявшему. Зараженный боец разинул рот, замерев на миг. На него шел двухметровый черный монстр, взирающий на мир исподлобья красными злыми глазами. Такой красный цвет подобен кровавому рубину с отблеском токсичного красного света. Иссиня-черные волосы тирана вились на ветру и выглядывали из-под черного капюшона мантии. Кулаки сжались в гневе, тело выпрямилось, и его статная спина и широкие плечи, будто непробиваемая стена имперских границ. Кроули приблизился быстро и ударил также. Удар был продуманным; смертельный урон в кадык, и человек валялся у ног Кроули со сломанной шеей.
– Мерзость, – прошептал тиран и тут же слегка покрылся мурашками: резкий и неожиданный голос незнакомого парня с голосистым и радостным тембром прозвучал над пустующей улицей:
– Вы мой герой! У меня кончились патроны, я никак не мог отразить его атаку, а вы его одним ударом! – мальчик где-то примерно семнадцатилетнего возраста со светлой кудрявой головой нарисовался за плечом Кроули. Он наивно улыбался ему в глаза и видел в нем доброго человека.
– Что ты нес... – Кроули не успел договорить, как еще один басовый голос (Кроули отметил про себя, что такие громкие голоса ему не нравятся) раздался эхом по улице.
– Малой, ты охренел к потенциальным врагам подходить?! Отойди от него, живо! – грудастая женщина в военной униформе с прокуренным голосом и замшелой кожей на лице выглядывала из-под фуражки, зелеными внимательными глазами разглядывала спину Кроули через прицел.
Кроули надменно взглянул на «малого» и уже собирался потянуть руку к его горлу и разломать ее к чертям на глазах этой женщины, как вдруг белобрысый обидчиво ответил даме:
– Эй! Он мне жизнь спас! По закону нашего лагеря хорошим людям мы даем ночлег и помощь!
– Ночлег? – Кроули понял, почему так вяло себя чувствует. Ему нужен сон. Хотя бы во сне мыслей об Исаии не будет.
– Да! Вы такой сильный, такие как вы, нам нужны! – пролепетал парень, вперемешку с агрессивном криком женщины отойти от незнакомца.
Кроули отдернул от него руку и повернулся к военной даме. Медленным движением снял капюшон и открыл на серый свет своё бледное лицо с синими волосами тьмы. Он был прекрасен даже с фиолетовым оттенком глаз от недосыпа и вечных блужданий без отдыха. Его лицо, строгие рубиновые глаза и изящные бледные губы придавали к нему таинственный и неземной шарм.
– Я друг. И вам не наврежу. Ваша помощь мне будет очень кстати.
– У тебя раздробленная пуля дробовика осколками по всему телу разлетелась, ты на умалишенного похож, Малой, сцука, отойди от него! – рявкнула женщина.
Кроули недовольно дернул бровью, но постарался сохранить спокойствие.
– Мне плохо, я просто держусь. Убьете меня и поймете, что убили человека. Зачем вам грех на душу? Мне нужен ночлег, и я уйду к утру.
Малой и женщина переглянулись. Мальчик оживленно ей кивал, а военная угрюмо сжала губы и опустила автомат.
– Идти можешь?
– Если недалеко, то смогу, – Кроули удавалось с трудом говорить не так мрачно и не так злобно, хоть клыки скрипели об нижние зубы, норовя рявкнуть: «Либо ты мне помогаешь, либо я убиваю вас».
Небольшой лагерь выживших обосновался в полусгоревшем девятиэтажном доме, у них была надежда на спасение. По радио власти твердили, что не могут отправить в зараженный город спецназ, но если выжившие доберутся до границы города, то их там будет ждать блокпост и медицинский осмотр. Но что поджидает лагерь выживших, приведя в убежище монстра, которого можно назвать венцом апокалипсиса?
***
16 августа. Пригород.
Вчера ночью полыхал почти весь город. Языки пламени, казалось, будто доставали до самых звезд и синее ночное полотно окутывали горячим давлением и страхом. За огненным сиянием пламенной ярости не видно было ни души, всё погрязло в огне: люди, дома, животные...
Жестокость словно спустилась с небес, все забыли друг о друге. Все забыли, как быть человеком. Они готовы были пойти на всё, лишь бы не дать свое тело на растерзание огню. Пламя бушевало и кусало плоть, как стая бешеных собак. И весь этот ужас Андрей вспоминал с дрожью и болью. Сердце так неистово кололо, пока он вел народ за собой сквозь огненные дороги в один конец: смерть, но он нашел (а может, сама судьба и интуиция его вела на нужное направление) правильный путь из города, но не обошлось без потерь...
Добряка Барда завалило раскаленными брусьями досок, Лайт была на грани смерти, когда ее тело придавило такими же кусками брусьев, но всеобщими усилиями Андрей и Эви подняли их, а Алина вытащила раненую девушку и всю дорогу тащила ее на себе. В итоге у Андрея и Эви ожоги на руках, у Лайт сломанное ребро...
Ей чудом удалось не сломать еще таких пять. Барда же было не спасти, его намертво привалило. У Дюхи слезились глаза, то ли от жары, то ли от боли. Бард был хорошим человеком, хоть брак у него с женой выдался неудачным, а его шестилетняя дочка видела отца только по выходным, но другом и помощником он был надежным. Всегда у Андрея приходила в голову мысль: «Почему хорошие люди так рано умирают?». Когда он такое спрашивал у родителей, то религиозные предки всегда отвечали ему с улыбкой: «Потому что Бог держит их рядом с собой».
Но теперь он дал себе твёрдое кредо: не дать Богу отобрать у него важных и любимых людей. Так что он и Эви, не жалея свои руки, подняли раскаленные доски над телом увядающей Лайт. На ее бедре остались кровавые шрамы от ожога, а сломанное ребро не давало спокойно дышать.
Алина тащила на себе ее из последних сил. Дым огня заставлял выдыхать больными глотками, а вдыхать еще тяжелее...
