крайности сходятся//Ли Дон Ук

Хочу сразу предупредить: в этом фанфике характер Ли Дон Ука будет немного изменен, но это необходимо для развития сюжета.
По объему он будет примерно таким же, как и прошлый, а возможно, даже и больше...

Приятного вам чтения!❤️

О, что может быть хуже проспавшего будильника? Пожалуй, ничего. Джин Хён, с трудом разлепив свои большие, сонные глаза, медленно потянулась и, полусидя, вперилась взглядом в одну точку на стене. Её разум ещё цеплялся за остатки сна, когда смутное ощущение чего-то неправильного прокралось в её сознание.

"Я что, проснулась раньше будильника?" — сонно подумала она, интуитивно поворачиваясь к окну. Улица за стеклом была подозрительно яркой. Это было совершенно не похоже на привычное предутреннее мерцание, к которому она привыкла. Ощутив легкий укол тревоги, Джин Хён судорожно потянулась к телефону, лежавшему на прикроватной тумбочке. Яркий экран безжалостно высветил цифры: 10:30 утра.

— Твою ж мать!— вырвалось из нее пронзительным, почти отчаянным криком, разорвавшим утреннюю тишину комнаты. В тот же миг она, будто подброшенная неведомой силой, встала с кровати. В 8:00 она должна была быть уже на пробах, а до места назначения — целых двадцать минут дороги! От осознания катастрофы Джин Хён вцепилась обеими руками в голову, чувствуя, как мир вокруг рушится. Словно одержимая, она рванула в ванную, благословляя небеса, что хотя бы помыла голову накануне вечером. Одной проблемой меньше в этом наступившем хаосе.

Обычно брюнетка предпочитала минимализм в макияже, позволяя своей естественной красоте сиять без лишних прикрас. Она обходилась лишь лёгким прикосновением туши к своим длинным, изогнутым ресницам и нежным оттенком на пухлых губах, который лишь подчёркивал их природную сочность. И этого было вполне достаточно.

Несмотря на столь скромные усилия, Джин Хён обладала поистине пленительной внешностью. Её яркие, чёрные волосы до плеч, ниспадающие мягкими, естественными волнами ярко создавали контраст с её светлой кожей. Особенно выразительны были её большие, глубокие карие глаза — настолько чистые и доверчивые, что невольно напоминали взгляд любопытного щенка. Аккуратный, немного вздёрнутый носик гармонично дополнял миловидные черты. Даже без единого грамма косметики, она была невероятно милой, очаровательной и притягательной, излучая свежесть и естественную симпатию.

Джин Хён быстро умылась холодной водой, пытаясь стряхнуть остатки сна и паники, затем тем же темпом почистила зубы. Едва коснувшись ресниц тушью и придав своим пухлым губам легкий оттенок, она уже протянула руку за расческой. Мягкие, шелковистые волосы послушно легли, пока она спешно проводила по ним несколько раз, и вот уже брюнетка неслась к гардеробу.

Не было времени на раздумья о стиле, лишь на мгновенный выбор, что позволит ей выглядеть презентабельно, но при этом одеться максимально быстро. Её взгляд упал на простые, но элегантные серые брюки с широкими штанинами и низкой посадкой. Они не только сидели на ней безупречно, но и удивительно красиво подчёркивали хрупкую, тонкую талию. В довершение образа Джин Хён надела светлую, облегающую кофточку, которая идеально села по фигуре, не сковывая движений и придавая ей утонченный вид.

Бросив быстрый взгляд на часы, висящие на стене, она увидела 10:40.
— Черт...— тихо прошептала она. Схватив первую попавшуюся сумочку, Джин Хён почти вылетела из дома, едва успев захлопнуть за собой дверь.

Мгновенно поймав такси, она нырнула на заднее сиденье.

***

Когда такси резко остановилось у здания, сердце Джин Хён сжалось в предвкушении. Она ожидала увидеть то, что обычно сопутствует крупным кастингам: нескончаемую, километровую очередь, которая, извиваясь, тянулась бы по всей улице, заполняя тротуар людской рекой надежд и волнения. Но вместо этой привычной картины перед её глазами предстало нечто совершенно иное, почти сюрреалистическое. У входа стояли лишь жалкие несколько человек — всего пять девушек, которые, судя по всему, только что покинули здание и теперь отчаянно пытались успокоить друг друга. Их плечи сотрясались, а лица были искажены плачем.

