Killers

Pov Рейчел.

До дома меня довозят около девяти часов вечера. Солнце уже практически село, и начал появляется красивый розовых закат. Ветер стал ещё холоднее, чем был днём. Я чувствовала сбя плохо. Все кости болели, особенно ног. Лёгкая усталость окутала меня, и я чуть ли не заснула в салоне.

Машина подъехала прямо к моему порогу, за что я была безумно бла­годар­на, так как на каб­лу­ках каж­дый сан­ти­метр име­ет зна­чение. Мы с мис­тер У­ол­те­ром пе­реки­нулись улыб­ка­ми, и, поп­ро­щав­шись, я вы­лез­ла из джи­па. Мо­тор сра­зу за­жуж­жал, и они по­еха­ли в дру­гую сто­рону.

Я от­кры­ла свою вход­ную дверь клю­чами и пер­вым де­лом при­нялась сни­мать обувь. Вздох об­легче­ния сле­тел у ме­ня с губ. И всё-та­ки я не­нави­жу туф­ли на вы­соком каб­лу­ке. Ка­кой иди­от во­об­ще их при­думал? Ку­пить бы ему моз­ги.

Даль­ше я поп­ле­лась в свою спаль­ню и вклю­чила там свет. Всё бы­ло на преж­них мес­тах. Я пог­ля­дела в зер­ка­ло, ко­торое сто­яло пря­мо нап­ро­тив ме­ня. Ког­да я ухо­дила от­сю­да, то выг­ля­дела во мно­го раз луч­ше, чем сей­час. Вь­ющи­еся во­лосы нем­но­го пот­рё­пан­ные, стрел­ки раз­ма­зан­ные, а крас­ная по­мада и вов­се стёр­лась. Это бы­ла ужас­ная идея - так мно­го кра­сить­ся. Я зна­ла, что не мо­гу выг­ля­деть всег­да иде­аль­но, обя­затель­но что-ни­будь ис­портить­ся.

Пос­пешно сни­маю с се­бя платье, ко­торое так­же мне на­до­ело за этот ве­чер. В не­кото­рых мес­тах оно до­воль­но силь­но да­вило, и в нём бы­ло не сов­сем удоб­но, как в дру­гой одеж­де. Ког­да я ос­та­лась в ниж­нем белье, то взя­ла по­лотен­це и пош­ла в душ. Мне нуж­на бы­ла вод­ная про­цеду­ра, что­бы рас­сла­бить­ся и смыть с се­бя столь­ко шту­катур­ки.

Я вклю­чаю бо­лее прох­ладную во­ду, так как под ней я всег­да чувс­тво­вала се­бя ком­фор­тно, и встаю под душ. Не мед­ля бе­ру в ру­ки мы­ло и на­мазы­ваю его на своё ли­цо. Тру око­ло ми­нуты, что­бы точ­но всё смы­лось, и по­вора­чиваю в сто­рону во­ды. Мне по­вез­ло, так как ма­ки­яж смыл­ся сра­зу и мне не приш­лось на­мыли­вать мы­ло боль­ше, чем один раз.

Ког­да я бы­ла пол­ностью чис­тая и бо­лее рас­слаб­ленная, чем рань­ше, я вы­лез­ла из ван­ной, на­кинув на те­ло бе­лое, моё лю­бимое с миш­кой, по­лотен­це. Я нас­толь­ко ус­та­ла, что да­же не пош­ла на кух­ню по­ужи­нать, а прос­то улег­лась на край кро­вати и зак­ры­ла гла­за. Пе­редо мной воз­ник об­ра­за Зей­на Ма­лика, и я от­кры­ла их об­ратно. Он ког­да-ни­будь вый­дет у ме­ня из го­ловы или нет? Это силь­но раз­дра­жа­ет. Он не мо­жет прос­то за­сесть там и не да­вать мне спо­кой­но спать.

Нап­равля­юсь в сто­рону зер­ка­ла и по до­роге бе­ру рас­чёску. Пять ми­нут при­ходит­ся на то, что­бы рас­пу­тать мои боль­шие не­пос­лушные свет­лые ло­коны. У ме­ня был хо­роший фен, но из-за ус­та­лос­ти я да­же его не вклю­чила. За­лез­ла в шкаф и взя­ла от­ту­да мою до­маш­нюю одеж­ду: шор­ты и май­ка. Сня­ла по­лотен­це и на­дела её на се­бя.
Го­лова ужас­но рас­ка­лыва­лась, что оз­на­чало, что я обя­зана лечь спать. Но пе­ред этим я наш­ла свою ап­течку и вы­пила таб­летку от го­лов­ной бо­ли. Хоть я прек­расно зна­ла, что это мне ни­ког­да не по­мога­ло, поп­ро­бовать сто­ило. Я лег­ла на свою мяг­кую пос­тель и за­кута­лась тёп­лым оде­ялом. Сна­чала я ни­как не мог­ла зас­нуть и кру­тилась по всех по­вер­хнос­ти. Но прош­ло где-то два ча­са, и таб­летка ви­димо на­чала дей­ство­вать. Го­лова вро­де бы прош­ла и боль­ше не бес­по­ко­ила. Я на­чала за­мечать, что мои гла­за сли­па­ют­ся от ус­та­лос­ти, и прос­то да­ла им во­лю, про­вали­ва­ясь в сон.

