Я - злодей на съемках «Бесконечности»

Чжоу Ву с тревогой постучал в дверь хижины.

Эти экзорцисты мало что ему рассказали, а от чертового мера города он так и не сумел получить никакой информации, из-за чего он даже не знал, что сейчас происходит в этом деревянном доме. В нем мог быть человек, Инь-труп или даже сам БОСС.

Но ситуация в которой он оказался, была выше его сил, и у него не было выбора как действовать дальше.

Чжоу Ву сглотнул слюну, его сердце было готово выскочить из горла, и он чуть ли не кричал внутри себя: «Только не босс! Только не босс!» Он боялся, что если снова увидит эту крокодилью морду, то встретит свой конец в этом фильме.

Деревянная дверь скрипнула и слегка приоткрылась.

Чжоу Ву почувствовал, как холод пробежал по его голове, а тело быстро покрылось потом. Как только он подсознательно смирился с необходимостью закрыть глаза, до его ушей донесся не звук рассеченного от замаха острого клинка воздуха, а знакомый голос.

«Чжоу Ву?» — улыбнулся ему Чжо Юй: «Почему ты убежал, когда увидел меня в последний раз? Я не ожидал, что мы встретимся снова».

С тяжёлым сердцем Чжоу Ву открыл глаза и понял, что перед ним был действительно тот самый калека, более того, этот калека на самом деле не умер!

Это было просто невероятно...

«Я вижу привидение, или тебе действительно просто повезло...» — пробормотал Чжоу Ву, вытирая холодный пот со лба.

«Ты точно не видишь призрака», — легко ответил Чжо Юй, а затем с любопытством спросил: «Где Му Ин? Вы ведь выжили, да? Я видел только уведомление о смерти Ли Минфэна».

Чжоу Ву скитался до этого момента по миру, полному злобных людей, вместе с Му Ин, которая не была способна общаться. Поэтому когда он, наконец, снова увидел такого нормального человека, то внезапно почувствовал к нему сильную симпатию.

Он сдерживал все слова, которые хотел произнести, ведь сейчас не было времени, и он не забыл наставления экзорцистов.

Он смущенно краем глаза взглянул на священнослужителей, прячущихся в кустах. Чжоу Ву был уверен, что сейчас они были разочарованы, ведь то, что вышло наружу, было не БОССОМ, а просто еще одним бесполезным актером.

«Пока нам нет, смыла много говорить. Пойдём со мной, здесь небезопасно. Давай сначала сядем в машину». ‒ Чжоу Ву потянул Чжо Юя за руку и хотел оттащить его от дома, но, к его удивлению, сила Чжо Юя оказалась намного больше, чем он ожидал, из-за чего тот легко вырвался.

Чжо Юй втайне нахмурился, испытывая некоторое отвращение, но эта эмоция была скрыта от других и быстро сменилась задумчивостью: «Брат Чжоу, я могу сделать это сам, показывай путь».

Чжоу Ву не стал слишком много раздумывать на этот счет, он повернулся и уже собирался направиться к пикапу, которым управляли экзорцисты.

Хотя он и бросил Чжо Юя ранее, этот парень не выглядел человеком, который долго таил обиду, и он был единственным, с кем Чжоу Ву осмеливался общаться непринуждённо, поэтому он решил «проявить доброту» и спасти жизнь собеседнику.

Однако находившиеся в засаде экзорцисты так не считали.

«Клюнул на наживку. Всё так просто~

«Послушай, я же говорил тебе, что мэр слишком переживает, он сказал нам, что Чжо Юй был самым зловещим и хитрым злым духом, которого он когда-либо видел, но наш союз всё равно с ним быстро разберется».

«Он просто невежественный NPC. Но Чжоу Ву ещё глупее его. Он считает Чжо Юя своим хорошим товарищем по команде».

«Ха-ха-ха, жаль, что Человек-Крокодил не вышел из дома».

«Такого человека, который помогает злодею творить зло, следует отправить обратно к истинному пламени».

Несколько человек говорили тихими голосами, но их слова были полны уверенности и амбиций.