Нахмурившись, брюнетка почувствовала, как внутри зарождается нехорошее предчувствие. Это было настолько далеко от её ожиданий, что казалось дурным знаком. Осторожно, словно боясь нарушить хрупкую атмосферу их горя, Джин Хён подошла ближе. Её взгляд был максимально внимательным, проницательным, стараясь не упустить ни единой зацепки, ни малейшей детали, которая могла бы объяснить происходящее.

— Всё в порядке? — её голос прозвучал мягко, почти шепотом, полный искренней заботы и осторожного любопытства.

На её слова все девушки медленно подняли заплаканные глаза и уставились на Джин Хён, а затем, словно по команде, вновь разрыдались с новой силой, делясь своим отчаянием. Та, что стояла ближе всех к Джин Хён, с трудом подавила очередной всхлип и, сквозь дрожащие губы, еле слышно проговорила:

— Ты же на кастинг, да? — её голос был тонок и хрупок, как натянутая струна.

Джин Хён коротко кивнула, не отрывая взгляда от её полных слёз глаз, и девушка, убедившись в её молчаливом согласии, глубоко вдохнула, готовясь продолжить.

— Режиссер... — начала девушка, её голос снова дрогнул, и она словно задыхалась от нахлынувших эмоний. Казалось, ей было физически больно произносить эти слова, настолько сильным было её негодование. — Да ладно! И другие люди из съемочной команды просто... и... изверги!-

Последнее слово, "изверги", вырвалось из неё с такой надрывной болью и яростью, что казалось, оно пронзило воздух. Её глаза, полные свежих слёз, сверкнули от обиды. Она сжала кулаки, продолжая сбивчиво, но с явным негодованием: — Они не дали нам даже закончить сценарий, не дали произнести и пары фраз! А уже наорали... и выгнали...

Последние слова были сказаны почти неразборчиво, потонув в очередном приступе рыданий. Девушка упала на плечо подруги, и они снова сотрясались от беззвучного плача.

По телу Джин Хён пробежал небольшой, но заметный тремор, словно её собственная нервная система отреагировала на чужой шок. Пальцы едва заметно дрогнули. Услышанное было настолько диким и неслыханным, что её мозг отказывался это воспринимать. *Наорали и выгнали, не дав закончить?* Это было не просто грубо, это было беспрецедентно и абсолютно непрофессионально. Стараясь сохранить хотя бы видимость спокойствия, чтобы не выдать своего потрясения, Джин Хён лишь медленно, почти инстинктивно, отошла от плачущих девушек на несколько шагов. Она не знала, что сказать. Постояв ещё пару секунд, словно застыв между шоком от услышанного и собственной решимостью, Джин Хён наконец-то приняла решение. Тяжело вздохнув, она окончательно решила всё-таки пойти на этот кастинг. В конце концов, какая разница, что там происходит? "Возьмут — значит, возьмут, не возьмут — значит, не возьмут", — эта фраза, простая и немного фаталистичная, всегда служила ей своеобразным щитом от разочарований. Она никогда не строила больших надежд, чтобы потом не расстраиваться.

Для неё весь этот кастинг был изначально чем-то вроде эксперимента, легкой прихоти. Джин Хён подала заявку лишь *ради забавы*, без особого энтузиазма и уж тем более без расчёта на успех. Именно поэтому она была искренне, по-настоящему удивлена, когда узнала, что её кандидатуру вообще рассмотрели и пригласили на прослушивание. Она даже не вникала в детали проекта, не знала, кто станет главным героем, или даже кто будет её партнёром, если вдруг её выберут. Всё, что ей было известно, это то, что фильм будет "какой-то любовный". Впрочем, сейчас, глядя на заплаканные лица у входа, все эти детали казались абсолютно неважными. Её целью было просто пройти, сделать то, что от неё требуется, и пусть будет что будет.