Pov Зейн.

Боль­ше я не смог ос­та­вать­ся на этом ужас­ном и скуч­ном кор­по­рати­ве. И как тут толь­ко мо­жет быть ин­те­рес­но и ве­село? Мед­ленная скуч­ная му­зыка еле бы­ла слыш­на, что я го­тов был зас­нуть. Все то и де­ло, что тре­щали, сплет­ни­чали и об­сужда­ли не­дав­ние но­вос­ти. Тем бо­лее здесь нет ни од­ной сим­па­тич­ной де­вуш­ки или хо­тя бы жен­щи­ны.

Пос­ле то­го как на­ши но­во­ис­пе­чён­ные со­пер­ни­ки у­еха­ли, я вы­пил ещё нем­но­го нев­кусно­го шам­пан­ско­го и от­пра­вил­ся до­мой на так­си, так как был пь­ян и за руль мне нель­зя бы­ло са­дить­ся, ес­тес­твен­но. Хо­тя ме­ня это ма­ло ког­да ос­та­нав­ли­вало, но се­год­ня со­вер­шенно дерь­мо­вый день, что­бы рис­ко­вать.

Билл пре­дуп­ре­дил ме­ня, что­бы я зав­тра при­ехал к не­му в офис, до­бавив своё веч­ное «без опоз­да­ний». Ко­неч­но же, мне как всег­да нап­ле­вать на его уг­ро­зы об уволь­не­нии, и ес­ли я за­хочу, то опоз­даю. Не знаю, ос­тался ли он там или то­же со­бирал­ся у­ез­жать. Я вы­шел на ули­цу и до­жидал­ся так­си там.

Пе­редо мной ка­кой раз за эти все дни всплыл об­раз той блон­динки. Её ко­вар­ный взгляд, её уве­рен­ная по­ход­ка, её бесс­траш­ный ха­рак­тер, её хит­рая улыб­ка. Она на­поми­нала мне ли­су, толь­ко со свет­лы­ми во­лоса­ми и с боль­шей хит­ростью. В ней точ­но что-то есть осо­бен­ное, ина­че бы Да­рен У­ол­тер, как-ни­как, не ме­нее опыт­ный, чем Билл, не взял бы её на ра­боту.

Тог­да, стол­кнув­шись с ней, я да­же не мог пред­ста­вить, кто она на са­мом де­ле та­кая. На пер­вый взгляд по­каза­лась прос­то сим­па­тич­ная, да­же очень эф­фек­тная де­вуш­ка. И за­чем толь­ко ей ра­ботать кил­ле­ром? Дру­гого за­нятия не наш­ла? Пош­ла бы мо­дели, нап­ри­мер, или оту­чилась бы на сти­лис­та. Ну или на что там пос­ту­па­ют де­вуш­ки. Мне по­чему-то да­же ка­жет­ся, что у неё пар­ня не бы­ло. Не каж­дый смо­жет встре­чать­ся с кил­ле­ром, ещё плюс жен­ско­го по­ла.

В Нью-Й­ор­ке уже дос­та­точ­но по­тем­не­ло, и лишь фо­нари ос­ве­щали прек­расный го­род, ко­торый ни­ког­да не спит. Я ни ка­пель­ки не по­жалел, что пе­ре­ехал сю­да. Во-пер­вых кру­тая ра­бота, за ко­торую пла­тят не ма­ло де­нег, во-вто­рых мно­го за­веде­ний, где мож­но хо­рошень­ко отор­вать­ся, и в-треть­их мои друзья, ко­торые пе­ре­еха­ли сю­да за­дол­го до то­го, как я.

Я ни­кому не рас­ска­зывал ис­то­рию о том, как стал ра­ботать убий­цей. Друзья ме­ня прак­ти­чес­ки не расс­пра­шива­ли, их боль­ше ин­те­ресо­вал за­рабо­ток. До то­го, как я пе­ре­ехал в Нью-Й­орк, я был со­вер­шенно обыч­ным пар­нем. Я жил в Брад­форде в до­ме с ро­дите­лями и млад­ши­ми сёс­тра­ми. Мне ка­залось, вот оно счастье: жить там, где твои род­ные. Но ког­да я доб­рался до США, всё, бук­валь­но, уле­тучи­лось. Вок­руг ме­ня стал кру­тить­ся сов­сем дру­гой мир с вы­пив­кой, день­га­ми, с де­вуш­ка­ми и глав­ное: сво­бодой.