Потому что как только Чжо Юй сделает еще один шаг, он попадет в расставленную ими ловушку, каким бы сильным ни был его дух, после того как на его тело попадёт святая вода, его душа рассеется. Нет, по западным меркам, она вернётся обратно в ад!

Чжо Юй медленно катил свою коляску вперед, теперь в глазах этих охотников он был всего лишь слабым ягненком, или самой доступной добычей.

Так продолжалось до того момента пока колесо в конце концов не наехало на растяжку.

Со звуком «хлопка» прозрачная леска потянула поршень, и стеклянная бутылка, наполненная святой водой, быстро взорвалась, обдав всю икру Чжо Юя высококонцентрированной жидкостью.

Однако ожидаемых скорбных стенаний не последовало, Чжо Юй лишь в легком замешательстве уставился в землю и спросил Чжоу Ву: «Что это?»

Чжоу Ву хлопнул себя по бедру: «Чёрт возьми, я забыл упомянуть, мэр города нанял экзорцистов, они все актёры, так что тебе не нужно бояться».

Он пнул разбитую бутылку со святой водой: «Эта штука будет использована, для засады на БОССА. Кстати, как ты от него сбежал?»

«БОСС не любит убивать слабую добычу вроде меня». ‒ Чжо Юй тонко ухмыльнулся: «Только такие сильные люди, как ты, заслуживают стать его добычей».

Даже если Чжоу Ву был тупым, он все равно мог сказать, что слова Чжо Юя показались ему неправильными. Почему же они звучали так похоже на насмешку?

Но у него не было времени, как следует об этом подумать, так как их прервали.

«Значит, ты человек. Извини за оскорбление». ‒ Первым к ним подошёл грациозной походкой пожилой человек. Он был одет в рясу священника, и на его лице сияла тёплая улыбка. Один его взгляд вызывал желание у людей поговорить с ним по душам и признаться в содеянных грехах.

Ма Юаньань активировал навык своего персонажа, и его пассивная характеристика «Сострадание священника» вступила в силу.

«Кто ты?» ‒ Чжо Юй вежливо кивнул головой в знак приветствия Ма Юаньаню.

«Мой персонаж — экзорцист, приглашённый мэром города. Тот факт, что святая вода не навредила тебе, означает, что ты невиновен». ‒ Тон Ма Юаньнаня был полон сострадания: «Я рад, хорошо, что с тобой всё в порядке».

Члены Союза охотников за душами, прятавшиеся в кустах и наблюдающие за представлением, скривили лица: Фу, босс снова начинает дурачить людей.

Но ничего не поделаешь, информация данная им была неверной, этот чертов мэр, сказал, что Золотое озеро было занято двумя озлобленными призраками.

Выслушав описание мэра, они единогласно согласились, что Чжо Юй получил карту роли злого духа и был в сговоре с БОССОМ.

Поэтому они решили использовать товарища по команде Чжо Юя в качестве приманки, чтобы обманом заставить его выйти из хижины и казнить его святой водой, а если тот, кого выманят, и будет БОССОМ, то это было бы еще лучше.

Однако правда оказалась совершенно иной, чем они думали.

Чжо Юй не только не пострадал от святой воды, но и наоборот, выглядел послушным и мягким, что совсем не соответствовало тому, что рассказал им мэр города.

Поэтому капитану Ма оставалось только выйти и исправить эту ошибку.

Способность капитана обманывать людей могла быть весьма сильна, все они уже видели его навык в действии раньше, многие актеры погибли, потому что поверили словам капитана и были свободно им использованы.

Чжо Юй выглядел очень молодо, его определенно можно обмануть.

«Значит, мэр считает меня злым духом?» ‒ Чжо Юй, казалось, был искренне тронут снисходительным отношением священника: «Всё не так, я не злой дух! Просто у меня есть прошлое, связанное с Золотым озером...»

Взгляд Чжо Юя был меланхоличным и глубоко эмоциональным, когда он с волнением посмотрел на озеро, ностальгия в его тоне готова была вырваться наружу.

