Двадцать пять
Антверпен.
24 июня 2011 года. 11.30
- Макс просил меня рассказать вам о Никласе Ферхюльсте и Кровавых друзьях, правильно?
Кайл пожал руку доктору Питеру Гимену:
- Он отправил меня изучать какие-то картины.
- Вовремя, - нахмурился Питер, - к таким вещам нельзя относиться легкомысленно. - Потом он расслабился и улыбнулся: - Может быть, кофе? Или пива? Пива, наверное.
- Еще рано.
Питер покачал головой:
- Пиво подойдет лучше всего. Поверьте.
Они встретились на вокзале. Специалист по эпохе Возрождения уже ждал его на платформе, куда прибыл экспресс из аэропорта. Кайл сомневался, видел ли он когда-нибудь раньше человека в галстуке-бабочке. Даже удивился тому, что любой человек, связанный с Максом, оказывался эксцентричным, так как доктор Питер Гимен напоминал типичного безумного ученого. Снежно-белые волосы стояли дыбом, а узкое лицо, казалось, состояло лишь из носа, маленьких очков и густых бровей, как у одного из персонажей «Маппет-шоу», имени которого Кайл не мог припомнить. Сразу захотелось поделиться этой мыслью с Дэном, без которого он чувствовал себя очень одиноким и уязвимым.
За время полета Дэн звонил ему пять раз. От одного его имени в списке пропущенных звонков Кайл чувствовал тепло и облегчение. После ночи вдали от лучшего друга ему очень захотелось все уладить и забыть о ссоре в Сиэтле. Дэн оставил два сообщения - голос у него был непривычно тихий и очень неуверенный.
«Ты где. Позвони мне. Блин. Ты не поверишь. Я тут кое-что нашел. Боже».
Потом послышалось затрудненное дыхание и какие-то звуки, как будто тащили что-то тяжелое. Камера? После чего истекло максимальное время сообщения. Звонили в пять утра, когда Кайл проходил контроль в Станстеде. Он встал с дивана в кабинете Макса в полчетвертого утра. Спокойно проспал три часа, а потом Айрис разбудила его и принесла тост и кофе, как раз перед тем, как приехало такси. Самолет в Антверпен отправлялся в шесть утра.
Второе сообщение пришло через двадцать минут после первого. «Блин. Это странно. Немедленно позвони мне! Да возьми ты трубку!» И еще три звонка от Дэна, через десять, двенадцать и шестнадцать минут после второго сообщения. Приехав в Антверпен, Кайл звонил ему дважды. Тот не отвечал, так что Кайл оставил голосовые сообщения, в которых пытался объяснить, где он и что делает. Наверное, Дэн вернулся к Маусу, и они всю ночь отсматривали материалы. Может, нашли что-то странное в видео или звуке.
А потом он вдруг подумал, что Дэну может грозить опасность, и он в этом виноват. Кайлу вдруг стало холодно, и он чуть не бросился обратно в самолет.
Нет. Он здесь, в одном шаге от разгадки того, за чем они охотились в темноте. Он должен узнать. Нужно потерпеть, пока Дэн не проявится сам. Скорее всего, он просто нашел странное изображение на записи, случайно попавшее в кадр. Еще одно.
- Вы в первый раз в Антверпене? - Питер нарушил тревожное молчание. Они вышли с вокзала и шли по улице Кайзерляй.
Доктор походил на старого танцора - модные кожаные туфли, дорогой костюм-тройка. Он улыбался, как будто ему очень нравилось быть гидом. Шел он быстро, легко пробираясь между пешеходами, велосипедистами и трамваями, а город разворачивался вокруг, еще больше утомляя и без того измученный разум Кайла. Он даже задумался, скоро ли усталый мозг достигнет максимальной активности и отключится.
- Не то, чего вы ожидали? - Питер улыбнулся и, кажется, слегка поклонился, от чего Кайл почувствовал себя важной персоной, как будто его спутник долго мечтал о встрече с ним.
Этот человек обладал профессиональной степенностью, автоматически притягивавшей внимание слушателя. Кайлу очень захотелось снять его и все вокруг. Город действительно не походил на то, что он ожидал: Кайл думал, что увидит копию унылого британского городка семидесятых, хотя и не мог сказать почему, - он ничего не знал об Антверпене.
