Личное исключение

В воздухе веяло предпоездочными мандражом и всеобщим восторгом от него же вперемешку с нервозностью. Несколько десятков минут до их выезда в Москву, на «Кубок трёх», вызвал в парнях и всех приуроченных к сему действу самые разношерстные эмоции — от дикой радости до сумасшедшей растерянности от ответственности. Сам ряд матчей произойдет, конечно же, на арене «Лужники», в Москве, но от этого осознания хоккеистам легче не становилось — наоборот, матчи приобретали еще большую весомость, а коленки предавали так по-детски, подгибаясь каждый раз от узнанных новостей.

Лата буквально ощущала их экстаз и предвкушение, хотя сама в эти минуты не разделяла с ними эти эмоции: во-первых, она прожила в Москве все свои сознательные двадцать три года, и в «Лужниках» ей бывать не впервой, а во-вторых, одна зараза с фамилией Кисляк безбожно опаздывал и будил в ней совершенно другие эмоции.

Еще пару секунд его отсутствия — и левый глаз Латы начнет нервно дергаться.

Но мечте нервной системы Макеевой не удалось подать сигнал о своем состоянии, ведь Кисляк появился будто по заказу — с выпученными глазами и тяжелой сумкой влетал на ступеньки автобуса, где и пересекся с Латой — благо Макеева рядом не было, иначе точно бы огреб по первое число.

— Кисляк, а мне вот интересно, ты и на свою свадьбу тоже опоздаешь?

Замечание Латы, конечно, было из классических учительских по типу «а голову ты тоже дома оставил?», но Андрей не мог с этим не согласиться: да, сейчас реально виноват и заскок имел.

Но Андрей и сам без неё это понял, зачем еще раз ему об этом напоминать? Андрей решил отшутиться — впрочем, ничего нового, и кинуть ей достойный ответ с подколкой:

— Только если ты ее проспишь.

Лата усмехнулась и пронаблюдала, как Андрей прошел внутрь автобуса с большущей наклейкой «Медведи» на нем.

В движении автобуса парни не переставали над другом другом шутить и издеваться, но вдруг Антон решил задать Кисляку относительно серьезный вопрос:

— Эй, Андрюх, кстати, а че ты мою маму Юлией Борисовной называешь? Ее аж коробит. Она этого тебе, конечно, само собой, не показывает, но ее реально аж подрывает. Кричит, что чувствует себя старой и все дела. Не развивай в моей мат-т-тери комплекс неполноценной старушенции!

Андрей вальяжно обернулся на зов друга:

— Передай ей, что это не «старших нужно уважать», а «нужно налаживать контакт с будущими родственниками».

Лата, сидя рядом с чуть подремывающим Сергеем, услышала это и, обернувшись, вмиг нахмурилась. Будущие родственники? Это к кому он ещё в родню набивается?

Лата требовательно кивнула в его сторону, когда словила взгляд.

— А это ты ещё о ком?

Антон предпочел встрять и ответить за друга:

— Это он про мою ма.

Лата покачала головой и демонстративно цокнула языком, но не слишком громко — боялась разбудить Серёжу, голова которого удачно свалилась к ней на плечо. Так это он к ней в родичи бьется? Хорошо начал!

— Ой-ой-ой, — недовольно возмутилась она.

Андрей покачал головой, мысленно откладывая этот диалог с Макеевой на потом, а Антон кивнул с серьезной миной Кисляку:

— Ну я запомнил. Вот слово в слово передам, ага!

Дорога в Москву по прямой трассе оказалась пустой, но вот на въезд в город возникли трудности — масса желающих попасть в столичный вихрь событий и действий мешала им добраться до пригородной базы. Когда все сидящие в автобусе удачно пригорюнили, Андрей развеселил их своей бесподобной экскурсией-экспромтом с «гидом хреновым».

С горем пополам они добрались, хоть и не без пробок.

Первым выполз из большого автобуса именно активист-экскурсовод Кисляк. Улыбка слезла с лица парня почти что моментально, когда он ступил на ровную землю и огляделся — ничего, кроме базы, он не увидел.

— Парни, это чё, Москва что ли? — разочарованно воскликнул Андрей, еще раз оглянувшись — ни души и ни деревца вокруг.

— Чисто теоретически, — отвесил один из выползающих хоккеистов.

Лата скрестила руки на груди и передернула плечами, ощутив новый сильный порыв ветра. Еще пару минут назад она сладко посапывала на плече у Серёжи и горя с холодом не знала, а сейчас... А сейчас хотелось укутаться и спрятаться от промозглого ветра в объятьях Кисляка, но это желание быстро отпало, когда Лата заметила, что парень сам подпрыгивал от холода, тем самым пытаясь согреться.

Недовольные реплики Кисляка и поддакивающего Антипова искренне удивили ее. Они действительно думали, что раз турнир на площадке в «Лужниках» — значит всё, завтрак в постель и отель со всеми удобствами? Как будто впервые на выездной игре, ей богу!

— Ну почему же? — раздраженно воскликнула Лата своим как никогда низким ото сна голосом, чем привлекла внимание каждого присутствующего хоккеиста, — Подмосковье.

— Выходит, недалеко умантулили? — усмехнулся Щукин.

— Что-то в этом роде, — скептично ответила она и сощурилась от солнца, которое порывалось вырваться из туч, но не сильно-то стремилось сделать. — До Москвы часа два езды, не меньше.

— Значит надежда всё еще есть? — удивленно воскликнул Кисляк. Лата в ответ неуверенно выгнула бровь. Андрей поджал губы и ступил пару шагов в сторону вывески на так называемом «отеле», надеясь прочесть, что же там написано, но очень быстро сдался: — И как отель величается?

— «Закатай губу резорт», — воскликнул Антипов, обнимающий клюшку, чем вызвал волну смеха.

— Олл инклюзив, одна звезда, и та не светит! — разочарованно пробухтел Кисляк, но парни не упустили возможности снова посмеяться — в этой не сильно обнадеживающей ситуации и при такой отвратительной погоде, которая намекала на грядущий дождь, нужно было как-то бодриться.

— А вы что думали, — воскликнул Василий Геннадьевич, неожиданно материализовавшись на ступеньках базы вместе с Сергеем Петровичем, — что вас в пятизвездочный поселят?

— Ну-у, — Андрей недовольно протянул, — Я, конечно, знал, что руководство нас любит, но не столько же!

— Совершенно верно, — согласился Сергей и принялся читать с листка А4 расселение парней по номерам, — Сейчас заезжаем, селимся. Значит так, живем: Костров — Пономарев, Воробьев — Гаврилов, Щукин с Бакиным... — мужчина остановился, услышав смех парней и недовольно на них уставился, явно не понимая причины.

Антон отстранился от клюшки и прокричал Егору:

— Всё, Щук, вешайся!

Егор нахмурился:

— А чё вешайся-то сразу?

Антон, вспомнив, как по доброте своей душевной однажды приютил у себя Бакина, и полночи не мог заснуть из-за громких храпов друга, прикрикнул Щукину:

— А ты когда-нибудь под перфоратор засыпал?

Парни весело загоготали, а Щукин недовольно нахмурился и осмотрелся в поисках Бакина, который, судя по легендам, спит ого-го как.

— Так, где он там? — недовольно пробурчал капитан, — Бакин! Ты че, храпишь?

Сеня спокойно пожал плечами:

— Иногда.