Но всё закончилось. Сейчас уже шестнадцатое августа. Солнце спряталось за тучами, небо было странным и неестественным. Андрею будто мерещилось, что облака и атмосфера окрашивалась постепенно в странный мятно-зеленый цвет, и лишь изредка проплывали ватные серые тучи, в которых таилась вода. Она ждет момента выбраться из тучи и хлынуть обжигающим потоком вниз, одаряя выживших холодными каплями дрожи.
Андрей сплюнул неприятный комок слюны в горле, потоптался еще немного на сухой траве холма и двинулся к временному лагерю. В тени леса располагалась палатка на двух человек, в ней лежала Лайт и Алина, парни же спали на открытом воздухе, укрываясь своими куртками. Всю ночь у Лайт были судороги и горячка, но заражения от ожога, к счастью, в планы не входило, Эви, еще когда все выбегали из бара, схватил первый попавшийся виски. И сейчас алкоголь пригодился для обеззараживания ран.
Алина всю ночь пролежала с ней, успокаивая ее, и пытаясь усыпить страдающую девушку хоть на час.
Сейчас к утру пастельное зеленое небо, колыхающая высокая трава до колен, мертвый город внизу и тишина в небе без птиц напоминали ему море...
Почему море, он сам не знал. И небо вроде бы мерещилось зеленым, но только глянешь на него, и вот уже странный оттенок морской пены. Все казалось таким безразличным и мирным. Даже на душе у Дюхи было будто бы море. Тихое спокойное море...
Парень посмотрел на свои ладони. Вчера огонь выжег ему руки до страшных шрамов, но сегодня кожа была чистая, и освещалась серым светом с привкусом зелени.
Он хмуро оглядел руки и уже сосредоточил взор на даль. Зеленоватую мрачную даль. Он думал об Эйле. Где он? Что думает? Знает ли он, что Андрей жив?
– Лайт лучше не становится. Нужно идти в город за полноценным оказанием ей помощи, – отчитался лидеру группы Эви.
– Как твои руки? – хоть голос Андрея прозвучал очень сурово, но на фоне мятного зеленого неба, пепельного города его одинокий блуждающий взгляд посеревших от страшных событий глаз, вынуждал Эви чувствовать невидимую заботу, но ощутимую...
– Болят заразы. С такими руками в модели не попрешься, – пытался отшутиться парень, но Андрей даже бровью не повел. – Ладно тебе хмуриться, выживем и Лайт спасем.
– Не может нам так и дальше везти. Нельзя полагаться на удачу, Эви! – Андрей слегка взъерошился, но снова быстро отпустило, – я хочу придумать план, нельзя соваться в город без плана. Лайт нам так и не рассказала про вирус, ей нужно хоть что-то дать нам из информации. И про Эйла...
– Серьезно? А не ты ли восхвалял Эйла раньше и не тебе ли знать о нем больше всех нас? – ревниво процедил Эви, хоть и немного боясь ворошить прошлое.
– Я мало, что о нем знал...
Двумя месяцами ранее...
Андрей топтался у входа в кабинет директора крупной компании МЦББИ – Габриэля Кроула.
Он нервно поправлял новую военную форму с элитным значком главнокомандующего. Ему не терпелось зайти туда внутрь, хоть страх прилип к спине и тянул назад. Его первая работа началась уже с высокой должности, хотя Андрея не назвать блатным и имеющим связей. Он добился всего сам. От собственного благополучия ему становилось страшно и неуютно. Он не мог до сих пор поверить, что это не сон. И вот сейчас он войдет внутрь просторного солидного кабинета известного человека. Человека, которого весь Плантэис восхваляет до небес.
И вот первый шаг, открытие двери... Запах дорого парфюма витал в воздухе. Седой солидный мужчина в дорогой одежде с золотыми пуговицами вальяжно восседал на кресле и с улыбкой встретил вошедшего молодого человека. Андрей смотрел на мир ребяческими молодыми, полными надежд и сил глазами. Прошло с момента апокалипсиса три дня, но Андрей поменялся, хоть он сам этого не замечал. Но на тот момент, его ничего не пугало так сильно, как кабинет своего первого начальника и его голос, прозвучавший для Андрея как гром среди ясного неба.
– Андрей Красс, присаживайтесь. Давайте без прелюдий. Я ваш босс Габриэль Виссарионович Кроул, а это ваш партнер по работе, – волосатая рука с тремя золотистыми сияющими кольцами показала Андрею второго парня, который сидел в темноте кабинета на кресле у стены. Военному стало стыдно, что он сразу не заметил второго человека в кабинете.
– Добрый день, – пролепетал Андрей, пытаясь скрыть неловкость. Его щеки даже слегка покраснели от перевозбужденности.
– Прекрасный день, – из тени вышел силуэт в белом халате. Стройный парень с черными не расчесанными волосами, очень выделяющимися на лице чистыми зелеными глазами без смесей других цветов, добродушная улыбка в адрес Андрея и красивая тонкая рука, протягивающая военному руку для крепкого рукопожатия, произвели у Дюхи самое яркое впечатление. Про себя он даже невольно подумал: «Красивый человек. Он будто сбежал из фильма».
– Эйл Даниелс твой напарник. Свои обязанности вы знаете, но я вам всё равно повторю. Эйл, тебе доверили твой первый проект в моей компании: «Зеленая Зона», а ты, Андрей Красс, обеспечиваешь безопасность провождения этого проекта и сохранность данных. Как коллеги, советую вам подружиться, негатив в компании я не приветствую.
После собеседования с начальником Андрей и Эйл разговорились и вместе шагали по парку с экзотическими цветами территории Габриэля.
– Ты правда впервые взят на работу и уже главнокомандующий? – усмехнулся Эйл, шагая по красивой вычищенной дорожке в парке.