Точ­но не пом­ню, что ме­ня зас­та­вило пе­ре­ехать в дру­гую стра­ну. Но при­чин бы­ло мно­го. Все мои друзья, чет­ве­ро мо­их чуть ли не брать­ев у­еха­ли, и мне с каж­дым днём ста­нови­лось скуч­нее и скуч­нее. Не с кем бы­ло пос­ме­ять­ся, пос­мотреть фут­бол, или за­кад­рить стар­ше­кур­сниц. Для ме­ня тог­да жизнь прев­ра­тилась в нас­то­ящее дерь­мо. Ро­дите­ли ви­дели это и пы­тались под­держать лю­быми спо­соба­ми. Ни­чего не по­мога­ло и тог­да я ре­шил - нуж­но что-то ме­нять, нель­зя си­деть на од­ном мес­те и прок­ли­нать жизнь, ко­торую ты сам стро­ишь.

Ма­ма очень силь­но пла­кала, как и ос­таль­ные мои сёс­тры. Они силь­но ме­ня лю­били. Но это был сов­сем дру­гой Зейн. Уве­рен, ес­ли бы они уви­дели ме­ня сей­час и уз­на­ли, чем я за­нима­юсь, я бы прос­то упал вниз в их гла­зах. Дол­гое вре­мя мне бы­ло боль­но осоз­на­вать то, что ког­да-то я имел воз­можность прос­то прий­ти до­мой и по­гово­рить по ду­шам с от­цом, по­цело­вать мать в щё­ку и ска­зать, как силь­но я её люб­лю, и пос­по­рить с мо­ими сёс­тра­ми нас­чёт то­го, кто се­год­ня ве­чером зай­мёт те­леви­зор. Те­перь я не мо­гу сде­лать это­го. Но я по преж­не­му люб­лю их всех не мень­ше, чем рань­ше.

Нас­тал но­вый день. Вни­зу слы­шит­ся мой лю­бимый, вкус­ный за­пах ма­миных фир­менных за­пека­нок. Всег­да я ра­довал­ся это­му и бе­гом спус­кался вниз, сей­час же я ле­жу в кро­вати и не имею ни­како­го нас­тро­ение для то­го, что­бы с неё встать.

Вче­ра ве­чером я ре­шил, что дол­жен со­об­щать семье о том, что у­ез­жаю. Это ре­шение мне да­лось не прос­то, я мно­го ду­мал и рас­суждал, но вы­бор сде­лан. Там мои друзья, без ко­торых я не мо­гу жить. Здесь сплош­ная ску­кота, каж­дый день од­но и то же. Нуж­но ког­да-то на­чинать жить са­мос­то­ятель­но.

Стрел­ки на ча­сах, ко­торые ви­сят у ме­ня на сте­не, по­казы­ва­ют пол один­надца­того ут­ра. Я под­тя­гива­юсь и всё-та­ки встаю с кро­вати. Не знаю, как ска­жу им это. Тем бо­лее не знаю, как бу­ду смот­реть в гла­за ма­мы, ко­торая так силь­но обо мне за­ботить­ся. С са­мого детс­тва мне ка­залось, что она ни­ког­да ме­ня ни­куда не от­пустит. Для неё я всег­да бу­ду ма­лень­ким маль­чи­ком.

Чи­щу зу­бы, умы­ва­юсь и, на­дев до­маш­ние шта­ны, спус­ка­юсь вниз. За сто­лом уже си­дят мои сёс­тры Ва­лия, До­ния и Са­фаа. Ма­ма с улыб­кой на ли­це нак­ла­дыва­ет еду в их та­рел­ки. Я нес­коль­ко се­кунд стою воз­ле лес­тни­цы и наб­лю­даю за их дей­ствия. Моё сер­дце раз­ры­ва­ет от то­го, что се­год­ня пос­ледний день, ког­да я с ни­ми жи­ву. Хо­тя они ещё са­ми то­го не зна­ют.

Все взгля­ды вне­зап­но па­да­ют на ме­ня, и я, не­вин­но улы­ба­ясь, так­же са­жусь за стол и жду свою пор­цию зав­тра­ка. Ког­да ма­ма нак­ла­дыва­ет мне еду, па­па по­яв­ля­ет­ся в по­ле зре­ния и са­дит­ся ря­дом со мной. Его ли­цо рас­плы­ва­ет­ся в улыб­ке, ког­да он го­ворит нам «доб­рое ут­ро». Я по­нимаю, что се­год­ня у всех хо­рошее нас­тро­ение, и я ужа­сен, по­тому что точ­но ис­порчу его им.

Как толь­ко с го­тов­кой за­кон­че­но, все чле­ны семьи си­дят за боль­шим сто­лом и на­чина­ют с удо­воль­стви­ем по­едать ма­мин не­забы­ва­емый зав­трак. Я не отс­тра­ня­юсь и то­же зак­ла­дываю еду в рот, ду­мая о том, ког­да же я всё-та­ки ре­шусь рас­ска­зать им.

