20
***
День проходил обычно, но на второй день было очень весело.
На часах уже почти 11 вечера, сидишь в своей комнате, на первом этаже пацаны устроили себе какой-то движ. В моменте в комнату заходят Олег и Артём.
— О Лантана, ты не спишь. Тогда пошли с нами пить, а то нам скучно.
Ты не успела среагировать, как они вытащили тебя с комнаты на первый этаж.
На первом этаже был ещё Рома.
Они сидят на диване, 4 бутылки коньяка по центру стола... музыка громкая, смех — слишком свободный для этого дома.
Олег толкает тебя в плечо:
— Ну что, Лань? Попробуешь — не попробуешь?
Артём уже наливает в маленький стакан и протягивает тебе:
— За Глеба. Пускай живёт долго... а мы пока погуляем.
Ты смотришь на стакан... потом — на них.
И знаешь: это ошибка.
Но выбора нет.
Ты выпила немного, а вот они накидались нормально, потом закинулись снюсом и их разнесло.
Они шутили, дрались в шутку. Олег пошёл на второй этаж и хотел пригать на стол, но ты его останавливала как могла:
— Олег! Успокойся не чуди, Глеб тебе бошку свернёт за стол, можешь просто на пол пригнуть
— Ладно тогда на пол
— НЕЕТ! Я пошутила слезай.
Олег расстроился.
Из комнаты выбегает Рома с какой-то большой коробкой.
—Ребят, смотрите что у меня есть.
Вы смотрите, а там полная коробка салютов.
Артём достаёт один и подпаливает, а ты орёшь на него:
— ДОЛБОЁБ! Их на улице нужно запускать!
— А ой, забыл.
И быстро выбежал на улицу, салют улетел прям с его рук, но зато успел выбежать.
В доме повисает короткая, почти дикая тишина.
Ты стоишь посреди комнаты, глаза широко открыты
— Что блять только что произошло?
Олег в углу хихикает, всё ещё сидя на полу после твоего героического "спасения" стола:
— Нормально оторвались...
А Рома... с горящими глазами вытаскивает следующий фейерверк:
— Кто хочет запустить из окна? У нас полная коллекция!
Ты уже поднимаешь руку:
— СТОЙТЕ! Это не шутка — если Глеб вернётся и увидит…
Но Артём возвращается через секунду — растрёпанный, с копотью на пальцах:
— Живой! И даже без рук не остался.
Олег вскакивает:
— Значит... можно снова?
Ты хватаешь голову руками.
— Это пиздец какой-то, — выдыхаешь ты, уже чувствуя, как сердце сжимается от предчувствия.
— Давайте хотя бы на улице… ради всего святого.
Олег хлопает тебя по плечу:
— Ай, не бойся так! Глеб далеко! У него телефон отключён!
Ты замираешь.
Отключён?
Не успеваешь подумать — Артём уже толкает коробку в твою сторону:
— Лань, выбирай! Самый большой запустим!
Вы выходите во двор.
Ночь чёрная, без луны... только редкие звёзды и дрожащий свет фонаря у входа.
Рома разжигает первый салют прямо на земле.
ЩЕЛЧОК — и в небо рвётся огненный столб. Разноцветные искры разлетаются во все стороны... потом падают медленно, как мёртвая пыль.
Парни орут от восторга.
Но в моменте слышится рёв собаки, Олег поворачивается к Роме:
— Милый, а ты что забыл собак закрыть? Улыбаясь спрашивает.
— Ой...
Ты резко оборачиваешь голову — слышен звон цепи, рык и хрип собаки.
Где-то совсем близко слышно, как она бьётся о металлическую дверь своей конуры...
Рома не выглядит удивлённым:
— Ахх это? Она всегда так делает.
Но ты чувствуешь, как сердце замирает в груди:
— Ты уверен?
Голос твой звенит.
Олег говорит:
— Сука если это "Пушок", то нам пизда, потому что он любит только Глеба.
Рома хмыкает:
— Да он просто злой, но на нас не нападает.
Ты смотришь на них, не веря услышанному.
— Вы говорите, что Глеб — единственный, с которым он хорошо ладит?!
— Ну да.
— А как он выглядит?
— Большой чёрный доберман с белым нашейником, а что?
— Тогда посмотри назад...
Рома медленно поворачивается, а за ним парни, и замолкают.
— Нам ПИЗДА.
Говорит Артём
Ты видишь: в темноте, на краю лужайки, стоит он.
Чёрный как тень.
Высокий, с мускулистым силуэтом.
Белый ошейник — словно клочок льда на горле хищника.
"Пушок."
Он не рычит... не бежит.
Он просто смотрит.
Медленно поднимает морду... и фиксирует взгляд прямо на Олеге — который стоял ближе всех к коробке с салютами.
— Ну… ой… — шепчет Олег, пятясь назад. — Это ведь... он?
Артём уже полшага сделал за тебя:
— Лантана… у нас проблемы похуже Глеба...
Собака делает один шаг вперёд.
И звон цепи больше не слышен...
Потому что она порвана.
Собака медленно приближается... чёрная тень на фоне темноты.
Даже на такой дистанции видно: у неё мускулы натянуты, как струна... и глаза горят холодом ночи.
Это просто ощущение присутствия хищника — будто каждый миг может стать последним.
Рома поднимает руки.
— Тссссссссс... тихо… тихо…
А собака приближается всё ближе.
Шаг за шагом.
А потом начинает лаять на него.
— ДА НУ НАХУЙ.
Рома рвонул с места и вы следом за ним.
Вы срываетесь с места как один.
Лес за забором — в десяти метрах.
Сердце колотится где-то в горле.
Позади раздаётся лай — резкий, злой, как выстрел.
Он бежит.
Артём спотыкается на бревне у кромки леса:
— БЫСТРЕЕ!
Вы ныряете сквозь кусты... тонкие ветки хлещут по лицу, цепляются за одежду... но вы не останавливаетесь.
А потом… тишина.
Лай оборвался внезапно.
Только дыхание троих и стук сердец среди ночного леса.
Тишина — такая полная и звенящая, что слышно даже собственное сердцебиение.
Артём тяжело дышит, согнувшись. Рома отряхивает руки от листьев и сухих веток, а ты поднимаешься, тяжело дыша.
Первый воздух леса — такой редкий и свежий — наполнил грудь до верха.
И только когда сердце чуть утихает, до тебя доходит:
— Где Олег?
***
ой мы Олега потеряли
как вам?
— 855 слов