Питер подвел Кайла к такси.
- Денек отличный, но у нас мало времени. Вы сегодня же летите обратно, так что мы поговорим, а потом кое-что посмотрим.
- У меня самолет в шесть.
Питер кивнул и, едва они сели в такси, сказал:
- Давайте я расскажу вам о городе. У меня есть друг, тоже англичанин, он тоже занимается искусством. Он прожил тут два года и каждую неделю рассказывал мне, что обнаружил новую площадь. Говорил, что этот город наполовину сказка, а наполовину готический кошмар. Хотел бы я так видеть, - грустно добавил он.
Смотря в окно машины, Кайл понимал, что Питер имеет в виду. Под ярким синим небом позднего утра город казался воплощением того, что он любил на континенте: роскошь и разруха, башенки и потемневшие стены, таинственность и притягательность.
- Мы приехали в Старый город. Я знаю тут одно местечко, где подают «Трипель кармелит», лучшее пиво в мире. Англичане любят пиво.
Кайл кивнул.
- Вам это нужно.
- Так плохо?
Питер понизил голос так, чтобы его не услышал таксист, и наклонился к плечу Кайла. От него пахло сигарами, чесноком и ополаскивателем для рта.
- Только подготовленный человек может понять эти работы. Понимаете, нужно увидеть за гротеском... образы, символы, которые содержат картины. В противном случае вы просто испугаетесь и ничего не поймете.
Они сели за деревянный стол у одного из баров на площади Гроте-Маркт, в тени собора Антверпенской Богоматери. Мощеные дорожки обвивали обширную площадь, целый лабиринт средневековых теней, темного стекла, чугунных балкончиков, башенок, стен, покрытых плющом и флагами. Собор вздымал к небу свои величественные башни, а переулки и кафе города у его подножия околдовывали своим немолчным шепотом. Кайл тут же принялся мечтать о панорамных съемках. Город был красив, но пугал.
Питер отхлебнул золотистого пива, которое принесли в бокалах в форме вазы. Кивнул в сторону площади:
- Сюда приходили фризы. Франки. Римляне. Викинги. Наполеон. Голландцы. Немцы. Приходили и уходили. Но они все оставляли что-то после себя. Что-то крайне любопытное. Антверпен притягивает странности. Коллекционирует их. - Питер посмотрел на Кайла поверх бокала. - А вы полагали, что это промышленный город? Ожидали краны и доки?
Кайл улыбнулся.
- Нет. Он - сама история. До такой степени, что его невозможно разгадать. Пока я говорил, город уже изменился. Это искусство. Вот почему сюда приехал Никлас Ферхюльст.
- Вы знаете о фильме, который я снимаю?
- Да. Макс мне рассказал. Я хотел бы его увидеть.
- Но вам известно, что мы нашли?
- Макс подтвердил кое-что, чего мы ожидали, да.
- Ожидали? - Он подавился пивом. - Кто «мы»?
Питер улыбнулся:
- Меценаты. И мои работодатели время от времени. Старая семья, которая не дает известным вещам попасть в плохие руки. То, что я вам покажу, однажды пыталась купить Катерина. Вы об этом знали? Не она первая, не она последняя.
- Любопытство меня убьет, Питер. Я не понимаю, как это связано с сюжетом, над которым я работаю.
Доктор посмотрел, как Кайл пьет пиво: сладкое, как вино, и освежающее, как холодный лагер.
- Осторожно, оно очень крепкое. По ногам дает.
- Отлично.
Питер открыл элегантный портсигар, вытащил сигарету и предложил собеседнику.
- Вы видели немало странного, - это было утверждение, а не вопрос. Питер зажег свою сигарету и поднес огонь Кайлу. - Все, кто ищет старых друзей, узнают такое, чего предпочли бы не знать, - он оставил эту мысль висеть в воздухе. Огляделся, почти не поворачивая головы. - Как Никлас Ферхюльст. Он видел разные вещи, которые не хотел видеть. И рисовал их. После того как убежал из одного местечка во Франции, о котором вы, думается, осведомлены.
- С фермы? - нахмурился Кайл.
- Более или менее. Тогда, в 1566 году, там был город.
Кайл вытер пиво с подбородка:
- 1566?
- Да. У сестры Катерины и ее последователей были предшественники.