— Ага, — протянул Антипов, — только когда спит.

— Так, еще кто остался... — недовольно проговорил в нос Макеев, а Андрей с нескромным удовольствием отметил, что Петрович до сих пор не назвал где и с кем живет его племянница, а значит, что могут быть весьма нестандартные варианты. А после небольшой заминки он вдруг довольно громко продолжил: — Так, Антипов у нас с Кисляком...

Андрей вскинул брови и тут же отвел взгляд.

А он-то уж понадеялся... Размечался!..

Кисляк, кинув руку на плечо Антипову, не забыл включить свою артистичность и островатенький юмор, заговорил:

— Ну ты, конечно, не Лата, но все же лучше, чем храпящий Бакин!

Парни не сдержались и хохот разлился по толпе.

Макеев сделал вид, что не услышал неробкую подколку в свою сторону, ведь именно он распределял место жительства парней, после продолжил чтение с листка, и в конце заключил зрительный контакт с племянницей.

— А ты, — он умолк и кивнул ей, — ну понятно.

Лата безропотно кивнула. И Андрей кивнул, глядя на Макеевых. Теперь-то все было понятно: Макеев открытым текстом намекнул, что Лата будет жить с ним в одном номере, а значит, он решил попридержать племяшку около своей ноги.

Ну ничего, мы и не таких обламывали!..

Андрей довольно вскинул брови, адресуя этот жест Лате: теперь-то он знает, где ее искать.

А после случайно пересекся взглядом с Антиповым. Его взгляд не предвещал ничего хорошего, о чем Антон высказался вслух:

— Даже не мечтай: вечернюю прогулку под дождём ради вашего благополучия как пары я не устрою!

Андрей недовольно цокнул языком и пнул друга в бок, показывая, что оценил его юмор, но при всех лучше бы так не попускал.

Не успели парни оглянутся, как тут и стемнело. От базы далеко и выбраться в город они просто не успели, хотя хотели увидеть Москву хоть одним глазком.

Наступило утро следующего дня. Лата встала, на удивление, довольно-таки рано, что успела явиться на завтрак раньше Макеева. Своего дядю, с которым обитала в одном номере, решила не будить, а пожалеть — даже перевела будильник на пять минут позже: пусть подремлет — слышала ведь, что полночи он ворочался.

Ещё раз зевнув, девушка вошла в столовую. Ее взгляд молниеносно упал на очередь из парней, которые себе что-то выбирали. Оценив ситуацию, что раскрывалась перед ней, Лата еще раз протерла глаза и осознала, что это шведский стол. Она кивнула, принимая правила игры: значит, придется что-то самой себе выбирать на завтрак, а не ждать, пока ей поднесут прям под нос на блюдечке с голубой каемочкой. Макеева невольно кинула взгляд на остальную массу в столовой и наткнулась на Василия Геннадьевича, который с самого утра был в полном расцвете сил, и уже во всю ей улыбался. Девушка, утвердительно кивнув, направилась именно к нему, попутно здороваясь со всеми, кто сюда уже успел дойти — тут была чуть ли не вся команда без считанных ленивых лиц. Лата взглядом спросила, можно ли ей сесть за стол вместе с ним, а он вслух ответил, что сам его выбрал именно для их троих — себя, Латы, Сергея Петровича.

Девушка умостилась на стульчик прямо перед ним и лениво обвела взглядом ребят, едва переползающих с места на место, и вдруг заметила ярко скачущего Андрея.

О божечки!.. В такую рань и хорошее настроение? А точно ли Андрей на адеквате? Или это он в ночь на сегодня от ее поцелуя перезарядился так, что забрал всю ее живую энергию и дееспособность?

Парень вдруг развернулся, встретился с ее взглядом и подмигнул Лате с улыбкой, стараясь тем самым поздороваться. Она качнула головой и усмехнулась.

Девушка спросила у Василия Геннадьевича:

— Я тут поняла, тут самообслуживание? Что хочу, то и беру?

— Верно.

— Тогда я пойду возьму себе чего-нибудь, чтоб хоть как-то желудок завести.

— Советую тебе нормально покушать, а то до обеда еще далеко.

— Постараюсь, — промолвила девушка и прошла в сторону шведского стола. Парней около него тусовалось немало, но все они стояли в очереди, и Лата покорно последовала их примеру, пытаясь привести себя в чувства. Когда-нибудь она научится высыпаться, но только не в этой жизни.

Сразу же за ней пристроился кто-то из команды и буквально спустя пару мгновений, а также откровенных действий — провести пальцем по открытой ключице Латы, прекрасно зная, что от этого она замирает и сердце резко падает в пятки, мог только один человек — девушка поняла, кто это был. Андрей. На ее лице расцвела улыбка, когда она трепетно перехватила его ладонь и отстранила ее от своего нежного участка кожи.

— Ну не при всех же, — с улыбкой произнесла Лата, когда ощутила дыхание Кисляка около своего уха. Ну вот паразит, а! Черт...

— Ой, да когда это нас останавливало? — с ехидством ответил Андрей и приобнял Лату за талию со спины. Девушка чуть вздрогнула, явно не ожидая его касания. Она знала, о чем Андрей говорит: их никогда не останавливало флиртовать прямо перед командой, но сейчас, она считала и чувствовала, некоторые вещи изменились и все не так, как раньше, — нынче ей казалось, что такие касания и открытые действия уж слишком были откровенными и явно не для посторонних глаз, — поэтому позволять такую игривость на глазах у всех — моветон и личноеличноеличное, которое делить она готова только с одним.

Лата решила свести диалог, пока Бакин там разберется, что ему сегодня хочется съесть на завтрак, в другую сторону. Она облокотилась на Андрея, но его руку с себя не скинула.

— Ты чего такой весь счастливый и веселый с утра пораньше?

Андрей пожал плечами.

— Просто так.

Лата полностью отдала свой вес парню и облокотилась об него. Андрей тем временем перехватил ее руки и крепко сжал их, будто она единственное дорогое, что у него есть, и пустил на ее лицо свой зачарованный взгляд:

— Просто потому, что ты рядом.

Лата резко развернулась к нему лицом и улыбнулась своей широченной улыбкой. Слышать о том, что кому-то твое присутствие улучшает настроение — услада для ушей, ума и тела, но «свежо предание, но верится с трудом».

— Романтичные вещи из твоих уст, — девушка задумчиво прикусила губу, а затем легко облизала губы, находясь совсем недалеко от таких желанных губ Андрея. Девушка чуть качнула головой и перевела свои мысли в другое русло — Андрей все-таки не досказал ей: — Андрей, ты точно в порядке? Я же переживаю.

Андрей усмехнулся. На самом деле, всё, что он ответил — правда. Он действительно рад и счастлив из-за того, что у них все устаканилось и после грядущего матча, уже по приезде домой, Лата переедет к нему.

Андрей решил приврать, не сильно ныряя в мечтательность:

— Ой, ну просто так получилось, что я не мог заснуть из-за нашего недавнего слишком горячего поцелуя под номером твоего дяди. Впечатлился я оттого, что ты экстрималка у меня!

«У меня». И это все, что ей было нужно в данный момент. Его улыбка, его руки, что так по-свойски расположились чуть ниже ее талии и это «у меня».

Это же лучшее.

Лата хохотнула, и быстро пнула его в бок, надеясь, что это остановит его безудержную фантазию.