Потянувшиеся двадцать минут ожидания у двери казались целой вечностью, наполненной глухой тишиной, изредка прерываемой неясными звуками, доносившимися изнутри. Несмотря на свою показную безмятежность и отсутствие больших ожиданий, Джин Хён ощущала легкое, почти незаметное покалывание нервозности в кончиках пальцев. Когда наконец настала её очередь, и едва слышный сигнал оповестил об этом, она медленно, с легким тремором в руках, потянулась к ручке двери.

Дверь со скрипом поддалась, открывая перед ней не просто комнату, а полноценную драму. Прямо напротив входа, в центре просторного, залитого светом помещения, разворачивалась сцена, достойная отдельного фильма ужасов. Крупный, на вид лет пятидесяти, мужчина с багровым лицом и жестким взглядом, который буквально сочился презрением, стоял в угрожающей позе и лишь говорил:
— Ты бездарная! Ты никогда не получишь эту роль, слышишь?! Никогда! - Девушка, побледневшая и дрожащая, пыталась что-то пролепетать в ответ, но её голос тонул в потоке его ярости, и её плечи сотрясались от сдерживаемых рыданий.

Джин Хён тяжело сглотнула, ощущая, как комок подкатывает к горлу. Атмосфера в студии была гнетущей, насыщенной чужим горем и неприкрытой агрессией. Было очевидно, что, кроме неё и этой несчастной девушки, здесь больше никого не было из претенденток. Пустота помещения лишь усиливала ощущение безысходности и одиночества.

Наконец, сломленная девушка, не выдержав напора, развернулась и, прикрыв лицо руками, с громким всхлипом бросилась прочь из студии, исчезнув за дверью. В наступившей тишине, нарушаемой лишь стуком её удаляющихся каблуков, мужчина медленно перевёл свой тяжёлый, оценивающий взгляд на Джин Хён, которая стояла неподвижно, будто приросшая к месту, мысленно анализируя и взвешивая всю эту отвратительную ситуацию. Она не двигалась, её лицо было непроницаемо, но внутри все вибрировало от скрытого напряжения.

— Вы чего так далеко стоите? Подойдите ближе, — произнес он, его голос был мягче, чем до этого. Рядом с ним, словно мрачные статуи, стояла небольшая группа людей — пара женщин и пару мужчин Их молчание и пристальные взгляды добавляли давления.

Джин Хён, не дрогнув, но двигаясь с удивительной для такого стресса быстротой, преодолела расстояние, разделявшее их, и подошла к ним. Она остановилась в нескольких шагах от стола, на котором лежали какие-то бумаги, и молча, прямо и вызывающе уставилась на мужчину, не отводя взгляда. В её глазах не было ни страха, ни покорности, лишь холодная, но пристальная оценка.

Джин Хён, с неожиданной для себя решимостью, быстро преодолела расстояние, разделявшее её от стола жюри.

Мужчина, которого она уже мысленно нарекла "режиссером", не отводил взгляд. Его лицо, до этого искажённое гневом, теперь казалось непроницаемым, а взгляд – холодным и оценивающим.
— Итак... — произнёс он, его голос по-прежнему был резким и лишённым каких-либо тёплых интонаций. — Как вас зовут? Сколько вам лет?

Вопрос был настолько банальным и обыденным после всей той драмы, что Джин Хён невольно хмыкнула – короткий, почти неслышный звук, означавший лёгкое удивление или даже долю презрения. Несмотря на внутреннее напряжение, она старалась не показывать своего состояния.
— Джин Хён... Ён Джин Хён, — произнесла она, чётко проговаривая своё полное имя. — 34 года.

Пока она говорила, по её пальцам пробегал едва заметный, предательский тремор, но кареглазая девушка приложила все усилия, чтобы скрыть его, держа руки неподвижно вдоль тела. Она продолжала смотреть прямо в глаза мужчине, который, судя по всему, и был главным здесь – режиссером. К её удивлению, его взгляд, до этого такой безразличный и надменный, теперь казался... заинтересованным. Словно он впервые за долгое время увидел что-то необычное, что-то, что выбивалось из привычного ряда. Его глаза задержались на ней чуть дольше обычного, изучая, оценивая не только её внешность, но и ту невозмутимость, с которой она держалась в этой напряжённой атмосфере. Группа людей рядом с ним тоже молча наблюдала, их лица были столь же непроницаемыми, но в воздухе повисла едва уловимая нотка ожидания.