Огромная древняя площадь как будто сжалась вокруг Кайла, загоняя его в холодную тень у подножия почерневшего собора. Он вздрогнул.
Питер медленно выдохнул дым, любуясь его завитками на ветру.
- Люди приезжают сюда посмотреть на Рубенса. Брейгеля. Прочих. Но мне кажется, что Никлас Ферхюльст впечатляет сильнее всех. Он писал нечто, известное под названием «Святые скверны». Туристы этого не видят. Я бы сказал, что вы счастливчик, поскольку я покажу вам забытый шедевр. Но я не могу так сказать. Потому что, раз вы приехали сюда, значит, вы уже тоже вовлечены в дело. Ничего хорошего в этом нет.
- Кем он был?
Питер внимательно посмотрел на Кайла:
- Не он является целью вашего визита. Подобно вам, он был всего лишь комментатором. Тем, кто все записал. Нам следует поговорить о Конраде Лорхе, немце из Кельна, - доктор сосредоточенно изучал свою сигарету. - Лорхе был печатником с большими идеями, а потом стал драматургом. Но успеха не добился. Тогда он стал странствующим актером. Говорят, что он был очень харизматичен и убедителен. Хорошо образован. Даже учился в университете. У его родителей водились деньги. И после Реформации Лорхе объявил себя пророком. Сказал, что ему является Господь. Он собрал вокруг себя многих недовольных из Германии, Нидерландов, Валлонии, английских протестантов в изгнании, французских гугенотов. Они постоянно переезжали с места на место, останавливались в деревнях и маленьких городках. Часто их изгоняли. По большому счету, они следовали традициями таборитов и анабаптистов. Из 1530-х годов. Вы о них слышали?
Кайл покачал головой.
- Эти группы не подчинялись государству. Считали себя избранными. Презирали любую власть, правительство. Любую веру, лютеранскую или католическую. Они хотели избавиться от церкви и государства. Воинствующие радикалы. Они обращались к Богу напрямую через своих пророков, своих лидеров. Лорхе даже пережил осаду Мюнстера. Там он учился у пророка Матиса и Иоанна Лейденского. Анабаптистов, которые правили целым городом. Лорхе перенял их идеи. Его преследовали, как и анабаптистов. В Германии и Швейцарии. Но он обладал неограниченной властью над своими последователями. Мы не знаем, сколько их было. Вероятно, несколько сотен или даже тысяча.
В конце концов он развернул свою деятельность на юге - в Утрехте, Генте, затронул даже Лондон, в период до правления королевы Марии. Но мы должны обратить особое внимание на 1566 год. В Нижние земли пришел герцог Альба с десятью тысячами испанских солдат по приказу Филиппа II, короля Испанских Нидерландов. Он должен был уничтожить еретиков-протестантов. По решению Кровавого совета, Лорхе и его Кровавых друзей снова стали преследовать. Они отправились во Францию, где в те времена были сильны гугеноты, французские протестанты. Лорхе увел своих людей в маленький городок Сен-Майенн и сказал, что дальше они не пойдут. Объявил себя и своих людей Последним собором святых и сказал, что здесь они будут строить Новый Иерусалим.
Сен-Майенн - маленький городок среди полей, вы видели это место. Его окружала стена, как и Мюнстер. Это ему понравилось. Она позволяла удерживать людей не только снаружи, но и внутри. Там жили крестьяне - он полагал, что поведет их в свой Новый Иерусалим, даст им свое собственное спасение. Того города больше не существует, но в 1566 году Сен-Майенн переименовали в Новый Иерусалим. - Питер искоса посмотрел на Кайла и слегка кивнул, заметив, как сильно нервничает собеседник. Осмотревшись и убедившись, что никто не подслушивает, доктор откинулся на спинку стула и взмахнул в воздухе сигаретой. - Вы знаете это место как ферму. Но она появилась намного позже, в 1830-х годах. А когда-то там находился целый город. Я был там много лет назад и нашел камни городской стены.
Здесь в 1566 году у Лорхе были видения. Как и везде, куда он приходил. Он бегал по улицам нагишом, а изо рта у него шла пена. Разговаривал с Богом. Ангелы приходили к нему и объявляли его мессией. Крестьяне его полюбили. Он, хороший актер, убедил их. А потом случилось то же, что и всегда. Католиков изгнали, как и протестантов, которые не приняли веру Лорхе. Духовенство тоже. Ушли все, кто не повиновался пророку. Церковь разграбили. Он получил власть над всем городом. Его последователи много сражались в Нижних землях, так что к насилию были готовы.