– Да... Но, Вы не подумайте, я ответственно возьмусь за свою работу и обеспечу сохранность проекта, – у Андрея слегка дрожал голос. Присутствие Эйла вызывало странную колющую дрожь по телу. Черноволосый парень рядом с ним вызывал необъяснимое чувство холода и мрака, внутри все замирало, и любой яркий огонь потухал в душах людей перед этим странным человеком. Но в Эйле отсутствовала коварность или злобный вид; он нежно улыбался Андрею этими сакурного цвета губами, ядовито-зелеными глазами, создававшие впечатление накладных линз, его медицинский халат развевался на ветру и колыхал его лохматые локоны мрачных темных волос. А также в его виде отсутствовала вульгарность, небрежность; черты лица хоть и не веяли дружелюбностью из-за бледной-бледной кожи, язвительными проницательными зелеными глазами и простодушной натянутой улыбкой, но игривый мимолетный взгляд на Андрея, элегантная походка и приятный запах заставляли ощущать военного противоречиво. Он слишком нереальный для человека. Идеально ужасен и прекрасен. Противоречит сам себе.
– Я в этом нисколько не сомневаюсь, – ласкающий голос Эйла пронеся по ветру с лепестками цветов в клумбах, – и, наверное, нам обоим нужно называть друг друга на «ты», Андрей, мы одного возраста.
– Тебе двадцать шесть?.. – только сейчас военный понял, что делает Эйла таким нереальным. Он молод. Слишком молод для гениального ученого, работающего в самой влиятельной Химико-биологической компании.
– Именно! – Эйл обвел своего собеседника острым взглядом, отчего Андрей застыл и прекратил ходьбу в никуда. – Мы можем стать хорошим друзьями, что скажешь, уважаемый офицер?
– Стоит тогда в честь этого выпить по вкусному напитку в кафе, – парень улыбнулся и расцвел на глазах. Стоило «нереальному» человеку сказать Андрею о желании стать друзьями, как холод и мрак испарились, как вода над озером.
– Я знаю одно уютное кафе с раф со вкусом кактуса и дыни, составишь компанию?
Андрей, конечно, согласился и еще долго смеялся, не понимая, как в напитке могут быть кактусы. В самом кафе Эйл заказал этот напиток и пугал его, что там внизу плавают кактусы, он обязан их попробовать! Бедный военный слепо ему верил и отнекивался, пока всё же не выпил и не почувствовал ничего колющего, лишь слышал красивый рокочущий смех Эйла в свой адрес.
И в этот же вечер Дюха записал в контактах Эйла, как «Лучший напарник», и желал поскорее о нем рассказать Мире и Эви.
Сейчас же Андрей вспомнил это с горечью в сердце и тяжело вздохнул, наполняя легкие до дна воздухом.
– Я тебя понял, Эв, не стоит мне так паниковать, мы справимся. Это я должен вас подбадривать, а не ты меня. Прости, – Андрей положил свою тяжелую руку на плечо друга и улыбнулся. Вооруженные и голодные парни направились в город, оставив девушек в безопасности в пригороде в чаще леса.
***
14 августа... Деревня «Мидори».
– Всё! Тихо! Хватит истерик... Да, кто-то перерезал всю семью Мидори, да, у тебя там были знакомые, но блин, посмотри вокруг, Адлард, повсюду неизвестный вирус! Нет времени, – Саша поднимала с колен заплаканную девушку и обняла, – нет времени расслабляться и плакать. Мы все кого-то потеряли, но я не хочу терять тебя или этого... Лени, – Саша одарила стоявшего в стороне парня тяжелым взглядом. Он понял ее намек и кое-как выдавил из себя слова:
– Апри, мы должны заботиться друг о друге, сегодня ночью, если найдем нормальный ночлег, поплачешь Саше или мне о своих переживаниях, в любом случае мы оба поддержим, сейчас же преодолей себя и давай все втроем пройдемся по деревне, кто-то же должен быть живым, хорошо? – на удивление, Лени очень заботливо и мило успокаивал Адлард, подойдя к девушкам в плотную и обняв их своими широкими руками.
Они постояли так пару секунд. Каждый прокручивал в голове увиденное: расстрелянные трупы, кровь, закопанное тело человека, мертвая тишина в деревне.
Они одновременно отпрянули друг от друга и решительно пошли вдоль тихой деревенской дороги. Их окружали по бокам деревянные сарайчики, наполненные внутри темнотой. Казалось, будто кто-то наблюдает за этими покосившимися ставнями за ними и скребет зубами.
Хоть солнце светило еще ясно над землей, но мир вокруг деревни погряз в сонном обморочном состоянии, казалось, что кружится голова и сереет небо.
И вот наконец-то пошли жилые дома и красивые чугунные ворота. Лени громко постучал по одной из калиток, отчего получил удар в бок от Саши.
– Эй, ты чего? – сжался он, откашливаясь.
– Ты чего шумишь? А если там зараженные? Нужно очень тихо пробраться туда.
– А если там люди?
– То мы объясним ситуацию, – выгнула бровь девушка и, заметив на лице Лени поражение, хмыкнула и стала пробираться через забор. Адлард покосилась по сторонам, пытаясь придумать, как иным способом попасть на участок, но всё же ей пришлось лезть вместе с Лени через забор.
Внутри было чисто: газон немного подрос, дом был закрыт, и света нигде не было видно.
Александра подобралась к окнам и рассмотрела дом. Никого...
– Странно, – нахмурилась она, – никого нет. Обойдем дом с садовой стороны, там замок взломать легче.
Все ей кивнули и направились вдоль дома, стараясь наклоняться и идти под окнами.
В итоге дом был взломан, и сквозь разбитую полустеклянную дверь ребята пробрались в оранжерею некого темного дома, в котором стояла такая же гробовая тишина.
Они потоптались у входа, всё боясь идти вглубь неизвестного коттеджа, но Саша осмелела и сделала первый шаг в бездну тишину. Она крепко сжимала биту в руках. Перед ней узкий коридор между лестницей на второй этаж и бамбуковым шкафчиком. Она миновала мрачный коридорчик и сразу бросила резкий взгляд на второй этаж, опасаясь страшных взглядов сверху, но в доме не было ни души. Девушка жестом позвала за собой остальную часть группы. Адлард поспешила поскорее к плечу Александры, Лени же проверил бамбуковый шкафчик, опасаясь врага в тылу. Всем здесь было жутко неуютно, то казалось, что из окна за ними кто-то пристально наблюдал, то в углу посеревших стен стоял чей-то силуэт, то мерещились шаги на втором этаже. Но они проверили весь дом и кроме мертвых рыб в аквариуме никого не нашли.