Андрей отметил, что она-то запротестовала, но как-то слишком вяло, а значит — ответ устроил ее.

Но не тут-то было...

Лата тихо, но упорно настаивала на своём:

— Но ты слишком бодрый для не спавшего этой ночью человека.

— Ну эт я пока, — кивнул Андрей, не ослабевая свою хватку, а лишь сильнее сцепляя свои руки на локтях Латы, — Вот после уличной тренировки я вообще никакой буду, вот увидишь. Ты, кстати, с нами пойдешь?

— Ну если вы будете бегать на природе, и Сергей Петрович решит, что я безвредна и... никого отвлекать не буду, — с особым акцентом отметила Лата, подразумевая под «никого» именно Андрея, — то вполне реально, что да.

— То есть мне на тебя не отвлекаться?

— Ну да.

— Ну ты же знаешь, что это невозможно, — усмехнулся он, а затем, пробежавшись взглядом по ее оголенной шее, заметил на ней родинку и усмехнулся. И сколько же их, этих родинок на ее теле?

— А ты постарайся! А то...

Андрей перебил ее бесцеремонно, но замечание его было справедливым.

— Что ты то? Ты, в отличие от меня, во время своего отлёживания на диване так жестко на меня отвлекалась, что я и не думал, что ты при мне эти отчеты и репортажи доделаешь.

Лата усмехнулась: это правда. Единственное, что она делала, когда находилась рядом с ним и работала — это все время отвлекалась на него. Ну просто потому что по-другому не возможно! Он заслуживает и выпрашивает внимание безбожно!

Хотя Лата сама не прочь посвятить ему всё свободное время, как это делал он, пока она отлеживалась у него и проходила реабилитацию после сотрясения. Для нее до сих пор загадка: как она вообще так умудрилась. или кто ей помог?..

Из пучины мыслей ее выдернул мягкий и нежный поцелуй Андрея куда-то недалеко от ключицы. Лата шумно выдохнула и едва слышно простонала, а после, словив осознание, что это дело добром при всех точно не закончится, повела плечом, намекая парню отстать от ее ключиц и шеи.

Лата, выровняв дыхание, ответила:

— Ну у меня работа такая, что подождёт, — но не всегда, конечно, — а вот твоя работа всегда требует неминуемой реакции, и секунда простоя — пропущенная шайба.

Андрей покачал головой и театрально нахмурил брови:

— Ой-ой, говоришь как Петрович!

Лата улыбнулась:

— Ну я ж его племянница или кто?

— Ты, — Андрей расплылся в улыбке, — моя девушка.

На лице Латы моментально засверкала улыбка.

Его. Его девушка.

И это осознание перекрывает всё.

Лата решила не показывать своего счастья, которого набралось вон полные штаны, в открытую прям при всех, а поэтому в очередной раз съязвила:

— Ой, да ладно! Америку мне через форточку открыл!

Он пустил свою очаровательную улыбку в ход:

— Ну я старался!

Когда Бакин наконец разобрался, что ему нужно от этой жизни, и отошел от стола, Андрей и Лата приблизились к нему.

Так как Лата стала уже игнорировать или увиливать от действий Андрея, он решил действовать ситуативно, при этом демонстрируя ей, что эти все касания — воля случая. Прямо перед Латой на подносе лежали булочки с непонятной начинкой — с первого взгляда не распознаешь, Андрей решил потянуться к ним, стараясь специально коснуться Латы хоть частью руки.

На первый раз Лата не отдернула руку, но вдруг остепенилась и даже выровнялась, пытаясь никак не соприкасаться с телом Андрея. Но Кисляк такому ее желанию откровенно противился: парень снова пытался подстроиться к ней сзади и взять в плен хотя бы одну из ее кистей рук, пытаясь вновь возродить улыбку на ее лице, но та вдруг громко скомандовала, переходя с шепота на очень властный тон:

— Андрей! Ну тихо ты! Вон уже Макеев на пороге!

Ну вот. Так бы сразу и сказала! А то в «динамо» решила поиграть!

Андрей уже со следующим дуновением ветра отстранился от девушки и даже на шаг назад отошел, несмотря на очередь и стоящего прямо за ним впритык Антипова, но вот ее левую руку аккуратно держал, не взирая ни на что. Тактильные ощущения и всяческие касания были для него неотъемлемой частью отношений с девушкой, тем более с Латой, и он это всячески показывал, не скрывая.

Кисляк напялил на свою лицо одну из своих этих самых фирменных обезоруживающих улыбок и громко крикнул в сторону едва вползающего в столовую Макеева — будущего родственника:

— До-о-оброе утро, Сергей Петрович! Как спалось?

Макеев строго ответил, внимательно наблюдая за Кисляком и его спутницей:

— Было бы лучше, если бы не...

Он повел пальцами и указал Андрею на их позицию: как бы Андрей не отпрыгнул от Латы по ее указанию — аж на целый шаг назад — их поза по-прежнему оставалась пикантной и довольно-таки интимной — ну точно не для посторонних глаз, и ему это видеть и подавно не следует.

Андрей мысленно чертыхнулся от того осознания, что Макеев — всевидящее око на районе, а затем отошел еще на шаг, едва ли не обтоптав бедному Антону его незащищенные ноги в обычных тапочках, и поднял руки в сдающемся жесте.

Сергей на это отреагировал позитивно — кивнул головой и промолвил «то-то же» с незримым укором.

— Когда-нибудь вы обязательно отлипните от друг друга, но, наверное, уже в следующей жизни, — устало проговорил Антон, как только Андрей и Лата отошли от стола с закускам, едва заметно обнимаясь.

Андрей наклонил голову набок, пребывая в наилучшем расположении духа, чтоб подколоть Тоху:

— Антошка, не ревнуй! Ты ж совсем недавно был рад?

— Та я и щас рад, — взмахнул рукой он, — но не в 8 часов утра же такое прям у себя под носом наблюдать!

Андрей коснулся его носа, а после дал ему один большой и смелый щелбан.

— Прости, дружок, прости, — усмехнулся Кисляк, отпустил Лату и кинулся бежать прочь от не на шутку разъяренного Антипова, который грозился дать ему подсрачник.

Лата, степенно уходя от их шумной компании с подносом, пробухтела себе под нос с яркой усмешкой одну простую фразу, которая четко характеризовала ситуацию: «ну и дети».

Когда она подошла к столику, Василий Геннадьевич уже наводил беседу с едва продравшим глаза Сергеем. Тот не переставал зевать и прикрывать рот рукой, даже не скрывая свою сонливость и усталость. Лата, увидев его действия, тоже зевнула, но потом, ощутив усталость, передернула плечами — резкими движениями пыталась привести мозг в действие, а тело — в чувства.

Фролов кивнул в сторону тренера.

— Что такое? Выглядишь помятым.

Сережа протер глаз рукой.

— Да не выспался, представляешь! — еще раз зевнул он и взмахнул рукой, намекая, что пустяк, — Крутился-крутился — под утро заснул — и то от усталости. Еще и будильник на одно время поставил — даже встал раньше, проверял — а он, зараза такой, заиграл позже!

— Может ты просто его не услышал? — предположил Василий Геннадьевич. Теперь, когда Сережа снова махнул рукой, пытаясь убедить Геннадьевича, что этот вариант исключается автоматически, ведь сон у него, по его мнению, весьма чуткий, и охранять его нужно как зеницу ока, мужчины обратили свое внимание на сморщенное лицо Латы, ожидая ее вердикта — может она знает, чё он не проснулся.

