Личное исключение

Андрей довольно улыбнулся. Все, что он так долго ждал, наконец стало сбываться: они с Латой наконец вместе — еще чуть-чуть и может съедутся, отец после увиденного на квартире — он все-таки был там, пока они спали — сменил тактику в общении с сыном по поводу Латы и даже сам пару раз за эти несколько дней после первого свидания Латы и Андрея постарался смягчить углы, где мог, да и на льду победы за победами и побегами погоняют!.. Одна сплошная радость! Только вот пару часов назад он мельком услышал от бабушек-старушек у парадного, что в этом доме две девицы подрались и одна другую чуть не убила... долбанула ее чем-то или та сама долбанулась — он не понял, но одно узнал точно: баба Валя, его соседка, кое-что видела воочию через дверной глазок — Штирлиц решил поберечь свое здоровье, а то вдруг та «больная и ненормальная» нападет и на нее!

Отчасти вся эта история казалось бредней высшего класса от старушек, которым под старость лет взбрендилось развлечься и посочинять небылицы, которые потом можно было бы пропихнуть в массы, но что-то, сидящее внутри и так верно подсказывающее, намекало, что всё то, что он услышал — вполне может быть. Парень попытался оттолкнуть от себя эту мысль и вышло вполне неплохо, ведь сейчас мысли решили перенять иной раскрас — тренировка и впереди идущий человек, походку которого Андрей просто боялся не узнать — Макеев.

Кисляк довольно поздоровался с Макеевым и собрался его уж обогнать на повороте, но Сергей стремился завязать с ним, на удивление, конфиденциальный разговор — тема была личная и животрепещущая:

— О, Андрей! Ты Лату сегодня видел?

Андрей остановился. Охринеть заявочки! Сергей Петрович спрашивает у него о Лате? Должно быть, чё-то стряслось.

— Да нет... — парень нахмурился, припоминая, как сладко прощался с Латой уже у нее в квартире и не горел большим желанием отпускать из своих рук Макееву, о чем свидетельствовали долгие поцелуи у стены и слишком жаркие объятья. — А что?

— Странно, — недовольно протянул Петрович, нахмурился и посмотрел на телефон, — Она мне последний раз звонила пару часов назад, когда к тебе шла — мы разговаривали, — а сейчас абонент не абонент.

Андрей свел брови к переносице.

— Значит не дошла. Я не видел ее после посиделки в спорт-баре. Как и любой другой добропорядочный парень, — Андрей сделал акцент на последнем слове и усмехнулся, уловив небольшое поднятие губ Сергея Петровича в усмешке, — Я подвез ее домой и даже завел в квартиру. А об утренних ее передвижениях ничего не знаю — не в ее это стиле, горы с утра пораньше сворачивать.

Сергей усмехнулся — было нелегко отрицать, что Андрей действительно знает ее.

— Впрочем, правда, но как-то неспокойно мне.

Андрей пожал плечами:

— Не думаете, что она просто передумала и завалилась спать?

— Думаешь? — он сощурился, пытаясь понять, какова вероятность того, что предположение Андрея верно.

Андрей и сам не шибко-то и был уверен в том, что толкует, но просто привык успокаивать близких ему людей — как минимум Макеевых.

Кисляк ответил после существенной и заметной запинки:

— Почти что уверен.

Сергей увидел то, что Андрей пытался от него так тщательно скрыть — сомнение в собственных словах, так нагло прорывающееся внутрь. Взгляд парня так и кричал о том, что он сам не уверен в том, что вещает, и Сережа это увидел и расценил как сомнение в собственном вердикте, а это заставило напрячься. Будем откровенными, Андрей действительно сейчас был ближе к Лате и мог просчитать хоть какие-то ее действия, но раз даже он так откровенно сомневается...

Даже если представить, что Лата действительно ушла в утреннюю спячку, пока работы нет, но... Что-то в этом во всём было неправильным — Сергей не знал, что именно, но просто был в этом уверен. Чутье редко когда его подводило и всегда настраивало на правильное русло сейчас, он был уверен, тот самый случай.

Неспокойно как-то... Вообще.

Береженого бог бережет.

— Так, ты иди на тренировку, а я к ней на съемную, — категорично ответил Сергей Кисляку, — Разминку начинайте без меня!

Сразу же после произнесения фразы Макеев ускорил движение и уже через пару секунд преодолел половину коридора своим большим размашистым шагом.

Андрею на душе тоже было неспокойно, и пока Макеев не убежал уже окончательно, нужно было его остановить.

— Сергей Петрович! — воскликнул Андрей, и Сережа на это мгновенно отреагировал и обернулся, ожидая грядущих слов парня. Дабы ускорить процесс, Макеев вздернул одну бровь, — Мне обязательно скажите что там и как там, ладно?