Они разбили временный причал в какой-то спальне на втором этаже с балконом, из которого было хорошо видно весь округ. Лени разглядывал местность, но никого, кроме скотины и собак.
Апрелия нашла в холодильнике еду и сделала большие бутерброды для перекуса, а Саша складывала в рюкзак необходимые продукты для выживания.
До вечера они отдыхали и надеялись, что хозяева дома придут живые и адекватные, но стоило горячему солнцу спуститься за горизонт, как атмосфера деревни стала еще больше нагнетать.
Лени лежал в спальне и смотрел в потолок. Балкон был открыт, и веяло вечерним свежим воздухом. Вдруг на его лицо села муха. Он махнул рукой, но вторая уже муха села ему на ногу. Блондин резко поднялся с кровати и заметил, что активность насекомых резко удвоилась к вечеру. Или может быть причина в другом?..
Но их было не так много, чтобы паниковать, но парню явно было мерзко. Он вспомнил про мобильник, может, он сможет дозвониться до брата? Но почему-то связь в деревне резко исчерпала себя.
Тяжело вздохнув, парень снова улегся и закрыл глаза. Давящая тишина, тусклый серый свет наступающей ночи убаюкивал Лени, но... звук. Звук, который разрушил многовековую якобы тишину этой деревни. Кто-то открыл калитку дома. Лени тут же встрепенулся и тихонько подошел к балкону, стараясь особо не выглядывать...
Шел хозяин дома с ключами в руках. Его походка была пьяная, волосы чем-то измазаны, на одежде много грязных отпечатков его рук, пиджак потрепан и торчат листья деревьев. Он был в лесу? Пьяный заблудился? Все что ли были на какой-то вечеринке? Но Лени тут же осенило. Ну не может быть таких совпадений, этот человек у крыльца заражен.
Парень ринулся в соседнюю комнату к девушкам и рассказал о человеке внизу...
Тот уже зашел в дом через парадный вход, ему не составляло труда подняться на второй этаж и застать подростков в его доме, но ребята были шустрые, собрали вещи в рюкзак и через балкон стали пробираться на крышу крыльца, а дальше по ней вниз.
Спустились в кусты, Саша была готова бежать вперед, но Адлард ее остановила, показав, что в доме напротив на крыльце стоит силуэт умалишенного и смотрит вдаль на соседний дом. Он их заметил? Тогда почему не бежит с воплями?
– Что, черт возьми, происходит? – прошептала Саша, пытаясь уследить взглядом лучший маршрут из этой деревни.
– Ты уверена, что в лесу будет безопаснее? Ты видела, откуда они вышли? – прошипела ей под ухом Апрелия, заметив, куда так рьяно глядит Александра.
– Ты хочешь тут остаться?.. – влез в разговор Лени. Троица сидела в кустах у дома. Силуэт дома напротив зашел внутрь своей жилой площади.
– Ну, бля, они же домой возвращаются! – чуть громче сказала Саша и, испугавшись свой громкий голос, тут же замолкла.
– Да тише ты. Предлагаю спрятаться в особняке Мидори, там нет живых людей, вся семья перерезана. Если я правильно понял, зараженные хоть и больно умные, но действуют по стратегии, которая заложилась в мозгу, – протараторил Лени.
– Че? – Саша взглянула на него мрачным взглядом серых глаз, пытаясь понять, о чем он вообще говорит.
– Да блин, смотри. Они заражены хер пойми чем, если они умные, то вирус поражает мозг, но не трогает некоторые зоны, которые отвечают за память и привычку, координацию и голосовые связки. По крайней мере, я так предполагаю. Никто из них не живет в доме Мидори, следовательно, они туда не заглянут, если мы будем бесшумны. Рискнем?
– Мне кажется, он прав, – кивнула блондинка.
Хоть ситуация была страшная, но наглость Лени позволила ему едко улыбнуться, сверкая золотистыми глазами на Сашу, мол, думала, ты одна такая умная хорошие идеи даешь?
Александра смирилась с неким поражением, вяло ему улыбнулась в ответ и рявкнула идти за ней по пятам не отставая...
Чем же закончится для них это приключение? Наступит ли для них шестнадцатое августа, когда небо окрасилось в зеленые тона. А небо-то правда зеленое, или всё же кажется?..
***
16 августа. Кроули и новое пристанище.
Девушка в военной форме и ее подопечный со светлыми волосами привели Титана в девятиэтажный дом, сгоревший лишь на девятом этаже. Лучше всего сохранились этажи с первого по третий и нижняя парковка, где располагались патрульные (также на улице по периметру территории) и небольшие склады с продовольствием. Выживших распределяли по квартирам, еда была по талонам. Все эти люди, испытавшие ужас первого дня апокалипсиса, смотрели ничем не живее, чем глаза умалишенных. Кроули только ступил на порог парковки (через нее вход в здание, ибо парадный обрушен), как уже заметил потускневшие лица людей. Сколько они потеряли своих родных? Считать бесполезно. Жизнь человека не указать в цифрах, Кроули даже захотелось подарить им всем реквием, ведь удостоить хорошей светлой памятью об умершем можно лишь творчеством. В картинах, в музыке, в скульптуре, в стихах и книгах, посвященных мертвому. Может, Титан – искусственно выведенный интеллект, но разве может робот сочинить песню с душой? Оплакать чью-то смерть? Творчество – это признак живой и мыслящей души. В этот момент, видя поникшие лица и скорбь в сердце каждого человека, ему хотелось взять гитару и начать свою мелодию о людях и о их великом чувстве – скорби, которое дано не каждому живому существу на земле.
Кроули не знал их чувства, отчего считал его великим. Неподвластным монстру. На жалость и моральную боль способен лишь настоящий человек, а не его копия. Но «Зеленая Зона» только открыла свои ядовитые зеленые глаза, взмахнула изумрудными ресницами и провела ладонью по городу Плантэис. Апокалипсис только начинается, а значит, какая судьба ждет Тирана и его душевное состояние – неизвестно. Может, однажды он поймет, что его рука способна провести по струнам или взмахнуть кистью, написать пером или сочинить в уме то, что чувствует монстр.