— Это сделала я. Я будильник перевела, — она виновато сощурилась, — слышала же твои вошкания. Решила «пусть подремлет еще чуток».

— Та с тобой подремлешь! — дерзко возмутился он, а затем махнул рукой, как бы намекая, что «совершенное ею преступление»  — не сильная беда, так как он всё же проснулся вовремя. Мужчина довольствовался своим положением, так как имел законные права знать, когда его племянница вернулась в номер, поэтому сразу же, нахмурившись, огорошил ее вопросом: — Ты, кстати, когда вчера вернулась от парней пришла? А то я не слышал!

Лата гордо расправила плечи.

— А говоришь, что сон у тебя чуткий, — хохотнула она, а затем кинула в дядю еще одну подколку, не изменяя своим наилучшим традициям: — А я, кстати, вовремя вернулась — до одиннадцати! Мальчики же режим соблюдают. И поэтому вернулась даже с сопровождением, — на последнюю фразу Серёжа выгнул бровь. «Знаем мы твоё сопровождение». А та продолжала: — Мы долго мялись под дверью, стучали, но не сильно — все-таки неловко было тревожить...

Серёжа не скрывал своего желания снова привычно обменяться колкостями с племянницей, поэтому сразу же бросил ей ответочку:

— Только мялись, да?

Лата изначально залилась румянцем от картинок-воспоминаний, которые так ярко заползли в ее сознание: тут она прижата к стенке Андреем, а тут он ярко и мучительно терзает шею Латы очень медленными, и оттого весьма приятными поцелуями, а тут... поганец Антипов обламывает им всю идиллию, но после, получив пару злобных взглядов от двоих, уходит степенно, не забывая при этом пару раз подстрекнуть влюбленную парочку. Поцелуи у стенки становятся слишком жаркими, но мозг Макеевой слабенько, но пашет: не здесь и не сейчас, хотя очень даже хочется. А еще за стенкой ворчливый Серёжа, который ей потом всё-всё припомнит... Андрей напоследок впивается в губы Латы жадным поцелуем, и не забывает укусить ей губу, заставляя Лату хотеть продолжения всё больше и больше.

Лата качнула головой, пытаясь откинуть эти жаркие воспоминания, пришла в себя и закатила глаза и резко наклонила голову, мол, не продолжай и не изъясняйся.

— Так вот, — она продолжила, смерив Сергея недовольным взглядом, — А ты дверь не открыл! Ну мы и решили ее дернуть — а ты ее как обычно предпочел вообще не закрыть.

Сергей развел руками:

— Ну я ж знал, что ты вернешься!

Лату всегда раздражала вот эта бессовестная халатность и безалаберность Сергея, проявляющаяся в таких мелочах.

Девушка открыто вскипела:

— Ну а вдруг бы кто чужой зашёл?

— На базе мы одни, — прокомментировал сказанное Василий Геннадьевич, вроде как заступаясь за друга.

Лата одарила мужчину весьма недовольным взглядом.

— Василий Геннадьевич, он так никогда двери не научится закрывать!

Сергей решил не отвечать на выпад племянницы, считая ее претензию абсолютно необоснованной. Он качнул головой и лениво взмахнул рукой, предлагая ей забить на это.

— Ой, кто бы говорил...

Василий Геннадьевич, будучи чутким психологом и человеком, хорошо разбирающимся в душевных терзаниях и тонких соскоков в лавину ссор, с усмешкой на лице решил сменить курс направления и завести диалог в другое русло:

— Я так смотрю, у вас с Андреем всё серьезно? Потепление?

Серёжа не позволил племяннице ответить на вопрос, который адресовался непосредственно ей, и заговорил сам, изредка пуская свои шутки, которые давно отсиживались внутри, на волю:

— Геннадьевич, ну че ты спрашиваешь! Отнимаешь мой хлеб! — мужчина словил улыбку Фролова и едва заметную реакцию Латы, а после продолжил чуть серьезнее: — А если серьезно, Геннадьевич, глянь на него! — он взмахнул рукой в сторону Кисляка, который то и дело кадрил Лату, зачастую используя именно брови — передергивал ими активно и ярко, забирая львиную долю ее внимания: — Он вон аж из трусов аж выпрыгивает — никак не может нарадоваться, что они снова вместе!

Лата наконец оторвала свой взгляд от Кисляка и залилась громким смехом, демонстрируя двум мужчинам свою реакцию на только что сказанное.

— Ну это я вижу, — усмехнулся Василий Геннадьевич.

Макеева обратилась к дяде с усмешкой на лице:

— Ну подожди, щас отыграют — надеюсь, успешно — сезон закончится, и отдохнешь от нас!

— Ага, как же тут! — воскликнул он наигранно раздраженно, — постоянно буду видеть такое у тебя. На новой съемной.

Лата опустила глаза на тарелку с глазуньей и прикусила губу. Сережа до сих пор не знает о том, что после этого матча она переедет к Андрею на постоянную основу. Кажется, сейчас самое время, чтобы сообщить...

Сергей заметил ее жест, воспроизведенный с губой, и сощурился. Она всегда прикусывала губу, если сожалела о чем-то. Обычно это были какие-то такие вещи, над которыми она неподвластна. Или считает, что неподвластна... Ну и что у нее на этот раз?

— Не понял, — возмутился он вслух, желая услышать вердикт Макеевой-младшей.

— Тут такое дело, — Лата пустила драматичную паузу, за время которой Сережа успел настроить на самый наихудший расклад событий, который только мог придумать — к примеру, женитьба с Кисляком — к такому он точно не был готов. Лата, тяжело выдохнув, продолжила: — В общем, мы решили съехаться.

— Ну ты даёшь, женщина! — раздосадовано воскликнул Сергей и скрестил руки на груди. Дальше слушать эту девицу и узнавать новые неожиданные повороты событий уже, честно говоря, становилось страшно. — А меня предупредить не судьба?

— Ну я же тебя предупредила! Прям сейчас.

— А не слишком ли «рано» ты это сделала? — с вскипающей злостью, которая рванула одним фонтаном из него, и издевкой отпарировал он, — Не, ну а чё, надо было сразу после свадьбы мне об этом заявить, а чё там!

Василий Геннадьевич стремительно пытался придавить смешок, но это не ускользнуло от уха Латы и взгляда Сергея.

Серёжа откровенно не понимал веселый настрой своего друга. Будет хорошо, если он задумался о чем-то другом, и смех никак не связан с тем, что он только что сказал.

— Ну а ты чего? — возмутился он чуть тише.

— А ты сильно громко по поводу свадьбы-то не выражайся, — ответил Василий Геннадьевич с сопутствующей лучезарной улыбкой, а затем, столкнувшись с гневным, но все же немного не соображающим взглядом Сергея, ответил: — Андрюша — парень конкретный и некоторые вещи любит воспринимать весьма буквально.

Лата откинулась на спинку стула и свободно усмехнулась.

Серёжа же не видел в этом аж ничего смешного:

— Ха-ха, — язвительно вставил он, а после вскипел: — Геннадьевич, ну ты-то куда?! — а вскоре, заметив довольное лицо Латы, отреагировал и ей: — А ты-то чё лыбишься?!

