Шляпник

В полусонном бреду я думала о нескольких вещах сразу. Почему-то в голове рисовались странные образы, которые не имели никакого отношения к происходящему. Одна из них всё никак не могла дать точный синоним к выражению "мы в заднице". Ни в том смысле, в котором мы привыкли понимать. И всё же напрашивалось слово " Отчаяние". Что оно значило? Множество ответов рисуется только в моей голове... А сколько существует? Бесконечное количество. Оно не отпускает, это липкое и жуткое чувство... Оно затягивает в свои руки и душит... Душит тебя, пока ты не будешь, рыдая, умолять отпустить. Пока из глаз и ушей не начнёт литься кровь, а в лёгких не закончится воздух. Когда ты уже будешь молить Бога, оно ни за что не смилуется, никогда не отпустит! Теперь ты - жертва отчаяния. От этого некуда...

Я ворочалась в кровати, теребя в руке шахматную ладью, которая была моим личным успокоительным, когда препараты не помогали. Я лихорадочно сгибала и разгибала дрожащие конечности, чтобы успокоить напряжённое тело. Эх, сейчас бы послушать лекции нашего препода по географии, усну хоть стоя. Опуская все возможности моего мыслительного процесса, мне откровенно не хотелось думать о Шляпнике и его жертвах, поэтому я решила подумать о том, что расскажу родителям, когда встречусь с ними...

Как же мне хотелось их увидеть.
Отдала бы всё, что угодно, чтобы не переживать всё это, а вернуться домой.
Больше всего на свете мне сейчас хотелось пить с мамой чай с малиной, обсуждая прожитый день. Гулять с папой по лесу, слушая его полуправдивые рассказы из детства.
От этого улыбка всплыла у меня на лице.

Что угодно, только ни это. Мне просто хотелось вернуться к обычной жизни, домой. Мысли сбивались, я начала бредить. Я ведь уже несколько раз засыпала, неужели схожу с ума? Или у меня сонный паралич?
Я, потирая, открыла глаза. Мне показалось или я слышала знакомую мелодию? Будто расстроенное пианино. Странно, сейчас не было слышно ничего, кроме стука моего собственного сердца и сбившегося дыхания.

Я аккуратно поднялась на локтях и осмотрелась: в комнате царил полный мрак, не было видно даже стен, как будто я находилась в центре комнаты. Сестёр не было, как и их кровати, я вообще проснулась не на ней. Тот же самый каменный и холодный пол, почему я всегда просыпаюсь на полу? И гробовая тишина, да так что кровь стынет в жилах. Глянув вниз, я ожидала увидеть что-то новенькое, но я была одета в то же грязное платье, испачканное в крови. Темные липкие пятна покрывали мои колени и живот, я с досадой подняла голову. Огненная луна в маленьком окне напомнила мне глаза знакомого человека, и я поняла, где нахожусь.
Проклиная свой очередной кошмар, я собралась с мыслями, нужно было что-то делать. Мне ничего не остаётся, как просто идти на ощупь. Если я не прикована, значит в этот раз смогу найти отсюда выход. Так же тихо и беззвучно пройдя чуть вперёд, я упёрлась в стену. Пошла вдоль неё...
Дверь. Попытавшись подёргать ручку, я поняла, что она открыта.

- Ну держитесь... - в полголоса прошептала я.

Я резко открыла дверь, надеясь застать врасплох любого, кто мог оказаться по другую сторону.
Однако предо мной предстала вполне ожидаемая картина: тёмный бесконечный коридор, который я уже на дух не переносила. В углу горел канделябр, намекая мне взять его в руки, по всей видимости, он был предназначен именно для меня. Не медля, я взяла трезубец и начала свой долгий и опасный путь.

Стены сжимались кольцом вокруг моей шеи, перекрывая доступ к кислороду. Тишина и спокойствие не пугали меня, по крайней мере, не больше, чем вид тварей, что стояли у моей кровати во время разговора, произошедшего между ними и Алексеем. Стало странно от собственных мыслей, словно я что-то упускаю, но никак не могу вспомнить что. К сожалению, сейчас кроме стен и потолка не было ничего, ни картин, ни дверей, а сам коридор петлял изгибами, словно его конструировали по чертежам младенца, проводящего ручкой по бумаге как ему вздумается.
Что я делаю, когда мне нужно поскорее найти выход? Я опять бесцельно брожу непонятно где, может, мне посчастливится расспросить об этом самого адекватного здешнего обитателя? Алексей действительно виделся мне тем самым лучом света со своими скелетами в шкафу, пребывание в компании которого грозило по меньшей мере синяками и пулевыми ранениями. Интересоваться, что он сделает со мной при нашей следующей встрече, я считала верхом мазохизма. Может, Анюта была права? Он нам не друг.

- Всё может быть...

Голос раздался слишком быстро и тихо, так что мне не удалось определить кому он принадлежал. Повертев головой на 720 градусов, я лишь пришла к выводу, что со мной решили вновь поиграть, что мне уже осточертело.