Отчитавшись их лидеру, Кроули отнесли на носилках в медпункт, хотя ему было немного неловко притворяться корчующимися от боли в животе. Внутри его раны легко заживали, но всё же ему было всё равно, что великодушные людишки потратят на него дефицитный бинт и антибиотики от заражения. Он считал, что это их вина, что не распознали в нем врага. Ему просто хотелось поскорее поспать... Так что внутри него сожаление об утрате людей автоматически выключилось, и его душа (если она вообще есть) желала покой и сон.
Вырубился он сразу, как положили на койку. Сон взял своё, и усталые глаза сомкнулись.
Он спал до самой ночи...
Его тело охолодело, пот лился по лицу. Веки дергались во сне, зубы скрипели. Сон. Прекрасный желанный сон оказался еще одним ядом; в царстве Морфея не было покоя, Кроули преследовал Исаия даже во сне. Он смотрел своими лукавыми ухмыляющимися глазами исподлобья на Кроули. Его черная фигура в куртке мелькала в толпе неугомонного народа. Все так спешили в небытие сна Кроули, что толкались об него плечами, загораживали своими спинами взор на желанную жертву с красными волосами.
– Исаия... - вырвалось это проклятое в его сердце имя. Титан стиснул зубы и кулаки, с рывком побежал на Сайу, который тут же растворился в толпе.
– Кроули, найди меня! – смеялся прекрасный и элегантный Исаия, виляющий по переулкам. Кроули же бежал за ним по пятам, выискивая и пытаясь словно учувствовать его сладкий запах крови и плоти.
Снова эти бесконечные догонялки. Он всё дальше и дальше, но теперь с каждым шагом к Исаии из кирпичных стен переулков вонзались ножи, ветер бил Кроули по лицу, хлынул дождь, он поскальзывался, но продолжал бежать за Сайей, пока сил во сне не осталось. Кроули сдался и прислонился к стене. Тело дрожало от ненависти и бессилия, глаза горели гневом и немым криком, иссиня-черные волосы пропускали сквозь себя холодный сонный дождь.
И вот миг... Исаия. Он стоял у самого конца переулка в тупике и улыбался в глаза Кроули. Сам Кроули не мог отвести взгляда. Так пленительно и долго он ни на кого никогда не смотрел. И пускай это сон, но каждая деталь в образе Исаии напоминала о настоящем.
– Ну давай! Убей! Я же тут стою, Кроули! – Исаия из сна так четко и всепоглощающе произносил имя своего врага, что Кроули будоражил его голос. Но настоящий Исаия считает ли его своим врагом? Что вообще в голове у настоящего? Но Кроули это не мог знать наверняка, во сне он думал, что всё по-настоящему. Откинув мысли, Тиран отпрянул от стены и снова побежал по мокрому асфальту прямо к Нему. И тут... тьма. Всё заполонило собой темень. Кроули казалось, что он падает, но проснуться не мог. Сейчас его мокрое от пота тело ерзало в постели и кусало губы до крови, пока во сне он бесконечно куда-то падал. Но стоило красному ясному свету, подобно цвету волос Исаии пролиться в бездну отчаяния и страха, как Кроули вновь увидел Исаию. Он выглядел мрачно и совсем не улыбчиво мило. Его мраморное идеальное лицо выглядывало из темноты, освещая свою тощую фигуру красным светом.
– Пока ты не убьешь меня, я не дам тебе уснуть, – слова вымышленного Исаии прозвучали, как самый страшный приговор. Сон... как безмятежный сон сумел обернуться кошмаром?
Вскрик! Кроули проснулся позже своего тела. Его мощная рука держала за шею того хилого блондина и сжимала всё сильнее с каждой секундой. Мальчик хрипел и пытался высвободиться из его хватки, но Кроули сам тут же отпустил его. Он так испугался сна, что пришедший его проведать солдат чуть не лишился жизни. Как бы Кроули не пытался походить на людей, его кровавая сущность, желающая насилие и страх окружающих, выдавала в его глазах монстра.
Мальчик тут же отбежал к стене, хватаясь за свое горло и откашливаясь. Побледневший Кроули смотрел на парня с омерзеньем, которое он пытался скрыть сожалением, но актер из него был ужасный. Ему были противны люди, которые так быстро приходят в ужас от одного лишь удара Кроули. Может, Исаия особенный из-за его храбрости и наглости в адрес Титана?
– За-зачем ты меня пытался задушить?! – выкрикнул блондин.
– Сон. Ужасный сон. Прости меня, я лунатик... – Кроули выговорил эти слова, не осознавая, что говорит. Он был до сих пор в коматозном состоянии. Синие локоны волос, неопрятно торчащих на лбу, нисколько его не смущали, учащенное дыхание в груди он словно не чувствовал. Внутри всё погрязло в синем оттенке безразличия. Уже наступала ночь шестнадцатого августа, но небо до сих пор на горизонте поблескивало зеленым оттенком яда. И наконец, пошел дождь.
Тиран оглядел смятую постель, на которой лежало его холодное дрожащее тело. Он был явно не в медпункте. Комната отливала синим оттенком из-за призрачной тюли и тонких штор палитры моря. Мрачная постель и белый потолок, пропитанный равнодушным цветом вечернего мрака... Все вокруг было холодное и мрачное. И вот Кроули понял. Это была одна из квартир, которую ему выделили.
– К нам привезли новых раненых детей, не хватало места, и тебя перевезли, – отчитался блондин, всё также кидая испуганный взгляд на вспотевшего во сне Титана.
Кроули холодно оглядел комнату еще раз, остановил взгляд на парнишке. Тот вздрогнул.
– Хватит меня бояться, раздражаешь. Если бы я... – монстр встал с кровати, расправив плечи. Его измятая черная рубашка расстегнулась на шее, оголяя сильную шею и выпирающие ключицы, – если бы я хотел твоей смерти, ты бы давно умер. Так что не дрожи.