— Молчу-молчу, — с улыбкой на губах ответила Лата и подняла руки в сдающемся жесте. Лата мысленно отметила, что Серёжа не стал ее отговаривать от столь «сумасбродной идеи», а лишь выражал своё несогласие с ее действиями, не настаивая на чем-то противоположном. Она хмыкнула: — Так что скоро большой пылесборник в виде медведя я у тебя заберу, не переживай.

— Боюсь, для него целый эвакуатор придется нанимать, — пошутил Сергей, а после также откинулся на спину стула, заметно подрасслабившись: всё равно время вспять не вернешь, а перечить Лате и того бесполезно — этим даже может ухудшить шаткое положение, ведь Лата в состоянии и настроении сделать все наперекор. А затем добавил: — А вообще, я этого не гарантирую.

— В смысле? — Лата выгнула свою тонкую и элегантную бровь.

— Да Пашка в него так вцепился...

Лата усмехнулась.

— О, и то хорошо! Теперь хоть найдется ему нормальное применение! А то у меня он просто стоял без дела. А тут хоть играются.

Сергей кивнул и сжал губы в тонкую линию. Его взгляд был задумчив как никогда, и косвенно он адресовался сидящему за Латой Андрею, — Лата видела взгляды дяди, устремленные за нее.

Когда она уж хотела уточнить и пошутить, чего это он «зарится» на ее парня, он вдруг сразил наповал своим неожиданным, но честным откровением:

— А если серьезно, то Андрей... Он как-то переменился. И все-таки в лучшую сторону. От того балбеса и разгильдяя, которого я встретил год назад, ничего практически не осталось. Стоит только вспомнить, как он переживал за тебя, когда ты попала в больницу, да и как трясся над тобой, пока ты была в больнице, да и после нее... Все это дорогого стоит.

Серёжа усмехнулся: он озвучил явно не всё, что творилось и скиталось у него в голове. По-особенному в его подсознании отпечатался разговор с Андреем по поводу Яны — тогда-то он поразил его своими наглядными изменениями в характере и... упорством в сторону Латы. Он впервые видел, чтобы Лату кто-то так отчаянно добивался. Да, видел немногих ее парней, но Кисляк... Этот помимо того, что не подходил под ее любимый типаж ни внешностью, ни характером, так еще и спортсменом оказался. Макеева не то, чтобы избегала спортсменов — нейтрально, наверное, по рассуждениям Сергея, к ним относилась, но, все же, в ее списке парней и ухажеров таких не наблюдалось. Похоже, и она изрядно переменилась...

Лата пожала плечами и улыбнулась уголками губ:

— Сама диву даюсь. И понять не понимаю — за что я такое заслужила. В хорошем смысле, конечно.

Василий Геннадьевич ответил кратко, но четко:

— Андрей — хороший парень. Но просто не всякая захотела отдирать вот эту его внешнюю маску и докопаться до истины, и не каждую он к себе для этого, наверное, подпустил. Тебе копать пришлось долго, верно и упорно, но, мне кажется, ты сама поражена результатом, который ты нашла — его богатым внутренним миром и отношением к окружающему его.

— Не могу не согласиться, — кивнула она и улыбнулась, краем глаза наблюдая, как Андрей вновь сочинил шутку на ходу и довольно рассказывал ее своим друзьям.

Сергей соприкоснулся с Латой взглядом и, установив с ней зрительный контакт, сказал ей правду прямо в лицо, не чураясь:

— Никогда бы не подумал, что такое скажу... Но все же. Может и хорошо, что вы съезжаетесь, — Лата изумленно вскинула брови, а на ее губах заиграла слабая тень улыбки, смешанная с открытым восхищением от его слов. Он продолжил спокойно: — Так я буду знать, что ты в безопасности и если вдруг чего — Андрей точно окажет тебе поддержку и позаботится. Думаю, ты будешь в порядке с ним. И он приглядит за тобой как следует.

Лата не сдержала своей широкой улыбки и заулыбалась во все тридцать два.

— Хоккейное благословение уже было, а это, выходит...?

— Не заговаривайся, — хмыкнул Сергей в ответ, и вся троица залилась смехом.

***

За полчаса до самой важной в их жизни — на данном этапе — игры Егор сообщил парням, что все девочки, их любимые, собрались в спорт-баре и будут поддерживать онлайн, наблюдая за матчем через всемирную паутину. Нервы сдавали у каждого, ладошки потели как у первоклашек, а сердце, кажется, вот-вот спешило выпрыгнуть из груди, поэтому, услышав данное известие, некоторые парни смогли чуть отпустить ситуацию в своевольное плавание. А кто-то даже сумел немного отвлечься, слушая подробности от Егора, который с особым энтузиазмом перечислял всех девушек, кто находился рядом с Мариной в этот полу хмурый день в спорт-баре.

Лата, услышав это, вмиг опустила нос. Она почувствовала себя отстраненной от всего этого веселья и возможности находиться рядом с девчатами, хотя раньше не питала особой симпатии к некоторым из них. Она никогда раньше и не горела большим желанием общаться с определенными из них, и ощущала себя более комфортно именно с парнями, не чувствуя тяготения от их общества: должно быть, это связано с тем, что когда она росла, вокруг нее всегда вились парни и именно с ними она дружила.

Лата вообще с девочками никогда особую дружбу не разводила, и в основном девчачьих увлечений не разделяла, но в этот вечер почувствовала свою отстраненность от бесшабашного женского коллектива во главе с Мариной. Хотелось быть рядом с ними и поддерживать своего любимого, хотя в этой ситуации у нее наоборот была своеобразная фора — она была рядом с ним и могла выразить всю поддержку живым и настоящим поцелуем, а не воздушным через экран смартфона или ноутбука.

Буквально первые секунды заветного матча, а Андрея уже прижали к бортику. Такое резкое начало игры не вызвало у Латы ни толику удовольствия — благо, Андрей встал на коньки спустя пару чертовых секунд, за время которых у нее в груди все успело перевернуться и снова встать на место. Долго горевать и томиться в ожидании «прилёта» от «Ледяных королей» они не стали, поэтому забили сами в их ворота заветный первый гол. «Ледяные короли» не кичились своими умениями, а больше использовали силовую борьбу, размазывая парнишек по бортам, но, все же, в периоде отстояли и сравняли счет.

Если делать скоропостижные и быстрые выводы с первого периода, то провозили «Медведи»... ну, сносно, но могло было быть значительно лучше. Их дожимали, а они и не сопротивлялись своей участи. Но во втором периоде ситуация стала обостряться: «Ледяные короли» соответствовали моему гордому званию и забросили две солидные шайбы в ворота «Медведей», а затем, после удаления Пономарева, что также сыграло им на руку — Миша — весьма сильный защитник и хороший хоккеист, а оттого и без него на поле стало легче придавливать «Медведей», — они забили еще одну шайбу, изменив счет на 1:4 в свою пользу. Тем и покончили второй период.

Мда уж. Веселье — ничего не скажешь.

Но в третьем периоде под разъярившиеся «Медведи», когда получили громадный «втык» от Фролова, который и разъяснил им, что именно Стрельцов, тренер «Ледяных королей», сломал Макеева в НХЛ, разрушил его карьеру, а там и жизнь, буквально вынуждая врачей собирать его частям, вышли на лед с боевым приподнятым духом. Слова Василия Геннадьевича заставили их задуматься и выгрызть эту победу зубами, причем даже больше не ради самих себя любименьких, а именно ради Макеева. Тогда, давным-давно, Стрельцову удалось сломить Макеева и обогнать его на поворотах, а сейчас, если парни опустят руки и проиграют «Ледяным королям», которые находятся под чутким руководством и тренерством Стрельцова, ему удастся снова сломить Макеева. Такая перспектива парней никак не устраивала и именно Фролов вселил в них веру в себя, а также подкинул нормальный кусок мотивации.

