23
***
Утро. Просыпаешься от осуществления что кто-то перебирает пряди твоих волос. Открываешь глаза смотришь по сторонах и видишь как Артём спит почти падая на соседнем диване, Олег спит на своем любимом столе на который он хотел пригать со второго этажа, а Рома завернулся в край ковра и спит. И ты понимаешь что лежишь на коленях ты у Глеба...
Ты резко вдыхаешь, глаза расширяются...
Но Глеб только хмыкает и медленно перебирает пряди волос между пальцами:
— Тссссссс... спи.
Рука Глеба замирает в твоих волосах.
Он переводит взгляд на телевизор, где камера запечатлела момент, когда Олег со смехом падал с дерева прямо Артёму на лицо...
Через некоторое время Глеб тихо фыркает, возвращаясь на тебя:
— Вы хорошо повеселились, похоже, без меня.
А как себя чувствуешь, принцесса?
В твоей голове всё ещё плывёт от коньяка, но слова Глеба звучит будто сквозь туман:
— Голова кружится, — бормочешь, прячешь голову.
Он тихо смеется, перебирая пряди волос между пальцами:
— Я ожидал, что ты будешь более трезвой. Мы не виделись довольно долго...
Ты лежишь, чувствуя руки Глеба в своих волосах. Он медленно перебирает пряди, будто старается успокоить тебя.
— Сколько коньяка ты выпила? — спрашивает Глеб тоном, которым можно отчитать маленькую девочку.
Но в этот момент с грохотом Артём падает с дивана, а иза грохота просыпается Олег на столе, а вон Рома в коврике даже не дёрнулся.
Глеб хмыкает.
Артём вскидывается, потирает затылок:
- Твою мать!..
Олег встаёт со стола , чуть пошатываясь:
— О, блин, что за херня?
Лишь Рома, свернувшись калачиком на ковре, не реагирует на шум — спит как младенец.
Глеб тихо смеется над тем, как Артём пытается встать.
— Вы все пьяны, как свиньи.
Олег потягивается, широко зевнув:
— Ага, и кто бы говорил...
Глеб бросает на него холодный взгляд:
— Никто из вас не умеет держать себя в руках, — он указывает на Рому, все еще спящего на коврике.
— Кроме него.
Глеб возвращается к твоим волосам, снова перебирая пряди между пальцев:
— Вы слишком много пили вчера... и, наверное, говорили слишком много тоже.
Артём встаёт с громким стоном:
— Моя голова сейчас взорвётся с похмелья. Где чёртов кофе?..
— По камерам что ещё не досмотрел? Просыпаясь говорит Рома
Глеб поворачивается на голос, глаза темнеют:
— Я не пропустил ни секунды.
Рома не спеша встаёт с пола, разминая плечи:
— И что, интересно было?
Глеб фыркает, возвращаюсь к телевизору:
— Вы ведете себя как дети.
Артём с грохотом достаёт кофемашину:
— Кофе — это единственное, что может спасти меня сейчас...
Артём наполняет большую чашку кофе, пьет маленькими глотками, будто боится сжечь рот.
Олег стоит у стола, медленно приходя в себя:
— Никогда больше. Больше коньяк пить не буду.
Рома хмыкает, зажигая сигарету:
— Ты так же говорил последний раз — после Дня рождения.
Глеб усмехается, легонько дёрнув прядь твоих волос:
— Это правда, — соглашается он. — Вы не умеете пить, как следует.
Артём бормочет, держась за голову:
— Хватит издеваться! Моя голова сейчас взорвется!!!.
Он допивает кофе, ставя пустую чашку в раковину.
Рома кашляет от сигаретного дыма, хмыкает:
— Не кричи так.
Глеб качает головой на их поведение:
- Тихо... вы уже слишком шумные утром, когда вы пьяны.
Олег тоже потягивается, зевнув:
— Мы просто хорошо повеселились.
Рома бросает окурок в пепельницу:
— И хорошо напились.
Артём тяжело приваливается к столу, устало смотря в потолок:
— Не то слово…
— Лантана а ты почему молчишь. Спрашивает Артём, но как оказалось ты опять заснула.
Ты снова провалилась в сон — голова тяжёлая, дыхание ровное.
Лежишь на его коленях, как кошка, что наконец перестала бояться.
Артём хмурится:
— Ну и пусть спит...
Олег с ухмылкой:
— Устала от твоих шуток про салюты?
Рома фыркает:
— Или просто перепила за всю неделю.
Глеб молчит.
Только пальцы медленно гладят прядь волос — почти заботливо.
Тишина опускается снова… но теперь — уже без страха.
Почти.
Глеб берёт тебя на руки и уносит на верх в свою комнату
Он поднимается по лестнице легко, будто ты ничего не весишь.
Твоё дыхание ровное — ты крепко спишь, прижавшись щекой к его груди.
Артём смотрит вслед, шепчет:
— Вот ведь... повезло ей...
Олег фыркает:
— Да он просто играет. Как с кошкой.
Рома затушивает новую сигарету:
— А может, наконец перестал убивать и начал забирать себе?
В комнате Глеба темно.
Он опускает тебя на широкую кровать, медленно поправляет одеяло... и на мгновение замирает, глядя сверху — твой профиль в полумраке.
Пальцы скользят по твоей щеке.
— Спи… пока ещё можешь.
Где-то вдали слышны шаги и приглушенные голоса других парней.
Ты утыкаешься лицом в подушку — комната полна темноты и теплой тяжести одеял.
А Глеб остаётся над тобой, рассматривая твоё спящее лицо — тонкий профиль, губы чуть приоткрытые… будто ожидающие чьих-то поцелуев.
Он не двигается. Не моргает…
Но в моменте смотрит на твою руку и видит порезы на твоей руке.
Его взгляд меняется… темнеет.
Ты лежишь лицом в подушку, спишь — и ничего не замечаешь.
Он медленно тянет твою руку вверх, глядя пристальнее — бледная кожа, тонкими тёмно-красными линиями.
Тишина комнаты звенит, звуки с пола исчезли — только твое спокойное, тихое дыхание.
Глеб сжимает твою ладонь в своей: с силой.
Он сжимает твою ладонь — не больно, но так, что ты чувствуешь: "ты не одна".
Потом наклоняется ближе.
И целует эти шрамы. Один за другим. Медленно. Без слов.
Комната молчит. Всё замерло.
Только теплый хриплый шёпот врывается в тишину:
— Я не позволю тебе исчезнуть…
Ты будешь жить — "мой способ".
И он снова закутывает тебя в одеяло, как ребёнка...
А сам садится рядом на край кровати — охраняет твой сон.
Может быть, это и есть любовь… убийцы?
Глеб не спешит. Сначала просто сидит, глядя на тебя — как будто пытается запомнить каждый изгиб твоего лица.
Потом медленно ложится рядом.
Не обнимает. Не трогает. Только кладёт руку поверх одеяла — рядом с тобой, чтобы чувствовать тепло.
И шепчет:
— Спи... Я здесь.
В комнате темно. В доме тишина.
Но где-то глубоко внутри ты уже знаешь:
"Ты больше не одна в этой игре…"
Даже если он — сама опасность…
***
как вам?
— 935 слов