— Аа... да, всё вижу, — пробормотал мужчина, и, казалось, в его голосе проскользнула едва уловимая нотка чего-то, похожего на одобрение или, по крайней мере, признание. Он быстро пробежался взглядом по своим записям, видимо, сверяя её возраст и имя. Затем, не теряя времени, он резко протянул ей один из лежавших на столе листов бумаги.

— Ну что ж, Ён Джин Хён, продемонстрируйте, что вы умеете, — произнёс он, и в его голосе прозвучало что-то среднее между вызовом и холодным любопытством.

Джин Хён приняла листок. Бумага была плотная, чуть шершавая на ощупь, и от неё пахло типографской краской. Едва её пальцы сомкнулись на листе, она мысленно начала быстро пробегать глазами по написанному тексту. Это был небольшой отрывок диалога, несколько реплик, но что-то в них настораживало. Она читала, и её брови медленно, почти незаметно сводились к переносице. Вроде бы текст был несложным, даже банальным любовным клише: пара фраз о расставании, о разбитом сердце, о невозможности быть вместе. Никаких тебе сложных эмоциональных переходов или драматических монологов, только простая, казалось бы, сцена. "Где подвох?" — эта мысль молнией пронзила её сознание. Зная предыдущую реакцию режиссера, она была уверена, что простота текста – это лишь прикрытие, ловушка.

Не теряя ни секунды, Джин Хён взяла листик в одну руку, другую, свободную, приготовив для жестикуляции. Её взгляд сфокусировался на строчках, а голос, до этого спокойный и ровный, вдруг наполнился той самой надрывной тоской, которую требовал сценарий. Она начала читать, не просто произнося слова, но вкладывая в каждое из них боль и отчаяние. Её лицо менялось: брови выразительно изгибались, глаза наполнялись невысказанной печалью, а уголки губ едва заметно опускались. Руки, которые ещё мгновение назад слегка подрагивали, теперь ожили, подчиняясь внутренней мелодии её игры. Они плавно поднимались, словно пытаясь удержать ускользающие воспоминания, или опускались, демонстрируя бессилие и отчаяние.

К концу чтения, на последних словах, из глаз Джин Хён хлынули настоящие слезы. Они прозрачными ручейками потекли по щекам, оставляя мокрые дорожки и темнея заметными пятнами на белоснежной кофте.

Закончив, Джин Хён не спешила. Медленно, с едва заметным движением, она провела тыльной стороной ладони по лицу, стирая влагу. Затем, осторожно, почти выжидающе, подняла взгляд на членов комиссии. Стоявшие неподалёку люди, до этого казавшиеся безучастными, расширили глаза в немом удивлении. Они замерли, как статуи, их лица выражали смесь потрясения и восхищения.

Рядом с режиссером, чуть поодаль, стоял мужчина, который казался ровесником самой Джин Хён – или, возможно, лишь немного старше. Он был на удивление симпатичен: темные, почти черные волосы с легким каштановым отливом, были аккуратно уложены, небрежно, но красиво спадая на лоб. Его взгляд, до этого такой же непроницаемый, как у остальных членов жюри, теперь был невероятно внимательным, даже *изучающим*. В нем не читалось осуждения или восхищения, лишь глубокая сосредоточенность. Было абсолютно невозможно понять, что он думал о Джин Хён, какие мысли проносились в его голове, глядя на её только что завершившуюся игру.

Режиссер же, который до этого момента был воплощением суровости, молчал. Он лишь пронзительно долго смотрел Джин Хён прямо в глаза, словно пытаясь разгадать какую-то загадку, спрятанную в глубине её зрачков. Этот взгляд длился несколько томительных секунд, наполненных напряжением и ожиданием. Затем, совершенно неожиданно, он начал тихо, но отчетливо хлопать в ладоши. Один хлопок, второй, третий... каждый звук эхом отдавался в тишине студии, звуча как приговор или, наоборот, как благословение.