Питер помолчал, закрыв глаза, как будто концентрируясь, и, наконец, нетерпеливо вздохнул:
- В своем Новом Иерусалиме Кровавые друзья Лорхе объявили частную собственность вне закона. Запрещено было владеть даже едой. Никакой купли-продажи. Никакой работы за деньги, займов, ростовщичества. Как будто коммунизм. Всю собственность контролировало хранилище, вроде банка. Во главе его стоял пророк Лорхе, с которым говорил Господь. Он присвоил все себе. Потом они все стали делать вместе. Есть, спать. Перестали закрывать двери. Духовные занятия и всю общественную жизнь контролировал Лорхе и его совет семерых старейшин.
Кайл заерзал на стуле. Питер внимательно посмотрел на него - правда, одним глазом, поверх очков.
- Понимаете, да? Знакомая схема.
Кайл проглотил остаток пива. Доктор, нахмурившись, смотрел в стол.
- Пророк Лорхе. Он спал целыми днями и восставал от сна, только чтобы объявить волю Бога, переданную ему ангелами. Первым законом Нового Иерусалима стало целомудрие. Прелюбодеяние каралось смертью. В Новом Иерусалиме было место только самым чистым последователям его писания. Мир был проклят, и только Лорхе мог их спасти. Это сказали ему ангелы. Когда возникала какая-то проблема или кто-то сопротивлялся ему, приходили ангелы. Некоторые говорили, что это демоны, но таких не просто изгоняли, а казнили. Это ужасное место они называли раем.
Первой серьезной проблемой стало большое количество вдов. Да, жизнь была тяжела, и их мужья гибли в войнах. Но в основном их изгонял или казнил пророк. Тогда он разрешил полигамию. Сам Лорхе женился на трех самых красивых девушках в городе. У него даже были дети. Он короновался как Царь Израилев и объявил весь мир своим. Сказал, что он и есть Мессия, предсказанный Ветхим Заветом. Носил великолепные пурпурные одежды. Все золото в городе пошло на перстни, достойные царя мира. Совету семерых также достались роскошные одежды. Старейшины сопровождали Лорхе повсюду. Он ввел новые священные праздники. Постоянно проходили фестивали и процессии. Все обязаны были ему кланяться. Ему это не надоедало. Скоро у него было пятнадцать жен, и всех Лорхе нарек королевами. Им построили прекрасные дома, они жили в роскоши. А горожане отдали все, даже одежду, и еду им выдавали по норме. Рыночная площадь превратилась в двор великого пророка. Солдаты охраняли его, держали стражу по периметру. Лорхе восседал на троне, украденном у епископа, и объявлял новые законы, услышанные от Бога. Он объявил себя Императором Черного Леса, который будет править тысячу лет.
«От бога ли пришла его власть? И от какого бога?» - спросим мы. Кто были те ангелы, которые снизошли к нему? Мы не знаем. Но его последователи ему верили, и этого было достаточно. Его грехи вышли из него в виде змей - изо рта, как вы знаете. Он умел ходить над землей. Находил спрятанное золото. Говорили, от него ничего невозможно утаить. Что он контролирует души. Что превращает тех, кто разочаровал его, в собак. Чтобы доказать свою силу, он позволил нескольким людям увидеть мир его глазами. Глазами бога, как говорил он. А других заставил смотреть глазами собак. Дети, говорил он, могут стать настоящими ангелами и спасутся от грехов своих отцов. Он держал их в особом амбаре вдали от родителей. Разделял семьи и расстраивал браки. Церковь считала его колдуном. Обвиняла в сношениях с дьяволом. Кто знает? Кто вообще сейчас думает в таких терминах?
Во Франции тогда бушевали религиозные войны. Герцоги Гизы прослышали о Лорхе, его вандализме, ереси и иконоборчестве. Но смертный приговор себе Лорхе подписал, когда убил местного епископа. Тогда он стал личным врагом Гизов. Обезглавил епископа прямо на рыночной площади, показал, что церковь над ним не властна. Скормил тело свиньям и назначил свинью новым епископом. Он объявил, что переместил в нее душу епископа. Такова была его сила. Люди города называли ее Нечестивой свиньей. Ее облачили в ризу и митру и даже сделали для нее особый скипетр.
