4
***
Голова плывет.
От голода или усталости — не важно...
...вскоре погружаешься в темноту.
Но сон не принёс покоя.
Ты бродишь по темноте среди каменных коридоров, словно потерянный призрак...
Нет стен и потолка,
Нет ни двери, ни света, ни конца.
И в этой темноте — только звук шагов откуда-то спереди.
Голоса — приглушённые, будто сквозь воду.
— Сколько уже лежит в отключке?
— Около четырёх дней… Не ест, почти не дышит. Просто... живёт на чём-то.
Пауза.
— Может, Господин ошибся? Что-то с ней не так… Она ведь должна была сломаться раньше...
Внезапно другой голос — резкий и знакомый:
— Она не сломается. Именно поэтому она здесь.
Глеб стоит у кровати. Смотрит на тебя... как на загадку, которую нельзя решить за один день.
Он медленно наклоняется и кладёт ладонь тебе на грудь — чувствует биение сердца под тонкой тканью рубашки.
Очень слабое… но есть.
Глб: — Ты ещё живая?..
(почти шепчет)
Даже без еды… без воды... ты всё равно не сдаёшься?
Поднимает взгляд к охраннику:
— Перенесите её в другую комнату комнату
Охранник:
— Куда?
Глеб поворачивается к окну:
— в мою.
Ты лежишь, не шевелясь, только следишь полуприкрытыми глазами.
Голоса звучали словно бы издалека, мысли ещё не полностью сошлись в реальность.
Тело почти не чувствуешь, только прикосновение чьих-то рук под животом и на ногах, когда тебя переносят.
И звук шагов — по коридору, по лестнице вверх... и снова шаги.
В тишине слышишь скрип открывающейся двери.
Включается свет.
Оказывается... что переносили тебя в комнату наверху, в самом сердце его собственного дома.
Сквозь полуприкрытыми веками различаешь огромное окно, открывающееся прямо на город за стеклом.
Большая кровать с массивным деревянным каркасом покрывают простыни нежного цвета.
Ничего лишнего... кроме тёмного шкафа в углу и большой двери напротив.
Охранник аккуратно кладёт тебя на кровать.
Подтягивает одеяло до самого груди.
Под голову кладёт большую подушку с персидскими узорами.
Руки скрещивает на одеяле.
Дверь тихо и надёжно закрывается.
Тишина и темнота окружает тебя, поглощает комнату полностью.
Только на окно льются холодные лучи луны.
И где-то за дверью слышны шаги.
Шаги приближаются.
Дверь медленно открывается, впуская в комнату человека.
Сразу запах табака.
Он подходит ближе, садится на край кровати.
И смотрит тебе в лицо — так близко, что можно почувствовать горячее прикосновение кожи к коже.
Спрашивает тише, почти вполголоса:
— Ты спишь?.. или делаешь вид, что спишь?
Он тянется рукой к твоему лицу.
Пальцы касаются щеки — осторожно, как будто проверяя: живая ли ещё?
Не шевелишься.
Глеб замолкает.
— Ты всегда так играешь... — почти шепчет он, с горечью в голосе. —
Сначала бежишь... потом молчишь... потом делаешь вид что умираешь.
Он поднимает тебя за плечи чуть выше, прижимая спину к изголовью кровати.
— Открой глаза, лань...
(тихо)
— Или я сам вырву их из сна.
Ты не открываешь глаза.
Он сжимает пальцы на твоём плече — чуть сильнее...
Боль пронзает мышцы, но ты всё ещё не шевелишься.
— Знаешь… — он говорит тихо, почти ласково, — я мог бы сломать тебя в первый же день. Запереть в подвале… или продать за тридцать тысяч в чужой город.
(пауза)
— Но я оставил тебя при себе.
Он наклоняется ближе к уху:
— Ты мой грех, лань...
И пока ты живёшь — мне нельзя стать святым.
Резко отстраняется:
— Врача! Сейчас же!
За дверью слышны торопливые шаги...
А он остаётся рядом с тобой — настороженный, как хищник перед штормом.
Ждёт одного: чтобы ты *снова* открыла глаза...
Вбегает мужчина в белом — врач. Бледный, торопливый. Осматривает тебя без лишних слов.
Глеб не отходит: стоит рядом, следит за каждым движением врача как пёс над костью.
— Обезвоживание... истощение, — бормочет врач, щупая пульс. — Она на грани...
Глеб:
— Сделай так, чтобы жила. Иначе ты окажешься в реке с грузом на шее.
Врач бледнеет ещё больше:
— Капельница нужна… и пищу через зонд или...
Голубин резко обрывает:
— Нет зонда.
Пауза. Он подходит ближе к кровати:
— Она будет есть сама… или умрёт по-своему… но я её не сломаю силой.
Врач нервно начинает ставить капельницу на руку тебе — тонкая игла впивается под кожу …
***
В комнату заходит Артём и говорит:
— зачем она тебе? почему ты её просто не убьёшь? ты ведь уже приказывал это сделать.
Голубин медленно разворачивается:
— Ты думаешь, я не могу её убить? Пристрелить, как собаку… и выбросить в реку вместе с камнем на шее, как груз?
Снимает пиджак — аккуратно вешает на спинку стула у двери:
— Это слишком просто, Артём.
Я не нуждаюсь в лёгком пути…
Подходит ближе:
— Как она держится?..
Артём: — Ты меня бесишь, Глеб.
Она чуть не сдохла на твоих руках... а ты всё смотришь, как будто ждёшь чуда.
Голубин не отводит глаз от кровати:
— Я жду не чуда.
Я жду ответа.
Пауза.
— Она что-то знает… Даже в этом состоянии — её разум упрямится. Значит… внутри ещё живёт бой. А боец не молчит просто так…
Артём качает головой:
— И ради этого ты ставишь под угрозу всё?
Внезапно капельница даёт слабый писк — уровень жидкости падает.
И тогда…
Ты шевелишься
Пальцы на руке слегка сжимаются.
Дыхание становится глубже...
Глеб замечает это мгновенно:
— Уходи, Артём...
Артём замирает:
— Что?
Голубин почти шепчет:
— Она просыпается... и я хочу быть один
***
как вам?
–806 слов