— Обязательно, — ответил Сергей и незамедлительно вырвался из больших лап Ледового.

Один трудный взмах ресницами и раз — девушка резко раскрыла глаза. Ее расплывчатый взор смог распознать чистый белый потолок, видеть который она не шибко хотела. Глаза неприятно слезились, свет резал глаза, голова разламывалась от боли, а внутренности настойчиво сжимались в тиски, желая показать этому миру все, что за последние сутки — или даже больше — съела Лата. Состояние, будто после безудержной пьянки, но она же не пьет! И вчера... А что вчера? Или уже не вчера?..

Девушка резко села на кровати, которая на этот раз оказалась жутко твердой и неудобной — вряд ли это ее уютный диван, на котором она спит по сей день, игнорируя спальню — привычка, но позже пожалела о своем поступке: голова закружилась и сфокусироваться на чем-то стало той еще проблемой.

Лата перехватила голову и ощутила, что на ее висках было нечто вроде марлевой повязки — по ощущениям, — а прямо перед ней задвигалось одно размытое пятно и она смело предположила, что это был человек. Но вот живой ли?.. Человек стоял над ней без действия недолго: буквально спустя пару секунд, как она присела, он наклонился к ней, взял за плечи и пробовал положить ее на койку. Она оказала сопротивление, подергивая плечами, но все же легла: так действительно будет лучше, хоть и проявление маломальского насилия уже оттолкнуло в этом неизвестном человеке.

Лата закрыла и снова открыла глаза. Картинка перед ней стала медленно, но уверенно, хоть и не настойчиво, проясняться: над ней навис мужчина средних лет с сединой в строгом черном костюме. Строгий костюм вызывал солидный диссонанс, а его лицо в определенный момент показалось смутно знакомым, но припомнить точно она не могла. Неизвестная обстановка, молчащий и пронзительно глядящий на нее мужчина — все это еще как действовало на и без того расшатанные нервы Макеевой.

— Кто вы? — Лата резко выпрямилась и села на жесткую кровать, снова не жалея свою голову, — Что вы тут делаете? — голос девушки так отчетливо дрогнул, что не услышать это не мог только глухой.

Мужчина напротив же смиренно сохранял молчание, очевидно, давая девушке приспособиться к новым реалиям жизни.

Лата повела головой сначала в одну сторону, а затем в другую, стараясь сделать свои движения по минимуму резкими. Картина перед глазами чуть плыла и это было ощутимо, но Макеева не переставала хмуриться и щуриться, пытаясь сфокусировать свое зрение хоть на чем-то.

Все вокруг такое белое, что напоминает больницу. Или чистилище. Или она о себе слишком хорошего мнения. В общем, как повезет.

Все ее попытки как-то подействовать на ситуацию вмиг оборвал тот самый на первый взгляд вполне влиятельный и респектабельный мужчина мягким голосом с полу утешением:

— Тихо-тихо, ты в больнице, все хорошо. Уже все хорошо. Не беспокойся...

— «Ты в больнице» и «все хорошо» в одном предложении — сомнительное утешение, — язвительно и слишком резко даже для самой себя изрекла Лата в пустоту и постаралась скрестить руки на груди, но в последний момент передумала и нахмурилась: — Что со мной случилось? Кто вы?

— Знаешь, как раз таки в этом случае это наименьшее, что с тобой могло произойти, — вдруг заявил мужчина со всей серьезностью в голосе и Лата осознала, что ему это не впервой — спрыгивать со спокойного и нежного тона на более властный. Со стороны казалось, будто что-то обязывало делать это постоянно и Макеева мимолетно предположила, что это «что-то» — что ни на есть самое примитивное — его работа. А представительный мужчина, тем временем, продолжал свободнее: — У тебя «легкое», по словам лечащего врача, сотрясение мозга и ты находишься в больнице. А меня зовут Федор Михайлович.

Игра в ассоциации началась успешно и неизбежно, а значит, шестеренки все еще пахали.

Чуть подумав, девушка подстрекнула мужчину в возрасте, с каким-то оттенком грубости — как позже понял он, это была либо защитная реакция, либо неприятие новостей:

— Как Достоевский что ли?

— Ну, что-то вроде, — с толикой неуверенности промолвил Федор Михайлович и с большим нежеланием отвел от нее свой взгляд: она — еще один человек, который припомнил ему о его «кличке» в простонародье. А затем снова его вернул и констатировал факт: — А ты, я смотрю, оптимизм не теряешь.