- Се­год­ня за­меча­тель­ная по­года, не так ли? Я ду­маю, сто­ит съ­ез­дить на реч­ку, - го­ворит отец, и все под­держи­ва­ют его.

Сей­час на дво­ре ко­нец и­юня, ле­то в са­мом раз­га­ре. У сес­тёр ка­нику­лы, у па­пы от­пуск, а ма­ма прос­то не ра­бота­ет, так как па­па сам мо­жет всех нас обес­пе­чить.

- Да, па­поч­ка, на­конец то! Мы уже так дав­но ниг­де не ку­пались, - не мо­жет на­радо­вать­ся но­вос­ти Са­фаа и ши­роко улы­ба­ет­ся, до­едая свой зав­трак.

- Зейн, а ты как? - я по­чему-то знал, что ма­ма за­даст мне та­кой воп­рос. По­тому что в пос­ледние дни я хо­жу по­тух­ший из-за пе­ре­ез­да мо­их луч­ших дру­зей.

- Я в по­ряд­ке, - что­бы не расс­тра­ивать ма­му, я ста­ра­юсь ис­крен­не улыб­нуть­ся.

Сёс­тры вни­матель­но наб­лю­да­ют за мной, прек­ра­щая есть свой зав­трак. Не­нави­жу, ког­да ме­ня жа­ле­ют или ког­да на мне столь­ко вни­мания. Я ки­даю на них один лишь стро­гий взгляд, и они про­дол­жа­ют ку­шать.

- Всё на­ладить­ся, сын. У те­бя ещё бу­дет ку­ча дру­зей, - под­держи­ва­ет ме­ня отец и хло­па­ет по пле­чу. Он не прав в дан­ный мо­мент. У ме­ня ни­ког­да не бу­дет та­ких дру­зей.

Я по­нимаю, что сей­час имен­но тот мо­мент, ког­да нуж­но всё рас­ска­зать, по­ка они на мес­те и го­товы выс­лу­шать ме­ня. Боль­ше все­го я бо­юсь их ре­ак­ции. Вдруг они воз­не­нави­дят ме­ня за то, что я ос­тавлю их? Или за­будут, ког­да я у­еду. В го­лове тво­рит­ся не­понят­но что.

- Мне нуж­но вам кое-что ска­зать, - сло­ва са­ми вы­лета­ют у ме­ня, и я от­кла­дываю вил­ку на та­рел­ку.

Пять не­до­уме­вав­ших взгля­дов ос­та­нав­ли­ва­ют­ся на мне. Я с не­кой ос­то­рож­ностью ос­матри­ваю каж­до­го и чувс­твую, как мои ру­ки по­те­ют. Всег­да, ког­да я нер­вни­чаю - они по­те­ют. Ма­ма сра­зу же за­мети­ла что-то не­лад­ное и нах­му­рила лоб. Чёрт, она зна­ет ме­ня, как свои пять паль­цев.

- Это ре­шение да­лось мне край­не труд­но, на­де­юсь вы пой­мё­те ме­ня, - я опус­каю свои гла­за и ста­ра­юсь скон­цен­три­ровать­ся на сле­ду­ющем пред­ло­жении, - В об­щем... я у­ез­жаю.

Ком зас­тре­ва­ет у ме­ня в гор­ле, и я за­мол­каю. Гро­бовая ти­шина по­яв­ля­ет­ся в до­ме, слыш­ны лишь ко­лёса ма­шин, ко­торые ез­дят за ок­ном. Я бо­юсь под­ни­мать гла­за, но ти­шина ду­шит ме­ня ещё боль­ше, и я ре­ша­юсь пос­мотреть. Мо­мен­таль­но я жа­лею об этом, по­тому что ли­ца всех мо­их род­ных прос­то ужа­са­ющие от но­вос­ти.
Я смот­рю на ма­му, и за­мечаю, что у неё не­боль­шой шок. Она да­же не мо­жет по­шеве­лить­ся или что-то ска­зать, как буд­то зас­тря­ла.

- Ч-что?- про­из­но­сит моя стар­шая сес­тра До­ния.

- Я уле­таю в Нью-Й­орк, к сво­им друзь­ям, - от­ве­чаю я, - Мне очень жаль, но я хо­чу на­чать жить са­мос­то­ятель­но, - как буд­то умо­ляю я их ме­ня пра­виль­но по­нять.

Сно­ва ти­шина, ко­торая ме­ня ско­ро добь­ёт. По­вер­нувшись в дру­гую сто­рону, за­мечаю, как зас­тывшие слё­зы по­яв­ля­ют­ся у мо­ей ма­мы на гла­зах. Сер­дце силь­но сжи­ма­ет от та­кого зре­лища, и я уби­ваю се­бя в уме. Я прос­то хо­чу, что­бы они по­няли ме­ня и под­держа­ли.

Боль­ше ма­ма не дер­жится, и слё­зы на­чина­ют лить­ся из её кра­сивых глаз. Все мол­чат, как буд­то оне­мели. Отец ки­да­ет на ме­ня злос­тный взгляд и под­бе­га­ет к ма­ме, при­об­ни­мая за пле­чи и го­воря, что­бы она ус­по­ко­илась.