Дом Гизов пришел в ярость. Небольшая армия фанатичных католиков отправилась на Сен-Майенн. Они впали в ужас от того, что там увидели. Люди голодали, поскольку Лорхе объявил со своего трона - рядом с ним сидела свинья-епископ, - что теперь никому нельзя работать. Люди должны были ждать Бога и, конечно, слушать пророка. Церковь превратили в конюшню.
Питер откинулся на стуле и сделал глоток пива. Вздохнул и взял сигарету:
- То, что случилось потом, было неизбежно.
У Кайла жгло глаза, и он вдруг понял, что не мигает. Ему казалось, что он уже не на площади. В очередной раз он понадеялся, что все это - отлично срежиссированная шутка, и его снимает скрытая камера. Доктор пристально взглянул на собеседника:
- А вы не смеетесь. Вам интересно. Потому что вы уже видите первые признаки ужаса, что неизбежно повторится, как всегда бывает с ужасом, - он улыбнулся. - А теперь мы пойдем и посмотрим на «Святых скверны».
- Никлас Ферхюльст, художник, пережил резню. Все остальные, кто пришел с Лорхе из Нижних Земель, были зарезаны или сожжены. Папа Пий V лично отдал такое распоряжение. Он велел солдатам стереть Сен-Майенн с лица земли. Сжечь его. Чтобы там остались только поля. Но земля после Кровавых друзей сделалась дурной, - Питер остановился перед большой деревянной дверью на пустынной улице, куда привел Кайла.
Пока он говорил, они пересекли площадь и подошли к высокому узкому зданию с заостренной крышей, крытой красной черепицей. Вывески на доме не было, и он казался пустым. Огромная дверь располагалась между галереей, в окнах которой виднелись скульптуры из проволоки, и лавкой, где торговали старинными морскими вещицами. Все заведения, кажется, были закрыты. На пустой улице царила тишина. Высокие здания ограждали ее от городского шума и отбрасывали густую прохладную тень.
- В настоящий момент семья держит «Святых скверны» здесь, но картина часто переезжает, - доктор улыбнулся Кайлу и двумя руками взялся за старинные кованые дверные ручки, - правда, не самостоятельно.
Вслед за своим гидом Кайл вошел в узкий холл с голыми белыми стенами. Пустое чистое пространство освещали лампы дневного света. Пахло благовониями. Напротив двери виднелась лестница с чугунными перилами.
Оказавшись внутри, вдали от неба и оживленного Старого города, Кайл почувствовал себя странно. Закружилась голова. Он попытался списать это на недосып, а потом почувствовал, что желудок протестует, словно предчувствуя, что Кайлу предстоит увидеть.
- Боюсь, я вынужден вас обыскать, - серьезно сказал Питер.
- Простите?
- На этом настаивает семья. Сейчас появились очень маленькие камеры. Пожалуйста, не принимайте этого на свой счет.
- А кто они, эта семья?
Питер приложил к губам указательный палец.
- Стражи. Их долг... неприятен, скажем так. Но необходим. Даже если вы сюда вернетесь, картин тут уже не будет. И не стоит смотреть на них слишком долго. Многие пытались, но это кончалось плохо. Они сходили с ума. Когда семья осознала это много лет назад, то приняла меры. - Он заглянул Кайлу в глаза. - Вы позволите?
- Продолжайте, - Кайл не смог скрыть того, что оскорблен.
Питер осмотрел лацканы кожаной куртки Кайла, воротник, пряжку на ремне. Встал на колени и изучил ботинки.
- Оставьте рюкзак здесь.
Кайл послушно скинул его на пол.
- Хорошо. Полагаю, мы можем подняться, - Питер улыбнулся.
Они прошли два этажа, на каждом из которых увидели по две запертые двери. По ярко освещенной лестнице поднялись на самый верх, где на маленькой площадке с трудом помещались два человека. Питер ввел код на металлической панели у двери. Посмотрел на Кайла через плечо, кивнул, и они вошли.