– Успокоил... – рявкнул пацан, порозовев и вернув к лицу задорный вид, – кто бы ты ни был, но я надеюсь, что ты не навредишь нам.
– Надейся, – буркнул Тиран, подойдя к окну. Промозглый дождь закрыл каплями вид из окна, лишь зеленое мрачное небо на темном полотне озарялось токсичным сиянием наступающей грозовой погоды.
– До сих пор небо зеленоё, – пробурчал он...
Чуть позже Кроули уже одевался в свою испачканную одежду и слушал парнишку, сумев помириться с ним. Это было сделать проще простого, мальчуган хоть семнадцатилетний, но был слегка глуповат и наивно добрый. Возможно, у него было заболевание, сопровождаешься отклонением в развитии.
– Сегодня ходили на вылазку, один наш крутой боец нашел гитары в хорошем состоянии, не удержался и взял с собой, вот круто будет, когда он на парковке будет нам играть и петь песни.
– Да, здорово, – безразлично пробурчал Тиран и собирался отправиться в путь за Исаией, проходя мимо парнишки, но тот его окликнул:
– Ты ведь еще вернешься к нам? Куда ты так торопишься?
– У меня есть одно незаконченное дело, если я его до сих пор не выполню, то я обязательно к вам вернусь... – Кроули прошел мимо, задев парня своим массивным телом, и ушел.
Хоть солдаты на посту недоумевали, зачем этому раненому куда-то переться в таком состоянии, но всё же пропустили, ибо та командующая девушка с зелеными глазами приказала его отпустить.
Когда Кроули уже исчезал на горизонте, а его черная мантия красиво извивалась на ветру, женщина ответила на бурные вопросы ее солдат, почему же она его отпустила:
– Не человек он. С самого начала я это поняла и то, что лучше его слушать, иначе нам всем пришел бы конец.
– Ты впустила в лагерь монстра?!
– Не простого монстра, а с душой. Я это увидела, когда он с болью смотрел на наших людей, понимал их скорбь и хоть не стремился постичь человеческие чувства, он явно отдает дань уважения к человечеству. Если он вернется, то ничего не остается, как впустить его. Этот монстр может стать нашим другом.
***
16 августа. Штаб-квартира Габриэля.
Холодные капли воды стекали по телу девушки. Горячий пар шел за стеклянные стены душа, Мира слилась в тумане тепла и воды. Ее разум находился в забвении, она вспоминала этот дождливый день. Каждый момент по кусочкам. Она пыталась осмыслить то, что теперь она прямой враг человечества, что она живой пораженный вирус.
Люцифис и Мира прибыли два дня назад в штаб-квартиру Габриэля. За это время они почти не разговаривали, пока добирались до логова монстра. Девушка хотела обронить хоть слово, но мысли путались, и ничего связанного сказать не получалось. Кровопийца же просто пользовался ее кровью, чтобы оставаться в живых. Но наконец, они достигли цели. Люцифис почти сразу привел ее к Создателю.
Миражанна пока даже и подумать не могла, кто же может быть таким ужасным человеком, кто способен на такое? Кто способен на желание убить человечество, когда ты сам человек?
Дверь в просторную квартиру открылась.. темнота вечернего пейзажа не освещала светлую комнату, лишь экран монитора. Перед экраном сидел высокий плечистый мрачный человек. Он быстро клацал джойстиком и равнодушно поглядывал краем глаза на вошедших, блистая токсичным фиолетовым оттенком.
– Уважаемый Эйл, я прибыл по вашему желанию,– Люцифис со всей признательностью выговорил каждое слово, созерцая вовсе не на мужчину у монитора, а куда-то ему в грудь. Девушка пригляделась...
За массивными плечами и раскидисто расположившимися ногами прямо у груди посередине был незаметный силуэт человека. Его лицо расплылось в улыбке, он нехотя отпрянул от теплого согревающего тела и показался при свете монитора. У Миры кольнуло в сердце. Этот человек... Эйл! Имя «лучшего напарника» ее парня.
– Так Вы... тот самый Эйл? – спросила она, сжав кулачки у груди, боясь сделать неровный вздох.
Эйл поднялся с пола, а мужчина с джойстиком продолжал играть, больше не интересуясь вошедшими.
– Люцик, зачем так официально? Мы же семья. Можно просто Эйл, ну, конечно, и папочкой можно, – шутливо произнес создатель, проигнорировав девушку. Он будто ее не видел и даже ни разу не обвел ее зелеными токсичными глазами.
– Прошу прощения, – откашлялся Люцифис. Мира готова была поклясться, что его мраморно-чистая кожа заблестела румянцем, – для меня большая честь называть Вас, то есть тебя, по имени.
– Ну пустяки, можешь занять квартиру напротив. Заданий пока к тебе нет, но... будь всегда рядом, кто знает, какие сюрпризы преподнесет мне этот мир.
С тех пор Миражанна второй день проживает с Люцием в одной квартире, песик живет с ними, правда девушка еще и спит с Кровопийцей в одной постели. Она чувствовала странное изменение внутри себя: холод и обрезающий насквозь лед. Словно ее подменили. Она, как призрак, ходит за Люцием, молчит, он вечно недоволен, если она хоть чуть-чуть станет громче. Чувства к Андрею превратились в миф и сказку, воспоминания и тоска по близким в туманное прошлое.
Зато сейчас она уделяет много внимания волосам, вечно прихорашивается и по велению Люция надевает на длинный хвост седых волос яркую зеленую ленточку. Красивая готическая одежда, подаренная им, украшала ее фигуру, макияж с львиными стрелками влюблял и заставлял мечтать хотя бы о разговоре с ней. Но она молчала, ходила за плечом Хозяина и поистине боялась попадаться лишний раз на глаза Эйла. Почему? Она сама не знала толком. Пятнадцатого августа, ровно на следующий день после прибытия в столь роскошную квартиру, ей часто попадался Эйл, спешивший по своим делам. А ей всё хотелось узнать у него про Андрея. Хоть чувства к нему превратились в миф, но долг, который она себе вырезала в сердце, заставлял ее ноги идти по пятам за этим странным ученым. Пока он ее сам не настиг. Каждый раз она теряла его в толпе рабочих данной корпорации, но случился момент, который до сих пор ее пугает. И даже не сам Эйл ее напугал...