- По­чему? - шё­потом спра­шива­ет Ва­лия и рез­ко вста­ёт со сто­ла. Она ра­зоз­ли­лась и ско­рее все­го те­перь не­нави­дит ме­ня.

В дан­ный мо­мент я не хо­чу с ней ру­гать­ся, как мы де­лали это всег­да, ког­да что-то не де­лили.

- Это моё ре­шение, и я не по­меняю его, - каж­дое сло­во да­ёт­ся мне не прос­то. Я на миг зак­ры­ваю гла­за, по­тому что не в сос­то­янии смот­реть на ре­ак­цию мо­ей семьи. Я дол­жен был пре­дуга­дать, что так оно бу­дет.

- Ты не мо­жешь ос­та­вить нас, Зейн! - на­чина­ет ис­те­рить Са­фаа и так­же за дру­гой сес­трой вста­ёт со сту­ла.

- Мне жаль, - на удив­ле­ние силь­но гром­ко про­из­но­шу я и то­же встаю, - Я не мо­гу боль­ше жить тут, я не мо­гу, по­тому что здесь нет ни­кого, с кем бы я мог об­щать­ся, ве­селить­ся, гу­лять, - мой го­лос ста­новит­ся гру­бее. По­чему нель­зя прос­то по­нять ме­ня?

Ма­ма пе­рес­та­ёт пла­кать и ки­да­ет на ме­ня хо­лод­ный взгляд. Я по­нимаю, что это не тот доб­рый и за­бот­ли­вый взгляд. Единс­твен­ное, че­го я боль­ше все­го не хо­чу - что­бы род­ная мать, ко­торая лю­била ме­ня боль­ше всех, ме­ня воз­не­нави­дела.

- У те­бя есть мы, - от­ча­ян­но встав­ля­ет своё сло­во До­ния, - Те, кто лю­бит те­бя и под­держи­ва­ет в труд­ные ми­нуты. И сей­час ты прос­то бро­са­ешь нас? - чуть ли не кри­чит она и под­хо­дит ко мне бли­же, - Ты хоть пред­став­ля­ешь, ка­кого нам по­терять те­бя? - её сло­ва ре­жут ме­ня на­попо­лам, - Нет, ты не по­нима­ешь, Зейн. И ни­ког­да не пой­мёшь. Да­вай, впе­рёд, у­ез­жай, - раз­дра­жён­но го­ворит сес­тра, ма­хая ру­ками. А по­том прос­то сры­ва­ет­ся с мес­та и бе­жит на вверх.

Все ос­таль­ные де­вуш­ки под­держи­ва­ет стар­шую сес­тру и, пос­мотрев на ме­ня ка­мен­ны­ми гла­зами, нап­равля­ют­ся на вто­рой этаж. На кух­не ос­та­ют­ся толь­ко ро­дите­ли и я.

Я на­бира­юсь сме­лос­ти и по­вора­чива­юсь в их сто­рону. Па­па ма­ха­ет го­ловой, но не ухо­дит. Я был прав, ког­да го­ворил, что они ме­ня воз­не­нави­дят. Ка­жет­ся, слё­зы зас­ты­ва­ют и в мо­их гла­зах. Рань­ше я ни­ког­да не да­вал во­лю эмо­ци­ям, но ви­димо се­год­ня имен­но этот мо­мент. Это был пер­вый раз в жиз­ни, ког­да я пла­кал.

- Это хо­рошо, что ты по­думал о се­бе, но ты не по­думал о нас, Зейн,- на­конец то хоть что-то го­ворит па­па и, ки­дая на ма­му ко­рот­кий взгляд под­дер­жки, ухо­дит прочь.

Я ос­та­юсь на том же мес­те. Не мо­гу по­шеве­лить­ся. Не­уже­ли да­же она ме­ня не пой­мёт? Чёрт по­бери, по­чему я ду­маю, что они ме­ня под­держат, ког­да я прак­ти­чес­ки бро­саю их?

- Мам? - мой го­лос ох­рип от ко­ма в гор­ле, ко­торый так и зас­тавля­ет слё­зы выр­вать­ся на­ружу.

- Я по­нимаю те­бя, Зейн. Я всег­да по­нима­ла те­бя, и ты зна­ешь это, - ки­ва­ет она го­ловой и под­хо­дит ко мне вплот­ную. Од­на сле­за ка­тить­ся по её ро­зовой ще­ке. Я неж­но сма­хиваю её од­ним паль­цем.

- Ты не­нави­дишь ме­ня, да? - имен­но на этот воп­рос я дол­жен был знать от­вет.

Ма­ма ус­ме­ха­ет­ся, нес­мотря на слё­зы, ко­торые гра­дом ка­тят­ся по её чу­дес­но­му ли­цу.