- Не вежливо говорить с человеком, не являя своего лица.

Я, конечно, не ждала всерьёз, что тот, кто заговорил со мной покажется или хотя бы скажет что-то ещё, но пропустить момент иронии я не могла. Хлестнув воздух волосами, я развернулась и пошла прочь.

На протяжении всего оставшегося коридора я всё время отчётливо слышала шаги позади себя. Надежда умирает последней, я в сотый раз оборачивалась, но там никто не стоял, а прятаться было некуда. Более того, когда я останавливалась, шаги стихали, будто тот, кто шёл за мной останавливался тоже. Кто же ты? Почему не покажешься?

Пройдя спиной вперед, я ощутила холод лопатками. Тупик. Паника накрыла меня с головой, я была уверенна с точностью в сто процентов, что сзади меня кто-то стоит, ждёт, пока я развернусь и встречусь со своим страхом лицом к лицу. Он не нападал всё это время, хотя знал, что путь мой рано или поздно упрется в тупик, чего тогда ждал? Может, нападать он не намерен, тогда что, хочет поговорить? Я пыталась вывести его на разговор, а получила в ответ только молчание, значит не то. Остаётся только одно - он ждёт моей реакции, испугаюсь ли или совладаю со страхом. Тяжело думать об этом, как о простой проверке, когда не знаешь, кто дышит тебе в затылок, я неожиданно вспомнила о словах своего истязателя.
Алексей говорил, что тем, кому посчастливилось выжить, один за другим сходили с ума, так почему мы должны стать исключением? Он считал себя пророком Моисеем, когда предлагал мне руку помощи, или же кто-то внушил ему уверенность в собственном намерении?
Чем дольше об этом думаю, тем больше дыр в его сладких россказнях замечаю, сколько процентов его слов были правдивыми? А не наплел ли он мне эту сказочку про своё детство и отца? И сын ли он ему вообще? Доказательств у меня не было - это лишь вопрос доверия, которого к незнакомому человеку у меня не было.

- Я не боюсь. - прошипела я и резко обернулась.

Свет в моей руке на мгновение дрогнул. Алексей сменил рубашку, поменял одеколон, но в основном совершенно не изменился. Я наконец смогла увидеть его в свете огней настолько близко, что теперь никогда не забуду его черты лица. Сладкие барбарисовые глаза изогнулись полумесяцами, а тёмные густые брови сдвинулись к переносице, выдавая в нём угрозу. Мне пришлось вжаться в стену, чтобы выбить себе хотя бы немного личного пространства, что было нещадно пресечено при первой же попытке дернуться в сторону. Мужчина сдвинулся вместе со мной, продолжая следовать за каждым моим движением. Я пыталась отвернуться или хотя бы отстраниться, но побоялась его реакции. Мне было страшно.
Он просто стоял в нескольких сантиметрах от меня и ничего не говорил, смотря сверху вниз. Не выдержав каменного удушающего взгляда, я сглотнула, что не скрылось от его глаз. Руки ползли по холодной стене в поисках выхода, но все попытки были сокрушены под внимательными глазами Алексея, он заговорил только когда я уже открыла рот.

- Врешь.

У меня разъехались веки, а брови слегка сдвинулись. Либо за несколько веков можно было отточить навык ясновидения, либо он нагло читал мои мысли. Способности психоанализа стали первой причиной, по которой я держала своё лицо в узде, не позволяя никому прочитать меня по мимике, нервной системе или частоте моргания. Опытный мозгоправ смог бы легко выведать поток моих мыслей, но я годами тренировалась перед зеркалом, чтобы в таких ситуациях оказаться вне поражения. Высокий парень с полной серьёзностью смотрел мне прямо в глаза, абсолютно не двигаясь.

- Ты боишься... -

Он сместил руку вверх, опуская длинные пальцы мне на шею. Я изо всех сил старалась держать себя в руках и не дрожать, что выходило просто ужасно, на мой взгляд. Я не чувствовала под собой опоры, казалось ноги стали ватными, только ледяные потные руки возвращали мне ощущения собственного тела. Парень то сжимал, то разжимал хватку на моём горле, будто примерял силу. Он проверяет меня... Проверяет наличие страха, но я продолжала со спокойным лицом смотреть на него. Не в жизнь я проиграю в игре какому-то мальчишке. Чёрта с два... Я уже сказала дважды, что не боюсь.

Его руки отпустили мою шею спустя вечность, но на этом осмотр не закончился. Ощутив толчок на своём плече, я и не подумала бы, что потеряю равновесие и полечу куда-то в бок, переваливаясь через стену. На последок, перед тем как подмести головой пыльный пол, я видела насмешливую улыбку, которую поклялась раз и навсегда стереть с лица её носителя. Похоже, я отрубилась... Канделябр потух, и я находилась в кромешной темноте, ничего перед собой не видя.