Окна закрывали стальные жалюзи. Мебели в комнате не было, стены и потолок покрывала белая краска, а пол - обыкновенные некрашеные доски. По углам стояли алюминиевые кронштейны с мощными лампами дневного света. Провода тянулись к розеткам в стене. Свет был направлен вверх - не на три деревянные стойки с тремя большими картинами. Их закрывала черная ткань. За полотнами стояли три открытых черных ящика, изнутри обитых бархатом.
- Входите, - улыбнулся Питер. Доски заскрипели под ногами. - Стойте, - он остановил Кайла примерно в пяти футах от картин. Сам встал перед ними. Посмотрел на часы.
- Смотрите на левую картину. На правую не смотрите, пока мы не будем готовы. Я скажу когда.
Кайл кивнул. Питер снял с картин черную ткань и встал рядом с собеседником.
- «Святые скверны».
Глаза Кайла метались между тремя картинами. Каждый холст имел не меньше четырех футов в ширину, столько же в высоту и был почти черен. На общем темном фоне он различил только ярко-алые огни на первых двух полотнах. Третье было намного светлее - цвета дыма.
- Первая часть. «Осада Иерусалима». Это начало конца Конрада Лорхе и его Кровавых друзей. По крайней мере временного конца.
Кайл посмотрел на Питера, который кивнул на картину:
- Расскажите, что вы видите.
Кайл посмотрел на верхнюю часть старой деревянной рамы и медленно опустил взгляд. Увидел тонкую полосу далекого неба, красного и черного, над иссохшей или выжженной равниной. Под воспаленными облаками щетинилась копьями и пиками армия. Блестели стальные шлемы, и солдаты плотным строем шли к почти разрушенной стене. За ней стояла горстка тощих людей, которые воздевали руки к небу или просто держали мечи и знамена. Судя по всему, это был конец.
- Я вижу армию. Это осада?
- Осаждающие. Семь сотен солдат. Двести наемников. Испанцы. Дисциплинированны, с большим опытом в деле уничтожения протестантов.
- Стена рухнула, и солдаты входят в город. Сен-Майенн, я полагаю.
Питер кивнул:
- Что делают люди в городе?
Ужасно тощие и несчастные женщины в длинных платьях и матерчатых капюшонах держали на поводках исхудавших собак. На всех лицах зияли пустые глазницы. В открытых ртах клубилась темнота. Из окон одного из домов за улицей наблюдали круглоголовые дети. На стенах виднелись еще несколько мужчин. Лишь у немногих были доспехи или оружие. Женщины безнадежно пытались залить пламя, бьющееся в трех окнах, грязной водой из ведер.
- Женщины тушат пожар.
- Да. А еще они чинили здания и стены по ночам. Католики стреляли в них из пушек. Осада продолжалась шесть недель.
- Шесть?
- Солдаты выкопали вокруг города ров и решили уморить Кровавых друзей голодом. Видите, как они все выглядят? Никлас Ферхюльст изобразил скелеты в лохмотьях. У них нет глаз, а челюсти отвалились, как у мертвых. При царском дворе хранились запасы пищи, но они быстро кончились. Шесть недель у людей не было хлеба. Собак есть запрещали, так что горожане жрали лошадей, крыс, траву. Нечестивая свинья осталась невредимой. Избранные пророка не голодали. Двор единственного истинного царя ел вдоволь, пока остальные умирали. Лорхе посылал за стены отряды, и они даже уничтожили пушки католиков. Но солдаты окружили город. Лорхе убил тех, кто пытался сдаться, - тем, кто отречется, католики обещали убежище. Видите рыночную площадь?
Кайл нашел ее. В грязи лежали восемь обезглавленных фигур в белом, а перед ними восседал на золотом троне человек в пурпурных одеждах. Он смотрел в небо. Кожа у него была зеленоватая, а улыбка - блаженная.
- Изменники, - сказал Питер, - обезглавленные. Их кровь он отдал ангелам, которым служил, с которыми заключил договор. Видите Лорхе? Он смотрит в небо, ожидая ангелов, что придут и спасут его, как он обещал своим последователям. Но у людей не было еды и почти не было воды. Началась эпидемия, и многие умерли. Так что в последние дни Лорхе велел им пить кровь Христову и есть плоть Христову. Свинья-епископ благословила тела больных и умирающих, а Лорхе приказал горожанам съесть их. Так они прожили еще недолго, питаясь своими мертвецами.
Кайл сглотнул горькую слюну.