Поэтому следующую шайбу зарядил довольный собой Щукин, который, после содеянного не забыл хлопнуть каждого в перчатку. Таким самым ребята выравнивали счет и расстояние между ними было смешное, но решающее немалое — аж одна шайба, которую стоило забить.

Под конец матча, возле ворот «Ледяных королей» началась нехилая потасовка, но это аж никак не остановило Кисляка: тот прорвался к воротам и виртуозно забил на последней секунде, но время забыли остановить. На лице Латы эмоции сменялись со скоростью света: то невыносимая радость, когда она осознала, что Андрей, ее Андрей, таки сделал это, то резкий гнев, когда она поняла, что арбитры не остановили время.

После недолгого диалога между судьями, шайбу «Медведям» засчитали. Послышался довольный визг поклонников — и Латы в том числе, та еще умудрялась воздушные поцелуи слать своему парню, удерживая в руках объектив, — и счастливые возгласы. Даже Макеев довольно запрыгал на месте и вскрикнул громкое «да!». Так как под конец матча вышла ничья, положено дополнительное время.

В дополнительном времени обе команды протанцевали с клюшкой, и не забили аж ни одной шайбы, тогда пришло время для буллитов. Изначально исполнялся штрафной бросок именно в ворота медведей, а Бакин его профессионально взял. Затем последовал буллит в ворота противника, «Ледяных королей», который пробивал Костров. 1, 2, 3... он умело обводит вратаря и... гооооол! Даааааа!

И результат игры утешительнее всевозможных: 5:4 в пользу «Медведей», а значит, победа за ними!

Лата довольно вбежала в раздевалку, где уже во всю поджали хвосты парни — Сережа толкал впечатляющую речь, которая пробивала даже самых сильных и суровых на слезу, а после пожал каждому из парней руку.

Лата тихонько стояла в дверях, как вдруг ощутила неприятное щемление в сердце: вот он, конец определенной истории, отдельного отрезка жизни. Дальше, конечно, — отдых, а после, спустя недельки две, очередные сборы. И так по замкнутому, но довольно интересному и явно насыщенному кругу. Но остальные перебежки по льду уже будут не где-нибудь, а в желанной МХЛ.

К горлу предательски подкатил ком, а на лице у единственной девушки в этой толпе мужчин выступили слезы. Она, заранее заприметив взволнованный до предела взгляд Андрея, быстро вытерла их и проговорила с широкой улыбкой на лице:

— Скажу честно и откровенно: благодаря вам и Сергею Петровичу я перестала быть таким поверхностным дундуком в хоккее, каким была раньше и я этому очень даже рада. А еще я рада тому, что я увидела становление команды, — она закусила губу, — Насчет первых двух периодов — думаю, вы все знаете сами, а насчет третьего: так, как я кричала пару минут назад с арены, я не кричала еще ни на одном концерте... Даже своей любимой группы. А эт все-таки о чем-то говорит. Парни, спасибо вам за этот шквал эмоций!

В ответ хоккеисты довольно закричали во всё горло и для Латы на этот раз это была услада для ушей.

В этот же вечер в одном из дорогих московских баров состоялось празднование завершения турнира «Кубка трех». Приглашены были все без исключения. Все более-менее принарядились для такого дела, парни одели и даже выгладили — чудом, не иначе — рубашки, принарядились в солидные брюки — всё-таки в представительное и респектабельное место шли; Лата, как единственная девушка в их компании, поначалу столкнулась с бедой — что надеть да во что вырядиться, но быстро с ней распрощалась, когда в чемодане нашла наспех закинутое любимое синее платье, которое в принципе не мнется.

«Повезло так повезло», отметила в своих мыслях Лата, когда ощутила, что, сидя за барной стойкой и выслушивая кого из большой толпы ребят будет награждать Nivea Men, один из спонсоров кубка, ее платье не липло к ней и удачно подчеркивало все плюсы ее фигуры, а изъяны и недостатки удачно скрывало. «Чудо-платье, не иначе!»

После официальной части наступило заслуженное гуляние без обязательств, и вдруг по чудесному стечению обстоятельств организаторы этого мероприятия предпочли поставить именно грустную медленную песню. Андрей очень вовремя оказался у барной стойки около своей девушки и смерил довольного собой бармена, что так и пытался выпрыгнуть из-за своего рабочего места, лишь бы завлечь Лату в свои дорогие и богатые сети. Андрей подошел к ней со спины и коснулся ее талии ладонью. Она чуть вздрогнула от неожиданного прикосновения знакомых рук и выпрямилась. Лата обернулась и отложила бедную оливку назад в пиалу.

— Перешла на деликатесы? — с усмешкой заметил Андрей незамысловатые действия Латы с оливкой. Оливка и Лата — две несовместимые компаньонки, что Андрей задумался насчет здравия своей девушки.

Она улыбнулась уголками губ.

— Да пыталась вообще понять, что люди находят в этих оливках и не пришла к правильному мнению. Видимо, мне это не дано.

— Зато тебе очень дано потанцевать со мной, м? — игриво отметил он и перехватил кисть ее руки. Лата крутанулась на стульчике и улыбнулась ему.

— Ну и как же я могу отказать своему чемпиону?

— Громкое заявление, конечно, но я абсолютно не смущен. Польщен, скорее, — усмехнулся он и вывел свою девушку в центр танцпола.

Парень с довольной улыбкой наблюдал за действиями своей девушки в танце: она сама взяла его за руки и явно не желала выпускать их.

Андрей глянул на их сплетенные ладони и улыбнулся своей самой трепетной улыбкой.

Он и она. Вместе. И это самое лучшее, что когда-либо с ним происходило.

Он положил свою правую руку ей на чуть ниже талии, уже не боясь получить от нее в лоб, и едва ли приблизил к себе. Лата же опустила свою руку ему на плечо, а второй не отпускала его ладонь.

Еще год назад он мечтать не мог о таких крепких объятьях и откровенных касаниях, а сейчас это казалось абсолютно правильным и обдуманным шагом и действием — как будто другого расклада событий и быть не могло.

Андрей вмиг нахмурился и вспомнил недавно минувшие действия. А Лата ж, получается, знала! Знала, что Стрельцов сломал Макеева, ведь сама показывала его страничку на сайте «Ледяных королей». Знала и молчала, партизанка хренова! Но почему?..

Злиться на нее долго он не мог, а выражать злость в открытую сейчас — и подавно.

— Ты чего нам не сказала, что Стрельцов сломал Макеева? — немного охрипшим голосом спросил Андрей, по-прежнему выказывая ей всю свою трепетность и нежность, которую к ней испытывал.

— Откуда ты, — начала она и сразу же нахмурила брови, а вскоре быстро разыскала ответ в своей голове и продолжила сама, — точно. ВасГен.

Андрей снисходительно кивнул, но невозмутимо продолжал настаивать на своём:

— И все же?

— Сережа не хотел. Ты же его знаешь...

Андрей усмехнулся и кинул мимолетный взгляд на Сергея Петровича, который, в свою очередь, беседуя с Василием Геннадьевичем, без устатку, да украдкой смотрел на влюбленную танцующую пару.