Лата решила оставить последний комментарий мужчины без ответа, так как разношерстные мысли не давали покоя. Его имя было на слуху не только из-за сходства с ФИО известного писателя, но и... Лата не могла вспомнить где и когда она еще его слышала. Вроде ж недавно, ну!.. Только где? И когда?

Лата нахмурилась:

— И все же, что случилось?

А в воздухе моментально зависла драматичная пауза. Лата смиренно выжидала, а вот Федор Михайлович...

Сейчас предстоит либо выложить всю правду, не привирая, либо соврать категорически. Еще можно попробовать сделать что-то между, относящееся и к правде, и к вранью одновременно, но в тоже время не относящееся к обоим вещам, но Самойлов никогда не делал что-то на половину.

— Ты, — рвано заговорил он, а затем, найдя в себе силы хоть на толику откровения, продолжил: — Соседи нашли тебя на лестничной клетке в пролете, ты была без сознания, а рядом лужа крови. Вот и вызвали скорую...

Ну что ж, отголоски правды все же есть.

Яне до соседствования с Кисляком как до Москвы вприсядку, да и сам Самойлов вряд ли смахивал на бабушку-старушку — а скорую вызывал именно он. Впрочем, сейчас это мало кого волновало: важно — усыпить ее дергающуюся в конвульсиях бдительность.

Лата вздернула бровью и поправила повязку:

— Выходит, вы сосед?

Единственное, в чем ей нужно было отдать фору: для человека, находящегося в бессознательном состоянии подольше положенного, она здраво отвечает. И логическая цепочка безотказна.

Мужчина неуверенно отвел взгляд, а затем вернул его на нее.

— Ну, что-то в этом роде.

Но и на этом Лата не слезла — вкинула вопрос с подвохом.

— А чей, я боюсь уточнить?

Самойлову несказанно повезло: в палату вошел лечащий врач Латы, который своим появлением обрубил диалог на корню и избавил Федора Михайловича от надобности отвечать на столь пикантный вопрос пациентки.

— Федор Михайлович, я думаю, нашей пациентке Лате нужен отдых...

— А как вы меня идентифицировали? — резко бросила Лата, посвящая реплику и Федору Михайловичу, и врачу. Девушка очень сильно сомневалась, что в этот день — или ночь, она вообще не помнит — было рядом с ней удостоверение личности.

Мужчины замолкли на несколько секунд, а затем, переглянувшись, — как будто были в сговоре, — тот самый «Достоевский на выезде» ответил:

— Так, это... ну... извини, пришлось глянуть всплывающее уведомление на телефоне, — чуть замявшись, он продолжил: — Кстати, очень красивое имя.

Лата нахмурилась. Ее пытались задобрить и на этот раз такое явление на этот раз уж сильно бросалось в глаза хотя бы тем, что до этого она не сталкивалась с этим в обычной жизни. В роботе — да, пожалуйста, ее пытались сбить толку своим комплиментами и «не в темными» комментариями, но в жизни — не особо. Или она на тот момент этого не помнила.

На вежливость или открытое подхалимство пришлось ответить формальностью в виде любезности, но в особо красноречивых благодарностях она не изошла.

То, что он знал ее имя, казалось слишком подозрительным. Нет, имя хоккейной команды, конечно, на слуху и, может быть, кто-то — и то, не факт — знает и про ту, которая оформляет сайт команды, да и родичкой Макееву приходится, и прочие-прочие подробности, но Лата сильно сомневалась, что Федор Михайлович вообще как-то связан со спортом, а с хоккеем — в частности.

Самойлов кинул быстрый взор на наручные часы и засуетился:

— Ну что ж, мне пора уже бежать, так что, скорейшего тебе выздоровления, Лата! Если что-то нужно, ты обращайся.

— Уже, — тихо издала Лата своим альтом, и вышло это грубовато: — принесите, пожалуйста, зарядку от телефона.

«От телефона, который вырубился, но с которого вы узнали мое имя», пронеслось дополнение в голове у Латы. Федор Михайлович столкнулся с ее укоризненным взором, который изъявлял большую подозрительность, но ничего особого, чтоб изменить ситуацию и убить все подозрения, не предпринял: просто развернулся и вышел, составив Лату наедине со своими мыслями.

Итак, что мы имеем: она оказалась в больнице с сотрясением мозга, но все-таки легким — и последнее таки утешало, а вчерашний вечер или все-таки сегодняшний день — она до сих пор не поняла, когда именно это произошло и что вообще, собственно говоря, произошло — не помнит ни капли, что разве заход в парадный к Андрею, а после — пустота беспросветная; за ней ухаживает какой-то Федор Михайлович, которого Лата помнит, но смутно, да и не может понять откуда именно; ее телефон разряжен и дозвониться в ближайшие пару часов, пока ей принесут зарядку, а после, когда она его зарядит, она не сможет. Веселуха, и только!