— Наконец-то! — произнес он, и голос его, до этого грубый и резкий, вдруг стал значительно мягче, ну почти..
— Единственный за весь день талантливый человек.-

Джин Хён едва верила своим ушам. На его обычно черством, суровом лице, казалось, промелькнуло что-то наподобие улыбки – легкая, неуверенная складка в уголках губ, которая смягчила резкие черты. Это было настолько неожиданно, настолько далеко от её худших предположений и от того, что она только что видела, что Джин Хён замерла. Она стояла как вкопанная, абсолютно неподвижная, и лишь чуть приоткрыла рот, пытаясь осознать происходящее. Слова застряли в горле, она совершенно не знала, что сказать в ответ на такие слова.

— Госпожа Ён Джин Хён, — голос режиссера, хотя и оставался властным, звучал теперь с оттенком почти непривычной мягкости. — Мы вам потом перезвоним. Если будут какие-то вопросы, звоните сюда.

Он протянул ей маленькую, аккуратно сложенную бумажку. Джин Хён, всё ещё пребывая в легком ступоре от такой неожиданной похвалы, механически взяла её. Бумажка была холодной и гладкой на ощупь. Она мгновенно скользнула ею в карман своих брюк, даже не взглянув на номер, словно это был не более чем фантик. Затем, сбитая с толку, она снова подняла взгляд, переводя его с режиссера на остальных членов комиссии, пытаясь осознать происходящее.

И тут раздался голос.
— Чего? — произнес тот самый мужчина, что стоял рядом с режиссером. Его до этого внимательный и загадочный взгляд нахмурился, а черты лица, которые Джин Хён успела отметить как "симпатичные", напряглись. Он был действительно хорош собой: высокие скулы, четко очерченная линия подбородка и выразительные глаза, цвет которых сложно было определить – то ли очень темный карий, то ли почти черный.

Сейчас же его брови были сведены, а тон стал возмущенным, даже слегка агрессивным.
— Мы тут уже с самого утра стоим, и вы так быстро уже «взяли», грубо говоря, эту девчонку? Может, она и играет неплохо, но вы даже не знаете её! — Его слова прозвучали как упрек, брошенный прямо в лицо режиссеру. Он смотрел на Джин Хён с явным неодобрением, словно она была какой-то ошибкой.

Джин Хён невольно слегка наклонила голову вбок, услышав его протест. "Эх, не стоило ему рот открывать, таким милым был..." — мысленно вздохнула она, отмечая про себя, как быстро очарование сменяется разочарованием, когда привлекательный человек начинает говорить то, что ей не нравится. Впрочем, эта мысль промелькнула лишь на мгновение, не отвлекая её от основной, главной загадки – что же, черт возьми, происходит на этом странном кастинге.

— Значит познакомимся на съемочной площадке, не беспокойся, Дон Ук, — небрежно отмахнулся режиссер. Он был совершенно уверен в своем решении и не собирался его обсуждать.

Дон Ук, услышав это, резко перевел свой взгляд на Джин Хён. В его глазах читалась смесь удивления, досады и какого-то странного, почти ребяческого негодования. Он смотрел на неё, словно она была его самым ужасным человеком в мире, а не просто участницей кастинга.
— Вы свободны, можете идти, — отрывисто бросил он, его тон был холоден и лишен какого-либо намека на вежливость. В отличие от режиссера, он явно не собирался скрывать своего недовольства.

Джин Хён, не ожидая дальнейших указаний, коротко кивнула, в легком поклоне выражая и благодарность, и желание поскорее исчезнуть. Она поспешила к двери, и каждый шаг давался ей с трудом. По её ногам пробежала неконтролируемая дрожь, словно мышцы внезапно утратили всю свою силу после пережитого эмоционального напряжения. Выйдя из помещения, она почти бегом преодолела коридор, стремясь как можно скорее оказаться на свежем воздухе.

Оказавшись на улице, под небом, которое казалось обыденным и равнодушным к её внутреннему смятению, Джин Хён наконец позволила себе выдохнуть. Её разум был в полнейшем хаосе. Она никак не могла понять, что только что произошло. Неужели она действительно так хорошо сыграла? Или же сценарий был настолько прост, что любая актриса справилась бы с ним? Но нет, она ведь вложила душу в эту маленькую роль, и слезы были искренними. Все это казалось невероятным, невозможным, слишком легким и быстрым после того, как она провела двадцать минут, слушая крики режиссера и видя слезы другой девушки.

