ГЛАВА 6
Диме не спалось. Уже которую ночь подряд он не мог заснуть из-за непривычного, и потому ещё более волнующего его чувства. А точнее, целой гаммы ярких, искрящихся, бьющих фонтаном внутри него и ни на секунду не оставляющих парня в покое, выворачивая всё нутро наизнанку, насыщенных и противоречивых чувств, от переизбытка которых временами хотелось лезть на стенку. И почему-то именно ночью они начинали бушевать внутри с удвоенной энергией, словно нарочно не давая Диме уснуть, пока он кому-нибудь не выговорится. А он не хотел никому изливать душу, привыкнув гордо отмалчиваться даже в минуты слабости и держать всё в себе даже тогда, когда ему просто необходимо было поделиться с кем-то своими ощущениями, пусть такое и случалось крайне редко.
Но в этот раз всё было иначе. Если раньше Дима прекрасно разбирался в своих чувствах, даже тогда, когда не мог их контролировать, то теперь он не мог понять и объяснить самому себе, почему при одном лишь взгляде на Полину сердце болезненно сжимается в тугой комок и на мгновение перестаёт подавать признаки жизни. Почему проводящий рядом с ней почти двенадцать часов в сутки Ёши вдруг стал объектом его подсознательного раздражения? Как она совершенно незаметно для него прочно засела у него в мыслях, не оставляя возможности перестать думать о ней?
Если это и есть та самая пресловутая любовь, думал Дима, то неужели, чтобы влюбиться в Клэри, ему нужно было всего лишь с ней переспать? Или дело вовсе не в этом? Пожалуй, это всё-таки было так, ведь до этого ни к одной из девушек, с которыми он когда-либо был близок в физическом плане, он не чувствовал даже малой толики всего того, что на данный момент терзало его изнутри.
За окном ярко светила луна, а потолок, в который на протяжении последних полутора часов бездумно пялился Дима, казалось, медленно опускался всё ниже и ниже с каждой минутой, чтобы в конце концов раздавить его своей тяжестью. Наконец не выдержав, Дима резко поднялся с кровати и, натянув спортивные штаны, вышел из комнаты, на ходу схватив с прикроватной тумбочки пачку сигарет.
Пол на мгновение обжёг босые ноги парня холодом, но он, казалось, не заметил этого, направляясь к лестнице. Бесшумно, словно незаметная тень, спустившись на первый этаж, Дима прошёл через просторный зал к выходу на задний двор, где был расположен огромный цветущий сад, в котором Мариза просто обожала проводить свои свободные от работы дни, и, всё так же босиком, без единого лишнего звука вышел на улицу. Дверь с едва слышным скрипом прикрылась за ним. Повеяло холодом, и Дима, вращая длинными пальцами первую сигарету, пошёл по выложенной холодной каменной плиткой дорожке в направлении скрытых густой растительностью садовых качелей.
Дойдя до них, Дима достал из кармана спортивных штанов зажигалку и опустился на качели. Они тихо скрипнули, подавшись назад и тут же вернувшись в исходную точку. Дима закурил. Казалось, вместе с табачным дымом дышащий прохладой и ночной свежестью ветер уносил все его переживания на юго-запад. Или же ему хотелось, чтобы так казалось. В любом случае, с каждой затяжкой дышать становилось всё легче, насколько бы противоречивым это не было. Докурив сигарету, Дима немного побродил по причудливо петляющей среди садовых растений дорожке, дабы окончательно избавиться от тяжёлых мыслей и немного притупить не дающее покое чувство, после чего двинулся в сторону дома.
На улице становилось всё холоднее. Всё с той же бесшумностью отворив дверь, Дима проскользнул внутрь с незаметностью, которой позавидовал бы даже годами тренировавшийся ниндзя. С тихим щелчком замка он закрыл за собой дверь и направился к ведущей на второй этаж лестнице.
Возможно, ему посчастливилось бы остаться незамеченным и даже уснуть сегодня, если бы у самой лестницы Дима нос к носу не столкнулся с пришедшем со стороны гостиной Ником.
Где-то внутри снова начали копошиться все те чувства, которые он несколько минут назад настойчиво пытался усыпить. Сейчас самым громким из них было чувство вины. Дима не мог спокойно смотреть другу в глаза и делать вид, что всё в порядке. По большей части потому, что Полина была его сестрой. Но была ещё одна, незначительная, на его взгляд, причина. Дима не хотел притворяться, что всё в порядке, перед Ником. Только не перед ним. И от мысли, что Ник не знает, чем вызвана такая резкая перемена в его характере, Дима испытывал весьма двойственные чувства. С одной стороны, он был рад, но с другой — винил себя в том, что заставляет друга волноваться и теряться в догадках.
-Ты чего не спишь? - спросил его Ник.
-Да так, выходил прогуляться.
-В одних штанах?
-Курить ходил...
-Что случилось? - он знал, что Дима не курит. А если и курил, то что то случилось в его жизни.
-Я должен тебе кое что рассказать...
-И что же? Весь во внимании.
-Я переспал с рыжиком.
-И ты по этому сам не свой, всю эту неделю? - скорее с утверждением, нежели с вопросительной интонацией, проговорил Ник, на что Дима утвердительно кивнул.