Черный как туча, Макеев приехал в Ледовый ближе к концу тренировки. Выходить на лед уже было бессмысленно, но в свою рабочую форму он переоделся. Не успел зайти на саму арену, как понял, что времени уже не осталось даже на то, чтобы бросить пару слов. Он, не солоно хлебав, дождался, пока парни переоденутся и зашел к ним в раздевалку. Тренер извинился перед парнями за свое отсутствие, но в подробности личных перипетий, из-за которых отсутствовал, вникать не стал.

— Сергей Петрович, у вас все в порядке? — между тем поинтересовался Егор.

— Да-да, конечно. — мужчина заметушевался и унес акцент в диаметрально противоположную сторону от этой темы, завлекая парней настроится на следующую игру, которая не за горами. После того, как мужчина закончил свой краткий и лаконичный рассказ, Андрей словил его и не позволил ускользнуть из помещения без их конфиденциального разговора об одной строптивой девчонке.

— Сергей Петрович, можно вас на минутку? — оглядевшись, спросил Андрей аккуратно, не навлекая всеобщей паники. Тот поджал губы и кивнул — знал же, о чем они будут говорить, а хороших новостей он Андрею не принес, и из-за этого даже было как-то стыдно.

Они отошли немного в сторону, подальше от основного скопления парней.

— Ну что, нашли ее? С ней всё в порядке? — пытаясь придушить свою нервозность и волнение, которое так тонко и аккуратно, но так нежеланно проявлялось в его словах и тоне, спросил Андрей. Парень отчаянно пытался обнаружить в глазах Петровича ответ на желанный вопрос, но разыскать его там, увы, не удалось.

Сергей чувствовал это доверие Андрея и даже услышал надежду в его голосе, но понимал, что ничего хорошего и утешающего в его сторону он не мог сказать. Решил говорить правду — так, как есть, без малейший поползновений уйти во вранье.

Андрей должен знать правду. Он имеет право ее знать.

— Нет. Дома ее нет, телефон по-прежнему не берет, — проинформировал его Сергей и расставил руки в бока — его позиция свидетельствовала о том, что он принялся раздумывать над решением ситуации. Андрей нахмурился и тоже занял позицию руки в бока. Сергей вдруг поделился с ним своим честным и искренним откровением, коего сам от себя не ожидал: — Не знаю что и думать. И где ее искать.

— Понял, — кивнул Андрей, хотя не почувствовал расплескавшегося в нем удовлетворения от полученных известий. Парень поджал губы и поторопился успокоить Макеева: — Что-нибудь придумаем, не переживайте.

— Ты так думаешь? — удивленно спросил Сергей. Теперь уж его очередь демонстрировать Андрею, что и он может нырять в надежду и переживания с головой.

— Конечно! Куда ж она от нас-то денется? — усмехнулся Андрей, хотя сам головой понимал и осознавал, что она, если честно, куда угодно может деться, причем даже не по своей прихоти.

Парень это сказал ровно потому, что просто должен был сказать хоть что-нибудь, чтобы взбодрить и без того рассиропившегося Макеева — уж больно он выглядел растерянным — даже больше Андрея.

В голове всплыла ее фраза: «Ага, а потом меня разыскивать будешь, подключая все папины каналы». Почему-то сейчас как-то вообще не смешно.

Андрей резко обернулся и моментально столкнулся с сознательным взглядом Кострова, который, очевидно, услышал хоть малую часть диалога — если не полностью весь. Почему он так заинтересовался личным Андрея и Сергея и отстранился от общего развратного диалога Андрей понять не мог, но пытался. Может не слишком хорошо пытался, но все же.

Как только Сергей Петрович вышел из раздевалки, Андрей прошел вглубь нее и уселся на скамью.

Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять, что у Кисляка что-то случилось — весь его рассеянный и нервный вид только об этом и кричал. Это заметили все присутствующие, но не каждый решился комментировать: всем известно, какой Кисляк в гневе. Егор решил опустить и возложить это бремя на свои плечи.

— Андрюх, чё случилось?

— Лата пропала, — бесцветным тоном ответил Кисляк. Взгляд его был настолько отстраненным, что даже стало страшно.

«Пизда рулям», пронеслось в голове у Антипова, но вслух он предпочел ответить рассеянно, да еще и другое.

— То есть как пропала? — возмутился Антон, почесав затылок, — В воздухе растворилась что ли?

Антон будто специально проверял на прочность нервную систему Кисляка, и вот она с импульсом дала сбой.