- Да­же ес­ли я и за­хочу не­нави­деть те­бя, у ме­ня ни­чего не по­лучить­ся, ми­лый, - слад­ко про­из­но­сит моя са­мая лю­бимая жен­щи­на в ми­ре. Я из­даю лёг­ких вздох, как буд­то ме­ня сбро­сили с не­бос­крё­ба и я вы­жил.

Ма­лень­кая, но та­кая ис­крен­няя и сог­ре­ва­ющая улыб­ка по­яв­ля­ет­ся на ли­це у ма­мы, а слё­зы поч­ти пе­рес­та­ют лить­ся. Я при­тяги­ваю её к се­бе вплот­ную и, нас­коль­ко это воз­можно, креп­ко об­ни­маю.

Мне очень бу­дет не хва­тать её фир­менных за­пека­нок по ут­рам, её стро­гого го­лоса, ког­да она ру­га­ет ме­ня за что-ли­бо и её са­мой ми­лой улыб­ки на све­те, ко­торая ни один раз сог­ре­вала ме­ня, ког­да мне бы­ло хо­лод­но.

Я чувс­твую, что на­чинаю пла­кать и слё­зы ка­тят­ся у ме­ня по ще­кам. Я не от­пускаю ма­му слиш­ком дол­гое вре­мя, и она сов­сем не про­тив. Ни­ког­да не ду­мал, что про­щать­ся с близ­ки­ми при­носит столь­ко бо­ли.

От­рывки прош­ло­го по­яв­ля­ют­ся у ме­ня в па­мяти, а я про­дол­жаю сто­ять на ули­це, на ко­торой уже на­чина­ет­ся нак­ра­пывать дождь. Я ужас­но ску­чаю по ним всем и не ста­ра­юсь это скрыть. Я со­жалею о том, кем я стал, но та­кова моя сущ­ность. Эта ра­бота уже часть ме­ня, и её не об­ре­зать, да­же ес­ли силь­но за­хотеть.

Чёр­ная ма­шина с вы­вес­кой на кры­ше, го­воря­щей о том, что это так­си, подъ­ез­жа­ет к ог­ромно­му зда­нию. Я встря­хиваю го­лову и су­нув ру­ки в кар­ман кур­тки, нап­равля­юсь к ма­шине. Ког­да са­жусь на пе­ред­нее си­дение, то ви­жу не­моло­дого муж­чи­ну с чёр­ны­ми гус­ты­ми уса­ми. Го­ворю ад­рес, и он не мед­ля вы­ез­жа­ет с это­го мес­та.

Я очень рад, что на­конец-то ушёл от­сю­да и еду к се­бе, где мо­гу спо­кой­но пос­мотреть те­леви­зор за бу­тылоч­кой пи­ва. Нас­тро­ение ху­же не­куда, что оз­на­ча­ет - я обя­затель­но се­год­ня напь­юсь. Я не так час­то ста­ра­юсь вспо­минать мою семью, по­тому что каж­дый раз, ког­да я это де­лаю, боль съ­еда­ет ме­ня за­живо.

Пе­рево­жу взгляд на ок­но, за ко­торым мож­но раз­гля­деть ог­ни ве­лико­леп­но­го Нью-Й­ор­ка. Во­дитель едет дос­та­точ­но быс­тро, и из­редка пог­ля­дыва­ет на ме­ня, на­вер­ня­ка, что­бы убе­дить­ся, ус­тра­ива­ет ли ме­ня та­кая ско­рость. Я лишь ус­ме­ха­юсь и по­вора­чива­юсь к не­му ли­цом.

- Вы мо­жете ехать ещё быс­трее, мис­тер, не обя­затель­но так час­то пог­ля­дывать на ме­ня, - я всег­да го­ворю пря­мо, не мям­ля и без ка­ких-ли­бо на­мёков.

Ка­жет­ся, муж­чи­на рас­те­рян и боль­ше ни ра­зу не по­вора­чива­ет­ся ко мне, а лишь вни­матель­но сле­дит за до­рогой. Мы ос­та­нав­ли­ва­ем­ся на све­тофо­ре, и ку­ча лю­дей по­яв­ля­ют­ся в по­ле мо­его зре­ния. Боль­шинс­тво из них мо­лодые па­ры, ко­торые идут, улы­ба­ясь друг дру­гу, дер­жась за ру­ки. Я из­даю звук от­вра­щения. Не­нави­жу ба­наль­щи­ну.

Сра­зу же при­ходит об­раз Пер­ри. Её го­лубые гла­за, по­хожие на мо­ре и ос­ле­питель­ная улыб­ка, под ко­торой скры­ва­ет­ся ты­сячи чувств. И всё-та­ки я нас­то­ящий му­дак. Я ни­ког­да не зас­лу­живал та­кую де­вуш­ку. Пусть она где-то ос­ту­палась, го­вори­ла что-то неп­ра­виль­ное - это нич­то по срав­не­нию с тем, что сде­лал я, встре­ча­ясь с ней.