— Похоже, не только я его знаю, — усмехнувшись, ответил Андрей.

Потому что Сергей Петрович тоже его знает и, возможно, даже лучше, чем им всем могло бы это показаться. Сергей Петрович знает. Знает, кто и что Андрею нужен. И это именно то, что он сейчас обнимает обеими руками — Лата.

Лата, которая не учуяла ничего инородного в словах Андрея, согласилась с ним почти сразу же:

— И то правда! — а после, ощутив чей-то настырный взгляд в свою спину, перевела свой требовательный взгляд на Андрея, также желая добиться правды: — Он, что, на нас пялиться?

— Будто когда-то он на нас смотрел по другому, — Андрей заиграл бровями, — но, я смотрю, пыл поубавил, да, поостыл?

— Вынужденная мера, — хохотнула Лата, — но ты не переживай: он продолжает недовольно бурчать и подстрекать... Он тут, знаешь, что мне заявил на днях? — Андрей вопросительно вскинул бровь, ожидая дальнейшего продолжения, а Лата не стала с этим томить: — Да заявил, что может доверить меня тебе. Стал заливать о том, что ты обо мне побеспокоишься... Говорил, что я буду в порядке с тобой... Мне кажется, он что-то знает.

Андрей отвел взгляд от Сергея Петровича и перевел его на свою чуть загадочную Лату. В его голове всплыли картинки их прошлого откровенного диалога с Сергеем Петровичем, которые тактично давали понять, что, кажется, он и впрямь стал доверять ему — причем самое дорогое, что у него есть, Лату.

Андрей усмехнулся. Ну, с такими темпами и до зятя недалеко!

Заслужить доверие Макеева — такого принципиального, дисциплинированного, уважающего тренера, строгого, но в меру потешного и очень доброго дядьки, дорогого стоит.

— Он просто доверяет, — усмехнулся Андрей, — а оно того стоит.

Андрей перевел свой взгляд на грустящего Кострова, а затем крутанул в воздухе Лату так, что ей пришлось столкнуться с ним взглядом.

Лата приоткрыла рот и, боясь услышать прямой не утешающий ее ответ, тяжело сглотнула. Ну, была не была!

— А Яна?..

— Не боись ты, — усмехнулся Андрей, — Уехала она. Точнее, «ее уехали». Ее папаша как узнал чё к чему и каких дров кто нарубал — сразу же аккуратно выпроводил ее к маме в Питер, даже ни с кем не посоветовавшись. Посчитал, что так будет лучше. наверное. Ну, жираф большой — ему видней, как гритца. Короче оставила Янка нашего Костра с похлюпленным носом.

— Ну ничего, — девушка спокойно выдохнула, — Он всё равно достоин большего и однозначно лучшего.

— Согласен.

— А она, — Лата сморщилась, выказывая подозрение, — точно уехала?

В этом хотелось быть уверенной наверняка.

— Да точно, точно, — Андрей скользнул своей рукой, что лежала на ее талии, чуть выше, а после ниже, в успокаивающем жесте, — Так что фраз «Лата, ты меня неправильно поняла» больше не будет.

А Лата в долгу не осталась:

— Ну очень надеюсь, что мне больше не придется что-то неправильно понимать.

Повисла неловкая пауза, прерывающаяся лишь тихим дыханием Андрея Лате куда-то в шею. Она напряглась. Может быть последняя фраза была лишней...

— Андрей, если я сказала что-то не то...

Он резко качнул головой, показывая, что нет, не в этом проблема, но такой молчаливый ответ не устроил Лату аж никак. Она уткнулась носом ему в щеку и тихо, осторожно, а главное — нежно спросила:

— Что такое, Андрюш?

Андрюш.

— Задумался... Задумался, как после этого всего ты все еще осталась со мной... Ну, эта тема с Яной, то с Мариной, то опять с Яной. Я знаю, что это в прошлом, но... Я всё равно не сильно понимаю, чё ты еще рядом со мной и за что я тебя такую заслужил.

Лата нахмурилась. Во его унесло!

— Ты точно уверен, что ты меня вообще заслужил?

— Нет, как раз таки наоборот. Не понимаю почему ты все еще со мной.

— Потому что ты балда самая натуральная, а мне такие нравятся, — усмехнулась Лата.

— Ах значит я балда? — деланно обиделся Кисляк, — Проблемный мальчик?

— Был им, во всяком случае. Да и... Не забывай, «синдром порядочного мальчика-а-а».

— Ты считаешь, что я в него за это время уже успел переквалифицироваться?

— Больше чем уверена, что нет, но ты подаешь больш-и-и-и-ие надежды!

— А если серьезно?

— А если серьезно, то я с тобой из-за твоей своевольной живости. Твоей живости во всем и авантюризма. И тонкого юмора. И... из-за того, что ты настоящий. Без всяких заискиваний и лобызаний, без вранья, без какой-то надутости... Сейчас.

— Но, — Андрей замялся, — тебе ведь никогда не нравились такие парни, как я, верно ведь?

Лата усмехнулась. Чувствуется рука «своих-не-предаём», в простонародье именуемая ВасГеном.

— Как раз таки нравились, но я просто с ним не встречалась. Боялась, наверное... быть обманутой и все в этом роде.

Андрей продолжал отстаивать своё:

— Да, но ты все еще стоишь здесь.

После нескольких минут напряженного молчания, от которого было нереально куда-то деться, Андрей почесал затылок, а после нахмурился:

— Я просто... Я смотрю на окружающих и я не понимаю. Вот есть же Костров весь из себя дохрена порядочный, Егор — верный и преданный, собаки просто позавидуют, плюс к тебе неровно так подыхивал мне в спину, тот же Назаров, который на тебя откровенно слюни пускал, и тут твой выбор падает на меня. Я... Я большинство времени предполагал, что тебе нравятся именно такие, как Егор и...

— И это тоже правда, но я все еще стою здесь, — она улыбнулась, — и я все еще вместе с тобой, потому что... Да просто потому, что я без тебя уже не могу, не знаю. Егор классный парень, и Саша огонь, а Вадик вообще превосходный, но мне они все не нужны. Мне нужен ты. Именно такой, взбалмошный, порой резкий, игривый и... мой. Ты такой, какой ты есть. Потому что ты мое личное исключение. Исключение из всех правил... Да и именно с тобой я могу быть собой. Только с тобой я могу прорыдаться вдоволь и нахохотаться также, не скрывая свои настоящие эмоции за сарказмом и всякими шуточками, хотя периодически люблю в это ударяться и рада, что ты это поддерживаешь.

Личное исключение. Надо же, ей так запала эта фраза в сердце? Он и не думал. У него перехватило дыхание: Андрей и не подозревал, что Лата относится к нему настолько трепетно. Хотелось одарить ее все тем же да вдвойне, но он не торопился это делать: публике лучше не слышать откровения Кисляка.

Эх. Вот его бы воля — так бы держал ее и не отпускал!

Вместо чего-то милого и трепетного в ответ он, как обычно, решил пошутить:

— Твою мать, Лат, я щас расплачусь.

Лата усмехнулась и стукнула его по плечу, намекая прекратить.

Еще минуту назад Лата густо покраснела от своих же слов в сторону Андрея, а точнее от его возможной реакции на ее откровенный крик души, а сейчас краску с лица как рукой сняло — шутка Андрея как обычно тонизировала всё.