— Ну я откуда знаю! — вскипел Андрей, — Ну нету ее ни дома, на телефонные звонки тоже не отвечает!

Егор, как здравый разум всея команды, решил «не торопиться и людей не смешить» — предпочел решать проблемы по мере их поступления.

— Ну чего вы себя раньше времени-то заводите... К чему тут буря в стакане воды?

Миша поддержал и развил его мысль, подавая голос:

— Может она в магазин пошла или еще куда.

«Оптимисты хреновы кругом!»

— А в магазине что, связи нет будто? — съязвил Кисляк в ответ. Выпадать на Мишу он не хотел — само оно так вырвалось, да и он как некстати решил перечить.

Миша не дал себя в обиду, но тон сохранил спокойный, слегка добавив язвительности:

— Представляешь, бывают такие ТРЦ, в которых есть нулевой этаж, а он под землей. Вдруг в кафешку какую на нулевом этаже зашла и вот не ловит!

Андрей выдохнул. В принципе, мысль Миши казалась вполне здравой и разумной — Лата действительно может быть где-то там, где не ловит сеть. Но... чтоб так долго?

— Не парься, Андрюх, — Егор хлопнул его по плечу, — у нас городок маленький, так что найдется быстро. Да и Латка вообще не из тех, кто в говно слишком рвется влипнуть. Если вдруг нужна будет наша помощь, ты ж не чурайся ее попросить, мы ж не откажем, ты же знаешь. Правда, парни? — эти самые парни ответили утвердительным кивком и стойким «да».

Андрей перевел свой взгляд с пола на команду.

— Спасибо вам, мужики.

Успело и солнце сесть, и потемнеть, а от Латы все не было ни звука. Это изрядно настораживало Сергея и Андрея, поэтому они собрались в одном помещении, в квартире Макеевых, чтобы обсудить дальнейший план действий. К ним еще присоединилась Юля, а после подоспел и Антон — как никак, ему тоже была важна Лата, пусть и не так сильно, как Макееву и Кисляку — те прям аж тряслись, а Антон только так, затылок почесывал. Да, пусть он и не признавал, но, как никак, он питал симпатию к ее острому юмору. Но сейчас это все было таким незначительным и мелким по сравнению с глобальной катастрофой — неожиданной и, — тихо сорвано с губ Тохи: «никому не всравшейся» — пропажей Латы.

— Вы типа хотите сказать, что она просто ушла и больше не появлялась? — удивленно вскинул Антипов, на пару секунд делая передышку в своей безумной игре под названием «Посчитай кухню Макеевых по шагам и задолбай своей метушней всю родню и друга».

— Нет, мы тут шутим, бля! — язвительно ответил Андрей, взмахнув рукой в сторону друга. Последнее резко сорвавшееся с его губ «бля» он сказал тихо, но все-таки членораздельно, что даже чета Макеевых глянула на него недоброжелательными взглядами, пусть и не услышали выражение до конца. Осознание того, что он все-таки ляпнул, пришло немного погодя и парень осознал свой промах — даже стало стыдно. Он обернулся к супружеской паре и тихо добавил: — Извините.

Сергей же, наоборот, вместо ожидаемых гневных нравоучений Кисляка, изъявил свое понимание, что немало удивило Кисляка.

— Да понимаем мы, — он махнул рукой, показывая Андрею, что реально входит в его положение и понимает его: сам на нервах из-за этой нерадивой племянницы, — Но где же теперь ее искать-то?

Антон остановился в действиях — кухня и без того вся была рассчитана и высчитана до предела, что даже становилось муторно. Он предложил:

— Предлагаю начать с каких-нибудь служб вспомогательных.

Андрей, у которого нервы и без умных фразочек Тохи были не на месте, — то есть на пределе — скривил лицо и язвительно воскликнул:

— Единственная твоя путная мысль за сегодня.

— Андрей, — Сергей Петрович окатил его ледяным и угрожающим взглядом, который откровенно выражался, что за ссору прямо здесь и вот сейчас мало уж точно не покажется. Это угрожающее «Андрей» заставило парня притихнуть и насторожиться, хотя в глазах Петровича полоскалось и плескалось понимание его состояния. Андрей знал, что пытался сделать Макей — выстроить четкий план действий. Мужчина кивнул, припомнив идею Антона: — Ладно, идея действительно неплохая.

Он резко поднялся из-за стола и сильно ударился об стол, но даже не ощутил физической боли — моральная перекрывала всевозможное. Сергей собрался податься в зал, ведь именно так лежал стационарный и игрался с паровозиком Пашка, которого они только недавно забрали домой после долгих и мучительных процедур усыновления, но Юля оборвала его действия одним лишь прикосновением холодной руки к его, и, развернувшись, подала ему телефон.