Мира снова потеряла Эйла и вздохнула, прислонившись к стене. Повсюду ходили люди, им словно не было дела до апокалипсиса и мрака вокруг. Они словно были зомбированы. Но девушке было не до них. Её сердце сжималось от боли, когда она думала, что не способна даже поговорить с этим создателем, ей так важно узнать... где Андрей или его тело?
И тут... мимо нее прошел тот высокий накачанный мужчина в фиолетовом пиджаке и сливочной рубашке с опрятным воротником, зачесанными назад волосами. Он походил на какого-нибудь дворецкого из сказки «Алиса в стране чудес», а может, походил на вальяжного дворянина с интересным вкусом в одежде.
Но каким бы он ни был, Миражанна отважилась последовать за ним. Ведь он, наверное, безумно важен Эйлу? Когда она вспоминает, как Эйл чуть ли не спал на оголенной теплой груди этого парня с фиолетовыми волосами, то даже завидно становится. В их идиллии все прекрасно и тепло. Даже несмотря на то, что они оба отливают токсичным оттенком, друг с другом они походят на обычных людей с чувствами, эмоциями, привязанностью.
Джо нес в руке горячий кофе со сливками. Он не вошел в лифт, а пошел по лестнице, что облегчило преследованию Миры. Она тихо шла за ним до тех самых пор, пока он не привел ее к Эйлу. Он был в нижних этажах штаб-квартиры. Темный коридор с множествами деревянных дверей с номерами. Эйл находился в конце этого неприятного коридора за углом, где было чуть просторнее, и находились фикусы, рядом с которыми он расположился. В конце этого коридора стояла толстая деревянная дверь, в которой было жирным шрифтом написано: «Планировка».
– Джо! – ребячески воскликнул Эйл, принимая горячий напиток с его рук, – я устал уже ждать этих инженеров, начинаю скучать по своей старой лаборатории, обидно, что приходится строить новую и ждать этих глупых людишек, чтобы наконец-то начали свою работу делать, – возмущался он, пытаясь хлебнуть горячее кофе.
– Не торопись, – забеспокоился Джо, не давая его руке преподнести чашку к губам, – еще горячо, жди.
Эйл удивлено уставился на него и хотел было что-то ответить, но боковым зрением заметил беспардонный силуэт следящей девушки. На тот миг, пока его яркие токсичные глаза направились в сторону силуэта, Люций схватил Миру за запястье и прижал к стене, успев вовремя, дабы не заметил Создатель.
Он, не теряя времени, больно сжал ее руку и побежал с ней из этого этажа наверх, подальше от Эйла.
– Да что происходит?! – Миражанна вернула в свой стиль привычное неповиновение и самоуверенность, что Кровопийце не очень нравилось. Скрипнув клыками, почти пылая от злости, он прижал ее к стене вновь да с такой силой, что после такого на спине точно останутся больные гематомы.
– Я сказал тебе не лезь к Нему и не издавай ни звука при Нем! Ты умереть можешь! – от последних слов Люций сам немного опешил, осознав, что волнуется за нее.
– Умереть?.. Что этот ботаник из себя возомнил?! Почему я не могу узнать у него про Андрея?! Что он мне сделает?! – Мира сорвалась на крик, забыв обо всём. Она смотрела в эти злые алые глаза с гордостью и нелепой храбростью, обратив на себя внимание весь рабочий персонал.
– Какая ты тупая, – рявкнул Люцифис, осознавая, что эта красивая женская особа очень глупая и не видит этот мир за пределами своего собственного «я», – Эйл необычный человек. Скорее ошибка всего человечества, но это делает его гениальным и великим, он возвышается над всей человеческой расой. И ты думаешь, что можешь называть его «ботаником»? Самонадеянная дурочка, – Люций впервые выговорил ей всё, что о ней думает: «дурочка».
Мира сжалась, ощутив волну стыда. Она забыла, забыла ту страшную ночь в лаборатории. Забыла весь мрак и липкий продирающий страх с многочисленными клешнями, ползущими по стене белой лабораторной плитки. Этот ад на земле создал тот самый зеленоглазый парень с неотразимой внешностью.
– Но почему я не могу спросить у него единственный вопрос, Лю...люци? – актриса ощутила на своих щеках соленые слезы, стекающие до краев пышных губ на ее бледной коже. Монстра ее слезы смутили. Люцифис безумно полюбил книги. Он с великим восхищением читал детективы, классику и всё то, что человек назвал: «шедевром». Эти многотонные страницы с многочисленным текстом, с разными сюжетами, персонажами и жанрами воспитали в Люцифисе монстра с повадками воспитанного человека. Что романы Гёте, что романы Гоголя, что прозы и стихи – повсюду воспитываются нравы и должное поведение. Люций это прекрасно усвоил, так что доводить до слез даму было ужасным в его глазах поступком, который он сам же и совершил ненамеренно.
Он тут же размяк, утих гнев в глазах, и приобнял за плечи девушку.
– Послушай, я не могу тебе это объяснить, но лишь поверхностно всё же расскажу. Эйл не обращает на тебя внимания ради твоего же блага, точнее моего блага... Если он тебя убьет, то мне придется искать новую жертву.
– Зачем ему убивать меня?
– Эйла сложно понять, Мира, – у актрисы задребезжало сердце. Он назвал ее по имени. Мира... Голос Люцифиса и голос Андрея стали смешиваться в ее памяти. Люций произносил ее имя с колкой, но бархатистой нежностью, голос же Андрея стал до боли смутным, но... ее любящее сердце говорит, что у Андрея ее имя получалось произносить, как поглаживающие лучи солнца.
– Тогда прошу, Люций, прошу, – Миражанна слезно взглянула в его подобревшие алые глаза, – спроси у Эйла, почему он убил Андрея? И убил ли? Где мой парень?
