14 "Съёмки"
Перед камерами они оставались такими же — шутили, спорили, переигрывали. Но теперь:
— Антон, хватит пялиться на Арсения! — кричал Стас.
— Я не пялюсь!
— Пялишься.
— Ну и что? — Антон поворачивался к камере. — Он красивый!
За кадром Дима давился от смеха. Арсений прятал лицо в ладонях, но уши у него были красными.
Зрители ничего не замечали. Или делали вид.
Вечер.
Балкон их квартиры. Дождь. Два стакана вина.
— Помнишь, как ты боялся признаться? — Антон тыкал его в бок.
— Помню.
— А теперь?
Арсений повернулся к нему. Капли дождя за окном подсвечивались фонарями, как маленькие звезды.
— Теперь я боюсь, что однажды проснусь, и окажется, что это сон.
Антон прижал его ладонь к своей груди, где сердце билось часто-часто:
— Почувствовал? Это не сон.
Их пальцы сплелись. Где-то внизу зазвучала музыка.
Утро выходного дня.
Арсений проснулся от того, что что-то теплое и пушистое тыкалось ему в подбородок. Он приоткрыл один глаз — Антон, свернувшись калачиком, прижимался к нему всем телом, его русые волосы растрепались и щекотали Арсению шею.
— Мррф... — пробормотал Антон, зарываясь лицом в его плечо. — Еще пять минут...
Арсений улыбнулся и потянулся за телефоном на тумбочке. 11:37. Они проспали до обеда. За окном шел мелкий дождь, создавая уютный белый шум. Он осторожно обнял Антона, чувствуя, как тот тут же расслабился у него в объятиях.
Внезапно Антон резко поднял голову:
— Блин! Мы же хотели в магазин!
Арсений засмеялся и потянул его обратно:
— Магазин подождет.
Готовка вместе.
— Нет-нет-нет, ты все делаешь неправильно! — Антон выхватил нож у Арсения. — Лук нужно резать вот так!
Арсений скрестил руки:
— Я сорок два года резал лук как придется, и ничего, выжил.
— А теперь будешь резать правильно, — Антон встал за его спиной, обхватив его руки своими, и начал водить ножом. — Видишь? Тонкие полукольца.
Арсений почувствовал, как по спине пробежали мурашки — дыхание Антона щекотало шею.
— Да, шеф, — пробормотал он, поворачивая голову, чтобы поймать его губы.
Через десять минут лук так и остался не порезанным, зато на кухонном столе появились новые "вмятины" (как потом объяснил Антон Диме, который заметил их на следующем ужине).
Больной день
Антон уткнулся носом в Арсениево плечо:
— Умираю...
— Преувеличиваешь, — Арсений поправил одеяло. — Обычная простуда.
— Но у меня температура! — Антон показал градусник. 36.9.
Арсений закатил глаза, но все равно поднялся:
— Ладно, я приготовлю тебе тот твой ужасный чай с лимоном и медом.
Когда он вернулся с кружкой, Антон уже дремал, прижавшись к его подушке. Арсений осторожно поставил чай на тумбочку и снял очки, чтобы прилечь рядом. Через минуту Антон бессознательно притянулся к нему, как кот к теплу.
На следующий день заболел Арсений. Антон торжествующе принес ему в постель:
— Вот тебе мой ужасный чай, старичок.
Арсений фыркнул, но чай выпил до дна.