Юля, ранее до этого молчавшая и не сильно комментирующая события, подала голос:

— Одну службу из своего списка можете исключить.

— Какую? — мгновенно спросил Серёжа.

— Морг.

— Ну Юля Борисовна! Мам! Юль! — в три голоса, но как один воскликнули мужчины: сначала Андрей, после Антон, а потом и Сергей. О таком никто из них и задумываться не мог, потому что боялись, а озвучить такой исход событий не могли. Язык не позволял. Мозг об этом думал, а язык не позволял проговорить.

— Зато мы как минимум знаем, что она жива, — тихо заметила Юля и собрала волосы в хвост, пытаясь чем-нибудь занять и себя, и свои руки.

— Мам, — окликнул единственную женщину в мужском кругу Антон, — Напомни-ка мне, пожалуйста, почему ты все еще работаешь с людьми в аптеке? Ты их также успокаиваешь? «Не переживайте, небольшой процент людей умирает от гайморита, если умирает»?

— Антон! — воскликнули трое, каждый по очереди мысленно моля Антипова заткнуться — атмосфера и без того что ни на есть самая противная, а он лишь ее, как и обстановку, накаляет.

— Может в милицию... — нерешительно промолвил Сергей, встречаясь взглядом с женой и надеясь там найти надежду и веру в наилучший исход событий, который только может быть. Хотя какой может быть наилучший исход событий в ее голове, если она в морг звонила?..

— Вы Лату в ряды преступников успели записать или что, я не понимаю? — подстрекнул Антон. Его голос повышался с каждым новым словом, и на последнем он уж просто заорал. Было видно, что нервная система парнишки медленно, но уверенно давала сбой.

«Теперь-то понятно, чё он издает такие тупые и абсолютно несуразные шутки — нервничает. Хотя че ему, собсна, нервничать-то?!» — пронеслось в голове у Андрея.

Андрей сразил его гневным взглядом и был готов заорать на него благим матом, наплевав на все рамки приличия, но его задумку вмиг растоптал своим маленькими ножками Пашка, сводный брат Антохи и приемный сын Макеевых, который вихрем влетел на кухню.

В густоте этой тьмы, которая обволакивала кухню из-за напряженной ситуации, Юля улыбнулась маленькому сыну и продемонстрировала остальным мужчинам, что ему-то, мелкому, необязательно знать обо всей этой неприятной, непонятной и еще незавершенной истории.

— Мам, пап, а что, Лата на меня обиделась? — протараторил мелкий, адресуя вопрос по большей части Юле, ведь кинулся именно ей в ноги, хотя Макеев был к нему изрядно ближе.

Он своим изучающим и внимательным взором обвел всех присутствующих людей: напряженного отца, который даже не пытался выдавить из себя улыбку, хотя мог; одарил взглядом Антона, братца своего, который был в шаге от того, чтобы зарядить Андрею, своему другу, но сдерживал себя из последних сил. Пашка удивленно покосился даже на Андрея, который, как ни странно, в этот раз не пылал к нему безграничной любовью, коей всегда одаривал, — хотя встречались они всего-то пару раз — а даже не сильно обратил внимание — лишь замолчал, когда он вошел; на маму свою он тоже посмотрел, которая улыбнулась ему уголками губ.

Решив, что из всех присутствующих к нему больше всех была расположена именно мамочка, он остановил свой взгляд именно на ней.

— Нет, ты что, — улыбнулась Юля, и Андрею, и Сергею, и Антону было видно, насколько вымучена была эта улыбка, — Почему ты так думаешь?

— Она к нам не пришла сегодня, хотя обещала. Я что, что-то сделал не так?

— Да нет, она просто... — Юля пустила задумчивый взгляд по трем мужчинам в этой комнате, — У нее просто сегодня было очень много дел. Она скоро придет к тебе.

В глазах Сергея Юля обнаружила скованное послание «я бы на твоем месте не обнадеживал бы сына с такой уверенностью», но демонстративно проигнорировала это.

Сын вцепился ей в колени и не хотел отходить — хотел играться, раз Лата с ним не хочет. Антон переглянулся со всеми присутствующими и одним рывком отодрал своего братца от маминой юбки и подкинул в воздухе, а после словил.

— Та-а-ак, Лата с тобой не поигралась, значит я буду! Ну чем я тебе не Лата?

Пашка заливисто засмеялся, когда ощутил волну щекотки от Антона.

— Ты на нее не похож, — немного подумав, ответил он.