Сердце Ма Юаньаня дрогнуло.

Разум этого ребенка был нестабилен, роль захватила его разум, и он не мог ясно мыслить. Конечно же, он был инвалидом, без сил, и ах, как быстро он поддался влиянию своего персонажа....

На лице пожилого мужчины появилась легкая улыбка.

Разве это не подходящее время, чтобы пронюхать информацию?

«Не волнуйтесь, на этой съёмочной площадке мой долг — быть священником. Я буду отвечать за искоренение здесь зла. Разве тебя несправедливо обвинили?» — Праведно спросил Ма Юаньань.

«Отец ... не хотели бы вы послушать часть моего прошлого?» ‒ Чжо Юй откинул волосы за ухом, открыв глаза, которые, казалось, принадлежали прошлому.

В слегка хрипловатом и серьезном повествовании перед Ма Юаньанем развернулась трагическая судьба.

Сначала Чжо Юй и Аша встретились, узнали друг друга и стали полагаться друг на друга. Затем их признали виновными в хранении сокровища, которое так хотелось другим, из-за чего их даже лишили права на достойную жизнь.

«Я волочил сломанные ноги, полз по траве, следуя по кровавому следу, чтобы найти Ашу». ‒ Голос Чжо Юя дрожал, и его рыдания вызывали у людей сочувствие от всей души: «Осколки камней и веток вонзались в мои раны, но я не чувствовал боли, все мои мысли были об Аше, я боялся, что с ним случится то же, что и со мной. Этот ребёнок достаточно настрадался, и я не хотел, чтобы его последние мгновения в этой жизни были наполнены ненавистью к этому уродливому миру».

«Моя кровь почти высохла, моя плоть почти истощилась, но я нашел Ашу на берегу с моей последней надеждой, грудь этого ребенка была пронзена таким длинным кинжалом, как же больно это, должно быть...»

Чжо Юй уткнулся лицом в ладони, его слегка дрожащие плечи свидетельствовали о том, что он плакал.

Ма Юаньань тоже был немного потрясён в этот момент, хотя он и не предпринял никаких действий.

Но, услышав о столь трагической истории, он неизбежно почувствовал, что в нём пробудилось чувство справедливости.

В сочетании с влиянием, которое он оказал на себя, Ма Юаньань почувствовал желание вызвать полицию и арестовать мэра.

«Но нам всё равно не удалось сбежать, меня ждало не спасение, а дуло пистолета». ‒ Чжо Юй поднял лицо и посмотрел на Ма Юаньнаня багровыми глазами: «У меня появился шанс начать жизнь заново, но как же Аша? Он охранял это место пятьдесят лет, чтобы мэр не сбежал!»

Ма Юаньань был потрясен его внезапно прозвучавшими словами полными обидой и невольно отступил на несколько шагов, а когда снова поднял глаза, то столкнулся с парой черных, бездонных зрачков.

«Запоздалое правосудие уже не правосудие, даже если я расскажу вам об этом, какой в этом смысл? Если бы Бог был действительно таким справедливым к нам как говорит церковь, он бы не допустил, чтобы это случилось со мной и Ашей».

Чжо Юй вытянулся и схватился за рясу Ма Юаньаня: «Как вы можете говорить, что спасете невинных? Разве мы с Ашей не часть Божьего народа?»

По какой-то причине, чем больше Ма Юаньань слушал Чжо Юя, тем более виноватым он себя чувствовал.

Его роль была назначена непосредственно помощником судьи, из-за чего их совместимость была невысокой, поэтому он не боялся, что новые характеристики повлияют на него, когда он будет использовать свои навыки. Но после слов Чжо Юя он почувствовал, что его собственные инстинкты подталкивают его помочь ему покаяться перед Богом.

Ма Юаньань с угрызениями совести сказал: «Нет, это не так, еще не слишком поздно, главное, чтобы ты...»

«Ещё не поздно», — Чжо Юй безумно рассмеялся: «Потому что это не ты умер, и это не ты был оскорблён, как священник, ты купаешься в почитании других, какое у тебя право судить людей, валяющихся в грязи?»