И еще этот мужчина... «Дон Ук». "Лучше бы он молчал, а так испортил всю свою красивую оболочку", — пронеслось в её голове с легким раздражением. Его привлекательная внешность мгновенно померкла в её глазах, стоило ему открыть рот и высказать столь неприкрытую зависть или неодобрение. Его слова прозвучали так резко, так мелко, что даже его смазливое личико, теперь казались обманчивой маской.

Брюнетка достала телефон, вызвала такси, и вскоре серебристый автомобиль уже скользил по городским улицам. Устроившись на заднем сиденье, Джин Хён откинулась на спинку, закрыв глаза. Она погрузилась в глубокие размышления, перебирая в памяти каждую деталь произошедшего: от дрожащих рук у двери до пронзительного взгляда режиссера и возмущенного голоса Дон Ука. Это был странный, необъяснимый кастинг, и его итог оставлял больше вопросов, чем давал ответов.

****

Прошло несколько дней – мучительно долгих, тягучих дней, каждый из которых казался бесконечностью. Кареглазая девушка проживала их в постоянном напряжении, нервно прислушиваясь к каждому звуку, к каждому уведомлению телефона, ожидая того самого, заветного звонка. Беспокойство и неопределенность истощали её нервную систему, и к концу второго дня она уже была на грани отчаяния. "Наверное, это был просто пустой звук", — шептала она себе, пытаясь унять нарастающую тревогу.

Наконец, не в силах больше находиться в подвешенном состоянии, Джин Хён приняла решение двигаться дальше. Она уже записалась на следующий кастинг, который должен был состояться сегодня, и решила, что пора сосредоточиться на нем. С решимостью, скрывавшей глубокую печаль, она начала одеваться, выбирая строгий, но элегантный наряд, готовясь к новому испытанию.

В тот самый момент, когда она застегивала последнюю пуговицу на блузке, раздался пронзительный звонок её мобильного телефона. Звук был настолько неожиданным, что Джин Хён вздрогнула. Ее сердце сделало сумасшедший кульбит, а по телу пробежала волна адреналина. Руки непроизвольно задрожали, когда она потянулась к телефону, лежавшему на прикроватной тумбочке. Взглянув на экран, она увидела незнакомый номер. Сердце забилось еще сильнее, угрожая выпрыгнуть из груди. Это могло быть что угодно: рекламный звонок, ошибка, или...
Не раздумывая ни секунды, она нажала на кнопку приема вызова и моментально поднесла телефон к уху.

— Алло? — голос Джин Хён прозвучал немного сдавленно, но она старалась держаться прямо, всем своим видом пытаясь скрыть нарастающее волнение.

На другом конце провода раздался спокойный, официальный женский голос, лишенный каких-либо эмоций.
— Добрый день, госпожа Ён Джин Хён. Вы прошли кастинг. Не могли бы вы подойти сегодня в **** и подписать бумаги? Подойдите к семи часам вечера.

Слова прозвучали как удар грома среди ясного неба. "Вы прошли кастинг." Эта фраза эхом отдавалась в её сознании, оглушая и лишая способности мыслить. Глаза Джин Хён расширились до предела, она почувствовала, как телефон выскальзывает из её дрожащих пальцев. Ей потребовалось усилие воли, чтобы крепко сжать его.
— Д-да! Конечно! Я буду! — выпалила она, голос дрожал от невероятного облегчения и дикого восторга, смешанного с недоверием. Ей казалось, что она сейчас вот-вот разрыдается или засмеётся от счастья.

Не дожидаясь ответа, Джин Хён резко сбросила трубку. Телефон упал на мягкую постель, а она сама, всё ещё ошеломленная, стояла посреди комнаты, не в силах поверить в произошедшее. Мир вокруг словно заиграл новыми, яркими красками.

С каждым шагом, который Джин Хён делала по направлению к кухне, её тело словно невесомо пружинило. Она едва сдерживала себя, чтобы не пуститься в настоящий танец – танец победы, танец невероятного облегчения. Её губы растянулись в широкой, искренней улыбке, глаза сияли от небывалого счастья.

