-Мышка || Анхель Диас

Ночь в гостинице после победы была тихой, почти удивительно спокойной по сравнению с тем шумом и восторгом, который царил днём на поле. Все уже поужинали, ребята долго обсуждали игру, смеялись, спорили о моментах, кто лучше отыграл, кто больше устал. Но постепенно веселье стихало: одни пошли в комнаты звонить родным, другие — смотреть фильмы или просто отдыхать. В коридоре стало слышно лишь приглушённые голоса и шорох шагов.

Мишель, уставшая, но невероятно счастливая, не могла уснуть. Она лежала в своей комнате, рядом спала Амина, а за окном тихо шумел город. Голова была полна событий дня — мяч, удары, крики трибун, блеск медали, слова мамы. Но сон никак не приходил. Она тихо встала, накинула на плечи худи и вышла на балкон.

Балкон выходил во внутренний двор гостиницы. Снизу поднимался запах ночного воздуха — чуть влажного, с примесью травы и далёких фонарей. Мишель села прямо на пол, подтянув колени к груди, и уставилась в небо. Оно было тёмное, глубокое, но между облаками виднелись звёзды. Она пыталась успокоить мысли, но в груди всё ещё билось чувство восторга и тревоги одновременно.

— Мышка, — вдруг послышался знакомый голос за спиной.

Она вздрогнула и обернулась. На пороге балкона стоял Анхель. В руках у него была бутылка воды, волосы чуть растрёпанные, взгляд — всё такой же наглый и довольный, как всегда.

— Ты что здесь делаешь? — нахмурилась она. — Не мог найти другого места?

— А я думал, что ты меня ждёшь, — усмехнулся он и, не спрашивая, сел рядом. — Балкончик уютный, да?

Мишель закатила глаза, но промолчала. Ей казалось, что возмущение прозвучало бы слишком громко, а ей сейчас хотелось тишины. Но Анхель, как обычно, не собирался молчать.

Он начал рассказывать истории о том, как один из его друзей на тренировке случайно забил автогол, или как в раздевалке кто-то перепутал спортивные сумки и в итоге бегал в чужих бутсах. Он говорил быстро, оживлённо, с жестами, и, хотя Мишель старательно пыталась держать серьёзное лицо, в уголках её губ мелькала едва заметная улыбка.

— Я знаю, что тебе весело, мышка, — поддел он её. — Ты прячешь это, но я вижу.

— Держи свои догадки при себе, «ангелочек», — буркнула она, но глаза её мягко блеснули в свете луны.

Разговор тек неспешно. Анхель шутил, спрашивал её мнение о матче, о том, какие финты она готовила, о том, как ей удалось так устать и всё равно оставаться на ногах. Мишель отвечала коротко, но искренне. В её голосе не было той холодной отстранённости, что обычно, скорее — спокойная усталость и немного доверия.

Со временем Анхель начал незаметно придвигаться ближе. Сначала его колено едва коснулось её, потом плечо почти задело её руку. Мишель это заметила, но решила ничего не говорить. Пусть делает, что хочет, — подумала она. Но сердце всё равно колотилось быстрее.

А потом, как будто это было совершенно естественно, он положил голову ей на плечо. Мишель замерла. По её телу пробежала волна мурашек, будто лёгкий ток. Тепло его дыхания ощущалось на её шее, и она не знала, что делать. Голова её сама собой повернулась к нему, и она увидела его лицо совсем близко — тёмные ресницы, спокойные черты, удивительно умиротворённое выражение.

— Удобно, — пробормотал он сонно, словно это было его место по праву.

Мишель хотела что-то возмутительное сказать, оттолкнуть его, но слова застряли в горле. Она только глубоко вдохнула и повернулась обратно к звёздам.

Он продолжал говорить — рассказывал истории из тренировок, шутил про тренера, который слишком громко свистит, или про друзей, которые спорили, кто быстрее бегает. Его голос звучал мягче, чем обычно, спокойнее. В темноте и тишине балкона он будто перестал играть роль вечного весельчака и позволил себе быть самим собой.

Мишель отвечала тихо, иногда только кивая или усмехаясь, но этого хватало. Разговор складывался сам по себе, без усилий.

Через какое-то время Анхель вернулся в комнату и притащил одеяло. Он разложил его и накрыл их обоих.
— Чтоб мышка не замёрзла, — сказал он, и в его голосе впервые не было насмешки, только тепло.

Мишель закатила глаза, но позволила. Ткань одеяла обволакивала их, и тепло стало ещё заметнее.

Скоро тишина взяла своё. Мишель почувствовала, как её веки тяжелели. Она пыталась держаться, но усталость дня давала о себе знать. Неожиданно для себя она уткнулась лицом в его плечо. Запах травы, ночного воздуха и его одеколона смешался, и это было странно успокаивающе.

Анхель, уже полусонный, обнял её, прижимая ближе. Его лицо уткнулось в её волосы, и дыхание стало ровным.

Балкон погрузился в полную тишину. За стеной кто-то тихо смеялся, где-то внизу шуршали машины, но для них обоих мир сжался до этого маленького пространства — до тепла плеча, до звёзд над головой и до чувства, что они почему-то рядом.

Мишель уснула первой, всё ещё держа внутри остаток сопротивления, но её губы тронула едва заметная, спокойная улыбка. Анхель последовал за ней, обняв крепко, словно боялся отпустить.

И в эту ночь, впервые за всё время их соперничества, они были не врагами и не спорщиками. Они были двумя подростками, которые вместе пережили победу и нашли странное, тихое утешение в обществе друг друга.