— Какой ты неромантичный, Кисляк, а?!

— Я твой, — усмехнулся он. Лата заулыбалась во все тридцать два зуба и быстро чмокнула его в нос. Андрей сморщил нос от влаги и засмеялся.

Кисляк эффектно и даже неожиданно крутанул Лату в воздухе, а после этого близко прижал к себе. Лата не растерялась: обвила его шею руками и слегка коснулась своим носом его щеки, а после едва коснулась его губ в манящем и точно дразнящем жесте, но затем намеренно отстранилась.

Андрей с особым удовольствием наблюдал за всеми ее действиями и реагировал с нескрываемой улыбкой, пытаясь как можно скорее перехватить ее верхнюю губу, но она не позволяла ему такого шанса, а он особо не расстраивался: такая заманчивая игра ему нравилась не меньше их поцелуев.

Когда Лата отстранилась, его глазах мелькнула тень восхищения ею, и она весело засмеялась. Андрей не позволил ей заговорить первой и начал диалог сам, не переставая улыбаться, но тон повествования был весьма серьезен:

— Так, Алинка с Мишкой поженились... Жду не дождусь кто будет следующий окольцованный у нас в команде... — он помедлил с продолжением, а затем сразил ее одним предложением наповал: — Латк, а давай-ка мы будем следующими?

Лата отреагировала без поспешного и даже мимолетного удивления: шутки Андрея, такие, как, к примеру, эта, стали привычным делом, но все же не теряли своего шарма. Ответить она решила веселым тоном, и весь ее вид показывал, что она не воспринимает его всерьез: ее взгляд блуждал по его лицу, очень часто встречаясь с его губами, такими манящими и притягательными. Девушка боролась с большим желанием покусать их прям здесь, а посему, закусив свою губу в предвкушении, ответила:

— Андрей, мы знакомы без году неделя.

Парень отвечал даже не глядя ей в глаза: сейчас ей в принципе было трудно заглянуть в глаза, ведь Лата стремилась как можно быстрее вовлечь его в поцелуй, дразня покусыванием собственной губы. Велик соблазн, но Андрей удержался — должен был ей ответить.

— Ошибаешься, — на полном серьезе ответил Андрей, — Мы с тобой знакомы 8 месяцев и 10 дней.

Лата отстранилась от него на небольшую дистанцию и улыбнулась своей широкой улыбкой.

Он помнит! Он, черт возьми, помнит!

Даже она запамятовала, а, если честно, даже не напрягалась: даты для нее особой роли не играли, хотя приятно было знать, что хоть кто-то из них вообще запомнил тот день. Это трепетно, что ли. Девушка открыто изумилась:

— Как ты помнишь такую точную цифру?

Андрей стрельнул в нее один свой проницательный взгляд, а затем отвел его же в сторону. Говорить или нет? Портить ли этот трепетный и романтичный момент? В любом случае, она с него с живого не слезет, пока не узнает — всю душу вытеребит, уже проверено. А значит выхода нет.

Он тяжело сглотнул.

— За день до того, как ты объявилась в нашей с парнями раздевалке, было ровно четыре года, как не стало мамы.

Лата приоткрыла рот, и тут же его закрыла. Вот уж неожиданная развязка истории!..

Кажется, она перешла существующую грань.

— Андрей...

Лата с Андреем никогда особо не общались на эту тему, но она знала, что это очень зудящая и еще не зажившая рана, а посему лишний раз не трогала — знала же по себе, что лучше не нагнетать.

Она притянула его к себе и коснулась своим лбом его лба.

— Андрей... Мама гордится тобой. Ее сын такой перспективный и подающий надежды нападающий... да и... устремивший свой жаркий пыл, — она заиграла бровями, пытаясь отвлечь его и направить мысли в иное русло.

Андрей вдруг неожиданно выдал мысль, которая давно покоилась в его голове:

— Ты бы ей тоже обязательно понравилась.

Лата усмехнулась.

Ну, может быть. Вот ее родители бы изначально вряд бы оценили Андрея, а сейчас... Был бы шанс... Был бы. Если бы мог бы быть.

Вот могла ли она вообще хоть когда-нибудь представить, что вместо теплой уютной московской квартирки недалеко от центра предпочтет маленький городок в Подмосковье, лишится родителей, сменит работу, и, наконец безбожно влюбится в такого, как Андрей? Вот думала ли она, что из-за нее и за ее честь будут драться? Что за нее так будут состязаться?

В голове эта история слабо вязалась, а представления, которые ныне стали явью, меркли на фоне реалий, но вся эта история казалась самой правильной из всех, которые с ней только случались. Быть с Андреем казалось... таким правильным и нужным. И комфортным. И уютным, несомненно.

Лата задумалась: дом — точно ли это здание, в котором тебе уютно и в котором ты проживаешь? Точно ли это место, здание, помещение?.. А не люди ли это?

А Лата снова осознала, что дом — это не какое-то определенное место, это люди. Близкие люди, которые создают уют и комфорт, который заставляют чувствовать тебя лучше даже в самые потрясающие дни. И теперь у нее плюс один «дом» — Андрей. Андрей — ее дом, в котором всегда уютно и тепло.

Вот мог бы Андрей вообще хоть когда-нибудь себе представить, что остепенится? Да еще так быстро и как-то весьма неожиданно. Пока непонятно как надолго и насколько прочная эта связь, но факт один: ему с ней хорошо и уютно. И очень интересно. А последнее держит и связывает прочнее.

Макеева едва заметила, как выпала из реальности на минуту так точно, подумывая о родителях и сложившейся ситуации.

Теперь же зал окутала приятная медленная лаундж музыка и молодые и интересные с только что найденными спутницами вырисовывали круги на танцполе, присоединяясь к Лате с Андреем.

Замять неловкую, хотя в какой-то степени довольно приличную паузу нужно было чем-то.

Время рандомных вопросов, которые давно терзают душу.

— Никогда не возникало желания или пристрастия бросить всё и рвануть домой?

— Куда? — грустно хмыкнула Лата в ответ, — В стены, где абсолютно все окутывает нынче болезными воспоминаниями?

В ее фразе он сумел почувствовать ту самую боль, которую он испытывал при потере мамы. Андрей мысленно отметил, что квартира, которая наверняка до сих пор пропитана маминым запахом и воспоминаниями о ней, осталась нетронута. Виктор Анатольевич оставил эту квартиру и очень редко в нее наведывался — слои пыли вещали именно об этом, а вот Андрей частенько туда захаживал, а затем, ощущая всю ту боль от потери, возвращался к себе на съемную и принимал решение съехать и с этой квартиры.

Он кивнул.

— Ну да, не подумал.

Лата опустила взгляд, а затем неожиданно его перевела на Андрея и зачарованно промолвила:

— Да и... сейчас у меня есть одна значительная причина, из-за которой я должна остаться в Подольске.

— И я ее знаю? — на его лице появилась очаровательная улыбка, которая уже однажды перебила доводы рассудка.

— Ну, — Лата наклонила голову набок и таинственно улыбнулась, — Ты знаешь его имя.

— И каждый день его слышу? — Андрей, будучи полностью доволен собой, заиграл бровями.

Лата уверенно проговорила, не смея даже отвести взгляд от его глаз:

— И даже каждый день видишь его, проходя возле всевозможных кристальных и прозрачных поверхностей.