Антон поудобнее перехватил малого и уже находился в нескольких шагах от дверного проема, как вдруг заговорил:

— Ну конечно! Так бы я Андрею бы нравился, а так — не судьба!

Сергей тихо усмехнулся, переглянувшись с Юлей, а Андрей махнул рукой в сторону Антона, ссылаясь на его дурачество, хотя именно оно и разрядило накалившуюся до предела обстановку.

— Иди уже отсюда, а!

Антипов проигнорировал выпад Кислого, — иначе отсюда бы точно не ушел — а затем обернулся:

— Вы ж только мне потом скажите к чему пришли, ладно?

В ответ на это все трое кивнули.

— Ну что, я, значит, в больницу звоню, да? — промолвил мужчина, теперь ища поддержку в глазах Андрея. Тот кивнул, мол, была не была — нервы и без того сдавали.

Ох уж эта Лата, ох уж эта Лата! Ну вот как увидит ее — точно задницу надерет! Ну нечего так пугать!

Сергей был в шаге от того, чтобы уже набрать номер местной городской, как вдруг Андрей остановил его:

— Хотя стоп! Похоже, уже не надо.

Кисляк нахмурился, а после показал Макеевым экран своего телефона с входящим вызовом от абонента "Лата".

— Лата! — взволнованно полу воскликнул полу спросил Андрей.

— Андрей, — шепотом промолвила она, находясь в большом наслаждении слышать его голос.

Вопросы сыпались из Андрея как паззлы из опрокинувшейся коробки:

— Как ты? Где ты? Что с тобой?

— Все хорошо, — она усмехнулась прямо в трубку, — жива-здорова. В больнице только.

— В больнице? Что ты там... как ты вообще там оказалась? Что произошло? — голос парня непроизвольно дрогнул, и Лата услышала это, про себя улыбнулась: надо же, он беспокоится.

— Честно? Сама не помню. Но оказалась тут благодаря, — девушка замолкла на пару секунд, пытаясь подобрать верное слово, а затем закончила свое предложение: — ... людям. Не знаю, хорошие они или относительно, но они мне помогли.

— Какие люди? — бросил Андрей, и Лата могла поспорить с кем угодно — было бы с кем — что в этот момент он хмурил брови.

Сергей хмурился с каждой новой услышанной фразой все больше и больше, но смиренно ожидал рассказа Андрея.

— Да тут... — она тяжело вздохнула, — В двух словах не расскажешь. Андрюш, давай уже завтра, а?

— Лат...

От уж этот Андрей! Хоть бы заметил, что она его впервые в жизни назвала «Андрюшей»!..

— Андрюш, у меня болит голова и мне бы отдохнуть. Я просто... Я звонила тебе, чтобы сказать, что я жива и со мной все хорошо.

— А раньше нельзя было? — претенциозно откликнулся он.

— А я страдаю теперь такой же болячкой как и ты — хожу с разряженным телефоном, — усмехнулась она, а затем добавила: — Странно, как он вообще выжил.

Андрей не обратил на эти слова должного внимания — вскипятился от переполняющего его негодования:

— Да тут из-за тебя пол Подольска на ушах стояло!

Лата усмехнулась.

— Что, и работа стала?

— Не смешно, — отозвался Андрей.

— А я и не шучу.

— В какой ты больнице?

Лата сразу же смекнула к чему он ведет — хочет незамедлительно прийти.

— Андрей, часы приема закончились и я не думаю, что тебя сюда пустят. Даже с твоими связями.

— Я должен повторить вопрос? — грубо отозвался он.

Девушка тяжело вздохнула. Вот упертый! Хотя она сама ничем не лучше — но в этом случае этот факт уже второстепенный.

Она покосилась на окно:

— Помнишь, куда мы ездили к Егору, когда он с воспалением легких лежал? Вот тут и я лежу.

— Мм, это третья. Самая ближайшая от моего дома, да и от Ледового, в принципе, тоже, — отметил Андрей вслух, — Я понял тебя.

— Если Серёжу будешь где-то видеть, пожалуйста, либо вообще никак не комментируй ситуацию, либо скажи, что я жива — а это самое главное.

— Ну и утешила, — усмехнулся он. «Жива». Офигеть. Да, вот это вот настоящее утешение! — Ладно, мы завтра к тебе заедем, — сказал он и первым положил трубку.

— Ну и чего? — вскинул брови Сергей, чуть приободрившись. По своевольному диалогу не трудно было предположить, что Лата жива.

Жива. Уже хорошо.

— Она просила вам передать, что жива, — тихо промолвил Андрей. Кисляк в какой-то момент попытался придавить муки совести, когда осознал, что в нем сыграло собственничество, которое и не позволило ему передать трубку Сергею — так бы и Сергей Петрович знал, что она жива — именно с ее уст — как минимум, лыком вяжет и вроде как в безопасности, а так — только с его слов.