«Я... Нет, я не священник...».

«Ты уже отрекаешься от своего долга, пытаясь, уклонится от ответственности!» — голос Чжо Юя стал громче, а его глаза пристально смотрели на Ма Юаньаня, и осуждение в них почти застыло в реальности: «Теперь ты не только не смог очистить Царство Божье, но и не уничтожил злодея, творящего зло. Ведь вместо этого злодей поручил тебе убить нас, страдающих и выброшенных из стада. Разве так должен поступать священник?»

Головная боль Ма Юаньаня усиливалась, чем больше он отрицал это, тем сильнее чувствовал, как душа «священника» содрогается.

Под пристальным взглядом Чжо Юя он чувствовал, что сам совершил что-то нехорошее.

«Что, если я действительно призрак? Разве Бог учит вас использовать силу, чтобы уничтожать добрые души? Если бы я не переродился, у меня бы даже не было возможности сказать это, я бы умер под святой водой, а вы, служители господа, никогда бы не узнали, что здесь произошло, и только способствовали бы злу, и, убив две невинные души, всё равно были бы спокойны, считая это высшим благом. Я прав или нет?»

«Прекрати, пожалуйста, прекрати!!!» ‒ Старое лицо Ма Юаньаня скривилось в комок, он чувствовал только, что его персонаж борется с ним за доминирование, его глаза наполнились слезами раскаяния, его рассудок все больше и больше рушился при виде Чжо Юя.

«Ха-ха, я понял. Тот факт, что вы можете вступить в сговор с мэром, показывает, что вы тоже нехороший человек, верно, капитан?»

Ма Юаньань был настолько ошеломлен, что чуть не упал на колени.

Он был известным священником во Флориде, всю свою жизнь творившим добрые дела, стремясь лишь к возвращению заблудших душ в объятия Господа. Он был хорошим человеком, как же ему не считать себя хорошим? Если священник не заслуживает звания хорошего, то он...

«Ты столько раз проходил через съёмочную площадку и у тебя такой большой опыт в убийстве демонов. Ха, как праведно. Но спроси себя: действительно ли ты убираешь этих призраков и монстров ради своего Бога?»

Тон Чжо Юя предательски повысился, когда он начал размывать личности Ма Юаньаня и священника, смешивая разные воспоминания этих двоих, а его темные, как чернила, глаза становились все глубже и глубже, не жалея усилий, чтобы пронзить взглядом, притягивая колеблющиеся глаза другого, как вихрь.

«Как священник, ради выгоды, ради собственного тела и семьи, вы продолжаете убивать людей в фильме, не разбираясь, что правильно, а что нет. Вы позорите любящего Бога и позорите прихожан, которые вам доверились. Вы совершаете непростительный грех!»

Голос Чжо Юя был подобен грому, отчего слезы Ма Юаньаня налили глаза и упали на землю, его дух был полностью под контролем, в этот момент он был священником, а священник был им самим, он был непослушным и плохим человеком, который пренебрег Божьим учением ради денег, его существование позорило Господа.

Да, он творил зло – бесчисленное множество злодеяний, он использовал актёров и убил десятки людей. Он был преступником, убивавшим всех, независимо от того, был ли у него скрытый мотив или нет.

Это было отвратительное преступление, с которым «священник» не может смириться.

Ма Юаньань посмотрел на небо, бормоча в отчаянии: «Я недостоин, я недостоин, попасть на небеса, я недостоин, быть принятым Господом, я грешник...».

Чжо Юй улыбнулся той же святой улыбкой, что и Ма Юаньань ранее, и его тон был столь же сострадательным и праведным, как и у него: «Но ты всё ещё можешь искупить свои грехи».

Он указал на кобуру под рясой священника.

«Там, ли не ждёт тебя твоя индульгенция*?»

(*Индульгенция - это понятие из католической церкви, обозначающее освобождение от временного наказания за грехи, которые были уже прощены в таинстве исповеди. В более узком историческом смысле индульгенция - это грамота, выдаваемая церковью от имени папы римского, подтверждающая отпущение грехов).