9
— Татсумэ, твою мать, будь внимательнее! — Зенин замахнулась оружием, подставила мне подножку, и я снова упала на землю. Я зашипела от боли, и Маки передразнила меня, после чего добавила, — ты сегодня сама не своя, аж бесишь!
— изви...
— да отстань ты со своим «извини»! Уф, завтра начало программы обмена, а ты только так косячишь! иди отдыхай уже, потом с тобой Мегуми поспаррингует, — нервно ответила зелёноволосая и села на скамейку, закрыв лицо руками. А мне кажется, что это она сегодня сама не своя, целый день на всех ругается.. Но в целом она тоже права, ведь я так и не уснула сегодня. Всю ночь думала о его словах. Вот и не выспалась. И что толку от этих раздумий? Как всегда накручиваю себя и потом страдаю.
Но всё-таки как-то обидно, что Маки так накричала. Мне кажется, что я всех раздражаю тем, что такая слабая и не выдерживаю ничего морально. Бля, я снова накручиваю. Слёзы наворачиваются. Надо валить.
Я со скамейки наблюдал за всеми, пока отдыхал, и заметил, что Зенин снова срывается на ком-то. На Татсумэ. В целом, с её излишней вежливостью и невнимательностью это было неизбежно. Такие люди, как она, долго не продерживаются здесь. Чёрт, она даже содержит в себе тупо все качества людей, которые я презираю, тогда почему меня к ней так тянет?..
— вставай, — походу теперь моим телом управляет сердце, а не мозг, потому что я всё-таки подошёл к Юки и протянул руку. Та лишь как-то слабо улыбнулась и приняла помощь от меня... Её глаза блестели, кажется, от слёз. И как можно быть настолько ранимой? Юкиджи встала, лишь кивнула мне и ушла из поля зрения. Это странно, ведь я ожидал от неё очередное «спасибо». Хотя, после криков Маки, понятно, почему она не стала благодарить меня.
— Маки, будь спокойнее, — я не сдержался и решил заступиться за Юки, — не все могут выносить твой характер.
— чё? Фушигуро, ты страх что ли потерял?? — резко подняв голову, ответила Зенин, но вдруг расплылась в хитрой ухмылке и добавила, — или влюбился?
Что нахрен? Я огляделся вокруг, чтобы убедиться а том, что никто не слышал этого. Когда увидел увлечённую разговором с другими второкурсниками Нобару, я успокоился.
— не неси чушь... — ответил я, тяжело выдыхая.
— ой-ой-ой, не выделывайся, Мегуми, у тебя на лице всё написано, — подразнила Зенин, хихикая.
В смысле «на лице написано»?
Пока я, уже успокоившись, стирала слёзы с лица, сидя и опираясь спиной о стену здания, мне позвонил неизвестный номер. Немного подумав, я взяла трубку.
— да?
— здравствуйте, вы знаете ***** Татсумэ?
— да, это мой отец. а что?
— мы очень сожалеем, но сегодня ночью он попал к нам в больницу и.. по словам его соседей, у него случился инсульт...
— что с ним?!
— ... я сочувствую, но около получаса назад он скончался.
Нет. Блять, нет. Этого просто не может быть.
— а-ало? вы в порядке? — я отклонила звонок и бросила телефон куда подальше. Твою мать, я не верю. Почему. Если бы я была рядом, он бы был жив. Я не должна была оставлять его. Я ужасная, я ебанутая, я.. я просто тварь! Ради чего, ради кого мне теперь жить??
Всё время, которое я проводила в Токио, я пыталась дозвониться до него. Но он то не отвечал, то был слишком пьян, чтобы поговорить со мной нормально. Я переживала. Скучала. Отправляла ему деньги. Просто молилась, чтобы он был жив и здоров. И в итоге.
— нет, нет, нет.. — я повторяла только это, вцепившись пальцами в волосы.
Я просто рыдала. Не знаю, сколько времени. Это всё, что я могла делать.
Я не знаю, что мне делать. Я же буквально потеряла всё. Всё, что у меня было. Точнее всё, что осталось.
Я тупо пялилась в одну точку. Я устала плакать. В голове было так пусто.
— ты чё здесь сидишь? — неожиданно надо мной послышался голос Мегуми, и я, вздрогнув, чуть не подняла свои красные и опухшие глаза на него, — эй, я кому говорю?
— я просто отдыхаю.
— долго как-то отдыхаешь. уже восемь вечера.
— ладно, я пойду, — я встала и хотела уйти, но он вдруг схватил меня за плечо, останавливая на месте.
— у тебя всё хорошо?
— да.
— точно?
— да, — он ослабил хватку, позволяя мне уйти, и я молча скрылась.
Почти всю ночь я рыдала. А когда надоело, выкурила оставшуюся половину пачки сигарет. Всё это время в голове были вопросы, на которые я никак не могла ответить. В основном это были вопросы о будущем: что мне делать?, что я буду делать?, зачем мне жить?, для чего?, ради кого?
Всю жизнь я мечтала заработать денег, вылечить отца от алкоголизма и счастливо жить с ним в нашем городе. Это всё, чего я хотела.
— но у судьбы свои планы, — прошептала я себе под нос, глядя на небо, которое стало потихоньку освещаться восходящим солнцем, и докуривая последнюю сигарету.
Что я делаю? Такими темпами я подведу свою команду. Ложиться спать смысла нет, мы должны собраться к началу программы обмена уже через два с половиной часа. Придётся хорошенько привести себя в порядок, так как после вчерашней новости я выгляжу так, будто сама сейчас умру.
Я умылась и села делать макияж. Старалась не думать об отце, но как только всматривалась в своё лицо, наворачивались слёзы. После часа мучений, я сделала макияж, который более менее перекрывал последствия моих ночных рыданий. После, я переоделась в форму. Вместо юбки я решила надеть брюки, так как так мне будет намного удобнее.
(кому интересно, это выглядит так:)
На удивление я не опаздывала, так как до назначенного времени осталось ещё пол часа. Особо заняться было нечем, но заходить к Нобаре не стала, поэтому я просто просидела в тик токе.
После его смерти даже как-то что ли спокойно стало на душе. Я больше не переживаю, не думаю каждую минуту о нём. Но стало так пусто.