- Посмотрите на стол, стоящий на рыночной площади. Видите пир?
Кайл видел, хотя предпочел бы не видеть. На камнях перед церковью лежали целые лошадиные скелеты, обглоданные дочиста. Перед дверями церкви стоял стол, уставленный чашами с красновато-бурой жидкостью и большими блюдами, на которых были навалены тощие ноги и руки. У пиршественного стола стояли пустые гробы.
- А теперь посмотрите на следующую картину. «Мученичество дураков».
На ней была во всех подробностях изображена рыночная площадь: грязная, заваленная мусором, плохо освещенная и мощенная мокрым камнем. Холст то ли потемнел от старости, то ли художник сам изобразил по всему полотну жирный черный дым. На булыжниках лежали мертвые и умирающие, вокруг которых стояли закованные в железо фигуры без лиц. Алые кресты на длинных щитах казались влажными. Но смысловым центром холста были несколько столбов с какими-то созданиями, привязанными к ним.
- Посередине, на самом высоком, вы видите Лорхе, Отца лжи, а вокруг него - Семеро. С них сорвали всю одежду и раздробили им руки и ноги, пока они еще были живы. Потом привязали к столбам и подняли. Внизу медленно горели горы нечистот, политые смолой.
Кайлу стало нехорошо, и он переступил с ноги на ногу. Пол немедленно заскрипел.
С девяти тонких черных столбов свисали с трудом различимые фигуры, окутанные дымом. Других людей приковали к стульям, под которыми разожгли огонь. Многих привязали к тележным колесам, поднимавшимся над землей на тонких подпорках. Агонию Кровавых друзей художник изобразил через гримасы побелевших лиц, задранных наверх, чтобы не дышать дымом. Все они кричали что-то в кипящее черное небо.
- Девять. Столбов девять.
Питер улыбнулся.
- Это царь, семеро старейшин и епископ, Нечестивая свинья. Видите, последняя справа. Свиные копытца. Картина грязная, но если вы присмотритесь, то увидите одежды. Ее сожгли в полном облачении и в митре.
Кайл предпочел не приглядываться.
- Что случилось с остальными? С крестьянами, горожанами?
- Их убили в собственных домах. Выжили немногие. Солдаты обманули местных жителей. Сказали, что сохранят жизнь тем, кто не будет сопротивляться. Но потом солдаты увидели, что люди слишком преданы анабаптизму, что они кишат демонами, а потому зарезали их. Многих обезглавили. Сотни. Может быть, тысячу. Сейчас точно не скажешь. Тела засолили. Женщин и детей отправили в другие города епархии, а практически все остальные погибли в последний день осады. Ферхюльст был образованным человеком из небедной семьи. Он выжил, вероятно, потому, что сумел подкупить испанских наемников. А теперь посмотрите в небо и скажите мне, что там происходит.
Там бежали угольно-черные облака, среди которых иногда просвечивали бледные желтоватые пятна, как будто слабое больное солнце пыталось осветить землю. На горизонте пылал алый огонь. У Кайла вдруг пересохло горло, да так, что он едва мог говорить:
- Небо темное. Может быть, это дым от костров. Или гроза.
- Капитан солдат утверждал, что в последний день разразилась буря. Судный день. Когда они подняли еретиков на копья, сожгли дотла город и их тела, поднялся ужасный ветер и разбросал кости. Воздух, по его словам, заполнился дымом и углями, солдатам пришлось бежать. Останки Лорхе и его избранных хотели поместить в стальные клетки и провезти по соседним городам, а потом повесить на колокольнях в назидание. Но буря не позволила этому случиться. Когда в день лживого мученичества в Сен-Майенне подул ветер, небо наполнилось пеплом, а потом пошел дождь из черных костей. Так писал капеллан. Солдаты бежали. А теперь взгляните на стены, на участок между ними и черным небом. Что вы там видите?
- Птиц.
Питер кивнул. Над разрушенными стенами безжизненно парили черными стаями вороны.
- Они несколько недель прилетали пожирать освященных мертвецов. Но в тот день пропали, их унес ветер. Поднял в воздух вместе с останками Лорхе и других жителей. А теперь перейдем к третьей части триптиха Ферхюльста. «Царство дураков».