В дан­ный мо­мент это уже не важ­но, по­тому что она ни­ког­да ко мне не вер­нётся, и я рад. Рад не по­тому что она ме­ня раз­дра­жала, как я го­ворил рань­ше, а то­му, что ей боль­ше не при­дёт­ся тер­петь мои вы­ход­ки. Я убеж­дал се­бя, что во всём ви­нова­та имен­но она, а не я. Но в глу­бине ду­ши я знал, что при­чиной все­го это­го - толь­ко я.

Нес­мотря на всю боль, ко­торую я ей при­чинил, Пер­ри сно­ва приш­ла ко мне пь­яная. Но и тог­да я сно­ва всё ис­портил, и не спе­ци­аль­но, а ма­шиналь­но. Я монстр, убий­ца и са­дист. Ник­то и ни­ког­да не по­любит ме­ня. Толь­ко по­чему Пер­ри по­люби­ла? За что? Эти воп­ро­сы кру­тились у ме­ня в го­лове, и я, на­вер­ное, ни­ког­да не по­лучу на них от­вет.

Ма­шина ос­та­нав­ли­ва­ет­ся воз­ле мо­его до­ма при­мер­но в пол де­сято­го ве­чера. Я ле­зу в кар­ман за день­га­ми и от­даю их во­дите­лю. Он мол­ча бе­рёт их, да­же не гля­дя на ме­ня. Ка­жет­ся, я его силь­но на­пугал. Но мне пле­вать, и я, рас­пла­тив­шись, вы­хожу из чёр­но­го ав­то­моби­ля.

За­хожу в дом и сра­зу же сни­маю с се­бя этот иди­от­ский клас­си­чес­кий кос­тюм, ко­торый я боль­ше ни­ког­да не на­дену, по­тому что мне в нём сов­сем не удоб­но. На­деваю на се­бя од­ни спор­тивные до­маш­ние шта­ны, ос­тавляя торс го­лым. Я при­вык хо­дить так, в фут­болке мне жар­ко.
Заг­ля­дываю в хо­лодиль­ник и на­хожу там пос­леднюю бу­тыл­ку мо­его лю­бимо­го пи­ва. На­до бу­дет по­том схо­дить в ма­газин и за­купить по­боль­ше. В этот раз я ре­шаю на­пить­ся сам, без дру­зей, как обыч­но. Мне иног­да нра­вит­ся по­быть в оди­ночес­тве и по­думать о тех ве­щах, о ко­торых я не мо­гу ду­мать в ра­бочие вре­мя или хо­тя бы с пар­ня­ми.

Са­жусь на ди­ван с боль­шой гос­ти­ной и от­ки­дываю го­лову на­зад, зак­ры­вая гла­за. Не знаю ка­ким об­ра­зом, там уже не по­яв­ля­ет­ся моя семья или Пер­ри, о ко­торых я ду­мал, по­ка ехал сю­да, на их мес­то при­ходит опас­ная блон­динка. Моя че­люсть неп­ро­из­воль­но сжи­ма­ет­ся, и я уже чувс­твую, как гнев за­кипа­ет во мне. И по­чему при ви­де её я на­чинаю злить­ся?

Да, имен­но по­тому что она пос­ме­ла стать у ме­ня на пу­ти. Ник­то ни­ког­да это­го не смел де­лать. Дру­гая бы ис­пу­галась и убе­жала, лишь бы я её не тро­гал, а эта ока­залась очень упёр­тая. Мне обя­затель­но на­до на­рыть на неё как мож­но боль­ше ин­форма­ции. Как го­ворят «что-то - это уже не ни­чего». Не тер­пится уз­нать, где и как она жи­вёт, ка­кие у неё ро­дите­ли, друзья и са­мое глав­ное: есть ли бой­френд? Она очень силь­но за­цепи­ла ме­ня. У ме­ня да­же воз­ник ва­ри­ант: мо­жет быть у неё есть па­рень, ко­торый за­нима­ет­ся тем, чем и я? Мо­жет быть имен­но эта и есть при­чина, по ко­торой она не бо­ит­ся ме­ня?

Звук при­шед­ше­го со­об­ще­ния на те­лефон от­вле­ка­ет ме­ня. Я не­хотя бе­ру ус­трой­ство в ру­ки и ты­каю по эк­ра­ну, что­бы про­читать при­шед­шее. Я слег­ка при­под­ни­ма­юсь, ког­да за­мечаю от ко­го оно.

Пер­ри Эд­вардс:

«Ты за­был у ме­ня свою лю­бимую фут­болку. Хо­чешь заб­рать её? Ес­ли нет - то от­веть, я выб­ро­шу её»

Я вспо­минаю тот день, ког­да был в той фут­болке у неё. У нас по­лучи­лась тог­да бур­ная ноч­ка. Улыб­ка не­осоз­нанно по­яв­ля­ет­ся у ме­ня на ли­це. И по­чему я ра­ду­юсь, как пя­тилет­ний ре­бёнок? Ссы­ла­юсь на то, что у ме­ня прос­то дав­но не бы­ло де­вуш­ки в ин­тимном пла­не, но мысль о том, что я дей­стви­тель­но ску­чаю по ней - по­беж­да­ет.

