4 глава «Жизнь и Смерть»
Четвертый день.
Мэри лежала на кровати, вся вымотанная, как тряпичная кукла. Живот сводило судорогой, во рту стоял горький привкус желчи.
Перед ней на серебряном подносе дымилась тарелка супа – что-то легкое, бульон с травами. Но даже его запах заставлял желудок сжиматься.
**"Не могу..."**
Она отвернулась, закрывая рот ладонью.
В этот момент дверь отворилась – но шаги были слишком тяжелыми для Мудзана.
**— Так вот та самая девочка, ради которой господин выгнал Аказу из поместья на неделю.**
Глубокий, низкий голос.
Мэри медленно подняла глаза.
**Какушибо.**
Первая высшая луна стояла в дверях, его огромная фигура почти не помещалась в проеме. Красные глаза с вертикальными зрачками изучали её без эмоций.
**— Ты должна есть.**
**— Не... могу...** – прошептала она, чувствуя, как слюна снова накапливается во рту.
Какушибо молча подошел, взял поднос и... *сел рядом с ней на край кровати.*
**— Тогда хотя бы пей воду.**
Он поднес к её губам серебряную чашу. Мэри попыталась сделать глоток – но тут же закашлялась, едва не вырвав.
Какушибо вздохнул.
**— Жалкое зрелище.**
Но он не ушел. Вместо этого достал из складок одежды маленький флакон.
**— Это не наркотик. Просто травяная настойка. Успокоит желудок.**
Мэри сжалась, недоверчиво глядя на него.
**— ...Почему?**
**— Потому что господин приказал тебя сохранить,** – ответил он просто. **— А я не терплю бесполезных страданий.**
Она медленно взяла флакон, сделала глоток. Горько-мятный вкус обжег язык, но через несколько секунд тошнота действительно отступила.
Какушибо встал.
**— Если умрешь – разочаруешь его.**
И ушел, оставив её одну с мыслями.
---
Ночь.
Мэри металась в постели, тело покрылось липким потом.
Ей снились **они** – братья, которые когда-то держали её за руку, а теперь смотрели с презрением.
*"Ты слабая. Ты – никто."*
Она проснулась с криком, сердце колотилось, как птица в клетке.
И тут же почувствовала – **она не одна.**
В углу комнаты, в кресле у камина, сидел **Доума.**
Вторая высшая луна улыбалась своей вечной, безэмоциональной улыбкой.
**— Интересно... О чем кричат во сне такие, как ты?**
Мэри сжала простыни.
**— У... убирайся...**
Доума склонил голову.
**— Ах, как грубо. А я ведь пришел помочь.**
Он достал из рукава **шприц.**
Мэри замерла.
Доума протягивает шприц. Мэри дрожит, её зрачки расширены, на лбу выступил пот.
**— Всего один укол...** — его голос шелковистый, как яд. **— И ты снова будешь целой.**
Она тянется...
**— Нет!** — внутренний крик.
Но пальцы уже сжимают шприц.
*Щелчок.* *Жжение в вене.*
Мгновение — и **мир взрывается**.
Боль уходит. Тело наполняется теплом. Она смеется — горько, истерично, падая на подушки.
**— Глупенькая...**
Доума гладит её волосы, как отец — больного ребенка.
**— Теперь ты принадлежишь нам.**
За дверью — **тень замерла**.
Мудзан **видел всё**.
Его пальцы сжались.
Но он **не вошел**.