Внимание Кайла сразу привлекла фигура в верхней части картины, в обугленном сером небе. Нечестивая свинья. В одном копыте она держала скипетр - то казалось ужасно удобным для этой цели - а в другом книгу с золотым обрезом. Но сильнее всего его поразило то, как откровенно она ликовала, возносясь в воздух, левитируя на своем золотом троне. Она летела в кипящий водоворот небес, а воздух вокруг нее превратился в желтый сернистый туман.
Свинья на троне парила над почерневшим маленьким городом, коронованным дымом, расположенным в нижней части картины. В небо же поднимались искалеченные мученики: почти сотня тощих искореженных человеческих фигур.
Жуткое небо заполняло две трети картины. Гнилой воздух клубился, кружился, тянулся к земле. Птицы, которые все еще пожирали мертвечину прямо на лету, скалились, как будто обрадованные вознесением, и кувыркались в вышине. Тощие собаки с длинными мордами, вываленными языками и выступающими ребрами тоже поднимались над городом, как будто переступая задними лапами, и лаяли на облака.
- Видите Нечестивую свинью?
Кайл кивнул.
- У нее в руках книга. «Книга сотни глав». Это священная книга Лорхе, дарованная им Кровавым друзьям. Завет, в котором он назван бессмертным, а идущие за ним - святыми. Письменное свидетельство их божественности. Сестра Катерина написала то же самое, причем столь же плохо. Она утверждала, что была лишь проводником для текста, а не автором. Возможно, она хоть раз в своей жизни не солгала. А теперь посмотрите на лица. Те, кто ближе к свинье, прописаны подробнее.
Люди смотрели в небеса, и на их лицах застыла гримаса удивления и жестокой радости.
- Они полагают, что спаслись. Но на самом деле прокляты. Они попали к тем, кому служили через Лорхе. К тем ангелам. Кровавых друзей поглотило это место, их души сожрали, они слились со своими лживыми богами. Они передразнивают христианских святых и мучеников. А теперь посмотрите в верхнюю часть картины. На восхождение в ад. По небу.
В верхней трети картины виднелась длинная полоса чего-то вроде бледной грязи. Берег перед огромной массой мертвой воды. Место, находившееся за вихрем небес, именно туда летели мученики.
- Подойдите на два шага ближе.
Кайл сглотнул.
- Здесь, наверху. В аду. Кровавые друзья веселятся, как нечестивые ангелы, вознесенные над миром. Они скачут в компании свиньи и бешеных собак, стоящих на задних лапах. Языки у них вывалены, как у идиотов. А вот тут, видите?
Костлявые фигуры носили на голове грубо вырезанные деревянные короны.
- Здесь Ферхюльст изобразил Лорхе и Семерых как царей пустоты и зловония. Их подданные - это чума казненных и сожженных заживо грешников, мертвые птицы, жрущие падаль, и собаки, которые ели больных. Вы видите птиц у ног этих людей? Птицы тоже похожи на скелеты. Вот рай, который им обещали.
Кровавые друзья казались еще более худыми и измученными, чем во время осады или казни. Они больше не походили на людей. Но изображение казалось точным: Кайл понял, что уже видел их раньше.
- Вместо ангельских тел они заперты в телах искалеченных демонов, в трупах, измененных волей их хозяев. Они могут только притвориться ангелами. Они скалятся, как дураки, над тем разорением, которому подверглись их земные формы. Видите? У них в руках кости и тряпки. Они цепляются за останки и ценят их не меньше золота с драгоценными камнями. Посередине Лорхе. Он танцует со свиньей.
Он действительно танцевал. При виде жуткой пляски скелетоподобного человека в деревянной короне и свиньи с гротескными человеческими чертами лица под епископской митрой Кайлу стало жутко.
- Они уже не люди. Они прокляты. Поглощены. Но они так жаждут света, что сияет здесь, внизу, пусть он и обжигает их. Они живут в пустыне и ждут, пока их не призовут обратно, туда, где они некогда были столь сильны, пока не услышат голос тех, кто поклоняется им.
Кайл отвернулся. Картины впечатались ему в память, и он знал, что будет часто вспоминать о них. Он пошел к двери, сопровождаемый Питером, который задержался, чтобы торопливо накинуть на полотна черные занавеси. Кайл все еще видел искаженные лица Кровавых друзей в Царстве дураков. Их белые глаза горели безумием.