Ин­те­рес­но, за­чем она во­об­ще мне на­писа­ла об этой фут­болке? Мог­ла бы прос­то вы­кинуть, и я не вспом­нил бы. Всё-та­ки это ка­кая-то фут­болка за сто пять­де­сят дол­ла­ров. Но так­же она пом­нит, что это моя лю­бимая фут­болка с фо­тог­ра­фи­ей мо­ей лю­бимой фут­боль­ной ко­ман­ды. Я сно­ва улы­ба­юсь и пе­чатаю от­вет:

«Пер­ри Эд­вардс, это по­хоже на то, что ты сов­сем не из-за фут­болки на­писа­ла мне. Ты ску­ча­ешь, приз­най­ся?»

Я ус­ме­ха­юсь и от­ки­дыва­юсь на­зад, ожи­дая от­ве­та. Уже мо­гу пред­ста­вить её не­доволь­ное крив­ля­юще­еся ли­цо от мо­его тек­ста. Я всег­да лю­бил, ког­да она зли­лась. Тог­да она за­води­ла ме­ня боль­ше, чем ког­да-ли­бо. Те­лефон пи­щит, и я на­жимаю на прос­мотр:

«Я выб­ра­сываю её, Ма­лик. Ты дей­стви­тель­но пос­мел по­думать о том, что я ску­чаю по те­бе? Я ви­деть те­бя не мо­гу пос­ле все­го, что с на­ми про­изош­ло. На­де­юсь, что боль­ше ни­ког­да те­бя не уви­жу. До сви­дания, Зейн. Же­лаю най­ти дру­гую ду­ру для сек­са.»

Нес­коль­ко ми­нут смот­рю на эк­ран и до сих пор не мо­гу по­верить в про­читан­ное. Пер­ри Эд­вардс отос­ла­ла ме­ня. Ник­то не от­ка­зывал­ся от ме­ня рань­ше. Де­лаю один гло­ток из бу­тыл­ки. Мо­жет быть, я дей­стви­тель­но ста­рею или во мне что-то прав­да не так? По­чему в пос­леднее вре­мя ме­ня все по­сыла­ют? Не люб­лю чувс­тво­вать се­бя оди­ноким или бо­лее то­го - бро­шен­ным.

Вклю­чаю ра­зум­ный ум и по­нимаю, что я и в прав­ду встре­чал­ся с Пер­ри толь­ко ра­ди сво­его муж­ско­го удов­летво­рения. Но она зна­ла, что я за че­ловек. Мне ни­ког­да не нуж­но бы­ло боль­ше­го. Я ни­ког­да ни к ко­му не чувс­тво­вал что-ли­бо, кро­ме страс­ти и по­хоти. Та­кова моя сущ­ность.

Мо­жет сто­ит сме­нить мою сущ­ность?

Нет, я ни­ког­да не ста­ну кем-то дру­гим, чем сей­час. Зей­ну Ма­лику не нуж­ны ка­кие-ли­бо ва­ниль­ные от­но­шения, на ко­торых скла­дыва­ет­ся неж­ность, да­рение раз­ных по­дар­ков, цве­тов, лас­ко­вых слов. Я жес­то­кий че­ловек и та­ким ос­та­нусь. Не ду­маю, что ме­ня мож­но из­ме­нить.

Я до­пиваю пос­ледний гло­ток спир­тно­го и выб­ра­сываю в му­сор­ное вед­ро. Еро­шу во­лосы и иду к кро­вати. Всё те­ло ло­мит так, как буд­то я ко­пал кар­тошку це­лый день. Ло­жусь на мяг­кую пос­тель, и мат­рац про­гиба­ет­ся от мо­его ве­са. Вык­лю­чаю те­лефон на тот слу­чай, ес­ли кто-ни­будь за­хочет ме­ня по­бес­по­ко­ить. Я дол­жен хо­рошо выс­пать­ся и сно­ва прис­ту­пить к ра­боте.

Зак­ры­ваю гла­за, и всплы­ва­ет та хит­рая улыб­ка бе­лоб­ры­сой ли­сы. Она оп­ре­делён­но по­хожа на ли­су. Я на­чинаю ёр­зать на ров­ном мес­те. Хо­чу, что­бы она уб­ра­лась хо­тя бы с мо­ей го­ловы и да­ла спо­кой­но от­дохнуть. Пос­ле дол­гих му­чений у ме­ня на­конец-то по­луча­ет­ся пог­ру­зить­ся в сон. Но да­же в нём мне ви­дит­ся блон­динка. Нуж­но не­мед­ленно по­кон­чить с ней, ина­че я ско­ро прев­ра­щусь в па­рано­ика.