Её рука потянулась за охлажденной бутылкой шампанского, которая, казалось, ждала именно этого момента. С легким, но торжественным хлопком пробка вылетела, и пена, похожая на маленькое облако радости, поднялась над горлышком. Джин Хён аккуратно, чтобы не расплескать ни единой драгоценной капли, наполнила высокий стеклянный бокал. Кареглазая девушка поднесла бокал к губам, сделала первый, смакующий глоток и закрыла глаза. Чистое, незамутненное блаженство разлилось по её телу.

Это был беспрецедентный момент в её жизни. Впервые её пригласили не просто на проект, а на что-то *крупное*, что-то, что ощущалось как прорыв. И самое главное – на главную роль! Мысль об этом заставляла её сердце ликовать. Все годы упорного труда, бесчисленные прослушивания, отказы, разочарования – всё это казалось ничтожным по сравнению с этим одним, ошеломляющим успехом.

Но эйфория была коварна и мимолетна. Внезапно, словно ледяной душ, её накрыла резкая, тревожная мысль. "Стоп", — вырвалось у неё в голове, и её лицо мгновенно изменилось. Улыбка сползла, глаза распахнулись в тревоге, а брови нахмурились. В этот момент она кое-что осознала: "А с кем я буду работать?" Главная роль означала наличие партнера, и от того, кто им окажется, зависело многое. Это мог быть кто угодно – от дружелюбного профессионала до кошмарного тирана.

Судорожно, почти панически, Джин Хён схватила свой телефон, лежавший на столе. Пальцы, едва слушавшиеся от волнения, принялись лихорадочно набирать запросы, ища любую информацию об этом проекте. Она просмотрела десятки новостных статей, форумов, кастинг-листов, сердце колотилось где-то в горле, отбивая тревожный ритм.

И вот, на одном из сайтов, её взгляд зацепился за знакомое имя под заголовком "Главный мужской персонаж". Когда она увидела его — Ли Дон Ук — её глаза чуть на лоб не полезли.

— Это он?! — Громкий, почти визгливый возглас вырвался из её груди, наполняя тихую квартиру. Джин Хён не верила своим глазам, которые теперь были прикованы к изображению на экране телефона. Перед ней, на глянцевой фотографии, красовался Ли Дон Ук — тот самый мужчина, чьё лицо она так хорошо запомнила с кастинга. Тот самый, кто, едва она закончила своё выступление, тут же начал критиковать её, несмотря на очевидный восторг режиссера.

Она жадно вчитывалась в текст под фотографией. "Его зовут Ли Дон Ук... 37 лет, известный актер..." Каждое слово было как удар. Он не просто какой-то там случайный человек из комиссии, он известный актер...

— Твою мать... — тихо, но с нескрываемой яростью выругалась она, потирая глаза ладонью, словно пытаясь стереть увиденное. Но изображение не исчезало, и, убрав руку, она снова посмотрела на его фото. На нем он выглядел безупречно, с той самой укладкой и пронзительным взглядом, который она отметила ещё тогда. Красивый, да, но теперь эта красота казалась ей лишь оберткой для отвратительного характера.

"И как я с ним буду работать?" — эта мысль закружилась в её голове, подобно бешеному вихрю. — "Если он такой придурок..." Паника нарастала с каждой секундой, сдавливая грудь. Если он уже с первого взгляда её невзлюбил, если так открыто выражал своё недовольство её успехом, то что будет происходить на съемочной площадке? Каждый день превратится в пытку. А что, если по сценарию им придется целоваться? От этой мысли Джин Хён почувствовала, как по её телу пробежал нервный озноб. В воображении тут же возникли сцены, полные неловкости и отвращения.

— Ах!! — Громкий, резкий вскрик вырвался из её горла, полный отчаяния и неприятия. Не в силах больше смотреть на этот раздражающий образ, она резко метнула телефон куда подальше, и тот беззвучно приземлился на диванную подушку. Лишь бы не видеть его, лишь бы не думать об этом сейчас.

Взглянув на настенные часы, она увидела, что стрелки показывают уже шесть часов вечера. Пора было собираться. Джин Хён, ещё не оправившись от шока, поспешила одеться. На улице был приятный вечер, и, так как место встречи было не очень далеко, она решила пройтись пешком. Ей это нравилось гораздо больше, чем ехать в такси. Прогулка давала шанс хоть немного проветрить голову и привести свои мысли в порядок.