«Ну, это и пню понятно. Узнаю племяху. Всё в ее духе — жива и слава богу, что называется».

— Ну, а на деле?

— А на деле — в больнице эта беда лежит. На расспросы о том, как это произошло и что за диагноз не ответила — сказала, что не помнит. Но, думаю, она подробнее выскажется уже при личной встречи.

— И ты хотел ее поторопить, но.. — Сергей не завершил фразу, намекая Андрею продолжить свои изъяснения.

Андрей пожал плечами:

— ... но вы же знаете свою племянницу!

— Действительно! — он кивнул, а после, заметив активные действия Кисляка в сторону дверного проема, промолвил: — Андрей, не едь к ней.

Может быть, Сергей не был таким уж тонким психологом и не разбирался во всех тонкостях, но насчет одного он был уверен точно: Андрей ломанется к ней, наплевав на ее — и его, впрочем — пожелания. Он побежит туда, в больницу, и будет ломиться, потому что очень хочет увидеть, Сергей знал.

Андрей прикусил губу: ну понятно же, что Макеев его знает, а поэтому пытается пресечь и обрубить все его старания доброй воли на корню. Кисляк вспомнил, что у него есть лучшая подруга — фантазия, и стал на ходу придумывать мысли и в процессе их озвучивать:

— Сергей Петрович... Так я, это... Ну... Антону сказать...

— Андрей, давай без детского сада и самодеятельности, — голос Макеева был непреклонен и категоричен — все как обычно, когда он недоволен ситуацией или действиями тех, кто так или иначе находится в этой ситуации, — Она сказала завтра — значит завтра. Не просто так ведь настаивает.

— Она у вас законопослушных любит, — просто издал Кисляк и только потом обнаружил, что это просто факт, а не причина, по которой ему все-таки нужно отъехать в третью больницу.

Сергей поддержал его раздумья:

— Так вот не торопись показать себя задирой и разбойником.

Андрей улыбнулся:

— Кажется, уже поздно.

— Андрей... — начал было Сергей, но Кисляк его оборвал — все же, это его личная жизнь, где он вправе действовать так, как ему угодно, а не так, как угодно его тренеру по хоккею:

— Спокойной ночи, Сергей Петрович и Юлия Борисовна.

— Тренировка завтра в десять, — прикрикнул Сергей вслед убегающему Кисляку.

— Помню, — вдогонку ответил Андрей.

Сергей приопустил веки. Фух. Теперь-то можно выдохнуть: одной бедой меньше. Только эта беда сейчас валяется в больнице с не понять каким диагнозом, что не есть хорошо, и эту ситуацию нужно изменять. Вдруг, вернувшись из-за «небытия», Сергей краем уха услышал смешок. Открыв глаза, он обнаружил веселую улыбку на лице своей жены — кажется, у нее пошли «отходняки». Он свел брови к переносице и потер виски:

— Чего улыбаешься?

— Ты вон на него, — кивая головой в сторону, — бухтишь, ему ее не доверяешь, а он ради нее готов в двери закрытой сейчас больницы ломится! — улыбнулась Юля, — Кажется, это все-таки о чем-то говорит.

— Да, говорит! О его ребячестве и, — Макеев с запалом начал, а после осел и затих. А этот парень ведь реально изменился. Изменился искренне, и стал серьезнее, и намерения его переменились... И тут уж не без тонкого вмешательства Латы. Эта вредина тут точно что-то «подретушировала». Сергей еще никогда не видел таких великих рвений Андрея в чью-то сторону и это заставляло даже в некотором роде радоваться — Кисляк изменился. Он продолжил едва слышно: — и... влюбленности в нее.

А к Лате, меж тем, пришло осознание: теперь она поняла, где она раньше видела этого Федора Михайловича.

Она видела его вместе с Андреем. Под ледовым. Он приезжал выписывать бумажку, когда на машине у Андрея появились царапины от Кристинки.

В голове всплыл краткий диалог:

" — Ого, сам Самойлов приехал!

Лата вскинула брови. Что-то знакоменькое... Фамилия знакомая... а не отец ли это Яны часом?

— Это отец Яны?

Щукин убил сразу же двух зайцев своим ответом, тем самым устремив желание Латы узнать ответ на свой вопрос и потушив пламя удивления Вадима:

— Ага. Ну не тебе ж, Вадик, машину поцарапали!»

И, если ей не изменяет память, — а уже не было на что жаловаться — она поняла, кто кому приходится: он, Федор Михайлович — начальник ГИБДД. Отец Яны.