– Ты слишком много хочешь знать, это опасно, – Люций отвел глаза, лишь бы не смотреть на этот умоляющий взгляд зеленых отравленных глаз.
– Но мне ничего так не важно... - ее тонкая кисть сжала в кулак рукав солидной рубашки кровопийцы, – как знание об Андрее. Прошу. Я не сбегу от тебя никогда, я не буду преследовать цель найти его, если он жив, просто дай мне знать, умоляю! – Мира осознавала, как сильно унижается и становится слабой, но она просто смирилась с поражением. Ей не удастся контролировать Люцифиса, так что это последнее, что она когда-либо попросит у него.
Люций с мраком на лице выслушивал ее вопли и резко сорвался, хватая девушку за запястья и прижимая ее всю к стене. Ртом вонзился в ее легкое тело, отламывая, как кусочек торта ее плоть, наслаждаясь кровью. Миражанна застыла, лишь ноги слегка подрагивали, стоя на носочках. Мимо проходили люди, но они все действительно были зомбированы, разве нормальный народ будет игнорировать такое происшествие перед глазами?
Испивая ее кровь, заламывая руки и оставляя новые укусы, Люцифис нежно шептал ей в процессе страстного питания:
– Твой Андрей лежит в обломках МЦББИ. Он мертв. Никто не выживал после введения дефектного А-вируса, – его большая сильная рука спустилась к бедрам девушки, игриво поводила по бедрам и спустилась к паху, так и норовя доставить девушки сладкое удовольствие в интимной области, – знаешь почему Он его убил? – его пальцы коснулись ее трусиков. Девушка не могла и пискнуть, все тело задрожало от сладкого возбуждения вперемешку с ненавистью к брюнету, который резко из джентльмена превратился в буйного голодного садиста, – потому что Андрей ему безумно понравился! Так ты спрашивала, что с этим ученым не так? Ахах, Дорогая моя, Эйл воспринимает мир по-другому. Враг становится другом, друг становится врагом. Если ты ему понравишься, то он обязательно тебя отравит или спустит в неисправном лифте вниз, но он сделает то, что велит голос внутри. Также и с твоим парнем. Он труп, Мира! – пока он морально избивал девушку, физически доставлял сладкое удовольствие. Ее ноги стали влажные, ротик открывался, издавая чарующий стон, ее пышную грудь закрывал лишь один белый лифчик, платье сползло на талию...
Но уже к вечеру Миражанна стояла на балконе и переваривала то, что ее кровавый садист сказал: « потому что Андрей ему понравился...». Что это значит? Как враг становится другом? Что вообще это безумие значит? Где истина? Девушка словно утонула во тьме и страхе к собственным желаниям. Она поддалась чувствам, Люций заворожил ее и унизил сильнее, чем она перед ним плакала и корчила самую слабую и беспомощную. Если этот Кровопийца настолько холодный циник и садист, то насколько токсичные остальные твари Эйла?
Мира тогда и заподозрить не могла, что среди его «тварей» есть красноволосый монстр с благородной целью: спасти человечество. А небо над ее поникшей головой словно окрасилось в зеленое море, но было непонятно одно: оно правда зеленое? Когда она переведет свой взгляд на небо, то оно морское, серое, а как глаза опустит, то вроде бы грязно-мятное.
Странный непогожий день.
16 сентября. Исаия и Крайм.
Какой странный непогожий день.
Вот что пришло в голову Исаии, когда утреннее небо окрасилось в зелень.
– Эй, Крайми, а небо разве может быть таким зеленым? – Исаия стоял на балконе коттеджа Адлард и вдыхал утренние просторы в легкие в надежде, что и в его органах расцветут эти полевые утренние цветы.
– Я чё ебу? – буркнул из спальни брюнет, натягивая на себя рубашку. Он нервно застегивал штаны, подергивая бровью. Он всё никак не мог понять, почему в таком большом коттедже всего одна чертова спальня?! Зато туалетов и ванных комнат целых три. Невыносимо болела спина от жёсткого пола.
– Ты до сих пор дуешься? – Исаия издевательски улыбнулся и прошел мимо него, всё также снизу вверх поглядывая в его голубые сбившиеся столку глаза.
Отчего так зол Крайм? Всё дело в этой ночи. После того, как они договорились держаться вместе, то сразу всех стала убаюкивать ночная тишина. Исаия показал Крайму спальню и уверил его, что в этом коттедже их больше нет. Всего одна спальня для юной леди Апрелии.
Но...
Стоило Крайму плюхнуться в усыпанную запахом роз постель, как вдруг сзади вес Исаии тоже примостился на кровати.
– Слышь, спи на полу, – рявкнул Крайм.
– Коттедж нашел я, значит хата моя, – по-ребячески отозвался Иса и укрылся одеялом.
– Тогда я сваливаю на пол, – Крайм приподнялся над кроватью, пнул в спину Сайу и "десантировался" вниз. Открытое окно дуло ему по ногам, отчего Крайм весь сжался в позу эмбриона, обнимая себя за колени.
Через некоторое время брюнет уже засопел, а Исаия всё лежал и палил в потолок, рассматривая танцующие тени ночи. Приглушённый храп Крайма он уловил сквозь шум стрекотания кузнечиков и ударов крыльев моли у шкафа. Сайа тут же перекатился по кровати на её край и взглянул на спящего на полу парня. Добрая улыбка скользнула по лицу, а в голову ворвалась мысль: "Будет слишком жестоко, если он заболеет из-за меня. Люди такие хрупкие, я могу сломать их, как в крыло бабочки вонзить зубочистку". Он встал с постели и укрыл тёплым одеялом сопящего парня. Посидев на кортах перед его лицом, он шепнул напоследок, прежде чем уйти к себе дальше слушать стрекотание кузнечиков и хлопки крыльев моли:
– Спокойной ночи, дорогой мой будущий друг.
Сейчас уже наступило светлое утро. Два парня направились в путь. Исаия в поиске «фигурных шахмат», как он утверждает, а Крайм в поисках найти убийц своей семьи и вдобавок помочь Исаии, ведь это теперь его основная часть жизни.