- Знаешь, если ты так переживаешь из-за этого и даже всё-таки решился рассказать мне, то это всё не так ужасно, как тебе кажется, - приподняв уголок губ в полуулыбке, заметил Ник, и Дима почувствовал, как ослабли сдавливающие его лёгкие тиски.
- И ты даже не будешь при каждом удобном случае испепелять меня взглядом, чтобы я не забывал, что кругом виноват перед тобой и Полиной? - вскинув брови, недоверчиво спросил он.
- Ну, если бы мы жили в средневековье, я приставил бы тебе к горлу клинок и заставил на ней жениться, но мы не в средневековье. Тем более, ты мне всё рассказал, а значит, что передо мной ты уже ни в чём не виноват, а вот с Полиной будет сложнее, но думаю, ты справишься, - хмыкнул Ник. - А теперь нам обоим не помешало бы наконец лечь спать, - с усмешкой добавил он, на что Дима согласно кивнул и направился к своей комнате.
Теперь чувство вины немного ослабло, но чтобы окончательно от него избавиться, парню было необходимо наконец обсудить произошедшее почти неделю назад с Полиной, и убедиться, что она его простила, и тогда он, возможно, снова сможет спать.
Утром нас всех разбудил Лёха, тем что сегодня вечером приезжают родители, и надо убраться дома, до их приезда.
****
Вы что, действительно потратили весь день, чтобы убраться в доме, и даже полили сад? — недоверчиво спросила Мариза за ужином, и ребята дружно закивали в ответ
****
************************************
Полина:
После того как мне Камилла провела мозги с тем что бы я поговорила с Димой, я не могла уснуть.
Может, нам с Димой действительно стоило поговорить начистоту, но как узнать, хочет ли он сам поговорить об этом? Что-то я в этом сомневаюсь. Да и с чего вообще можно начать подобный разговор? У меня опыта в этом вопросе как-то не было, поэтому ответа я не знаю.
Нет, бессонница это не для меня, нужно что-то делать. К примеру, сварить себе кружечку какао, от которого меня обычно начинает клонить в сон. Да, точно, именно так и сделаю.
Поднявшись с кровати, я сунула ноги в мягкие плюшевые тапочки в форме медвежьих лап и по-тихому вышла из комнаты, на ходу накидывая чёрный шелковый халат.
Оказавшись на кухне, включила минимальное освещение и, отыскав в многочисленных кухонных шкафах небольшой сотейник, вполне подходящий для моей цели, вылила в него большую кружку молока. Включив маленький огонь, высыпала пару чайных ложек какао-порошка и стала помешивать то по часовой, то против.
Уже меньше чем через минуту мне стало ужасно скучно, и не дающие покоя мысли снова закопошились в голове, не оставляя ни единой возможности от них избавиться. В голове снова настойчиво зажужжал голос Камиллы, и я чертыхнулась сквозь зубы, изо всех сил пытаясь его прогнать. Мне это сделать не удалось…
А вот у возникшего на пороге кухни Димы очень даже неплохо получилось. Причём вместе с надоедливым жужжанием исчезли и доконавшие меня мысли. Хотя, чего стесняться, исчезли абсолютно все мысли, и я продолжила чисто на автомате помешивать стоящее на плите какао.
- Ты что тут делаешь? - в один голос спросили мы, вперившись друг в друга удивлёнными взглядами.
************************************
- Я какао варю - сказала Полина. - а ты что?
-Бессонница... - протянул Дима - Полина, - подняв взгляд на девушку, тихо позвал Дима, и она неуверенно взглянула на парня. - Тебе не кажется, что нам есть, что обсудить? - приподняв брови, осторожно спросил он.
- К примеру, причину твоего явного недосыпания? - слабо усмехнулась Полина, и её плечи понуро опустились.
- С чего ты взяла, что я недосыпаю? - удивлённо спросил Дима.
- С твоего мертвецки усталого вида, - выдохнула Туманова и на мгновение прикрыла глаза, собираясь с мыслями.
- Ну ладно, ты права, - вздохнул Дима. - А знаешь, почему я недосыпаю? — проговорил он, и в его взгляде, медленно скользящем по её лицу, цепляясь за каждую веснушку, мелькнуло что-то, от чего внутри неё всё сладко заныло, требуя немедленно прижаться к его обнажённому торсу и не отстраняться ни при каких обстоятельствах.
В ответ на его слова она лишь немного отстранённым жестом отрицательно качнула головой.
- Я просто… - хрипло начал он, проводя рукой по взъерошенным шелковистым волосам, которые Полина невыносимо сильно захотелось пригладить, - постоянно думаю о той ночи и… - всё тем же хриплым голосом продолжал Димс. - Скажи, только честно, ты жалеешь о произошедшем? - глядя прямо ей в глаза совершенно чистым и открытым взглядом, которого она не наблюдала у него лет с семи, спросил Дима, и в его голосе мелькнула такая мольба, что у неё внутри всё сжалось.
Полина подняла взгляд и на пару секунд замерла, не в силах даже вдохнуть, пересчитывая карие крапинки в жидком янтаре его глаз. На её губах появилась тёплая улыбка, и Полина, поднявшись со стула, мягко выдохнула:
- Нет, Дима, я ни капли не жалею.