Глава 31: 3 месяца
Прошло три месяца.
Не резко. Не внезапно.
Они просто... вплелись друг в друга.
Джуниор и Доминика не называли это отношениями вслух — по крайней мере, не сразу. Но виделись почти каждый день. Иногда всего на десять минут: между его тренировками и матчами, между её клиентами, кистями и палитрами. Эти десять минут были украденными у графиков, но почему-то казались важнее всего остального.
Иногда он приезжал просто чтобы обнять её у подъезда. Иногда она заскакивала к нему после школы, сидела рядом, пока он растягивался после тренировки, и болтала о пустяках. Они не всегда говорили о важном — чаще смеялись, подкалывали друг друга, спорили о музыке или еде.
Но оба знали: это уже не «что-то между».
Это было что-то настоящее.
В тот день Доминика вернулась домой уставшая. Спина ныла, пальцы пахли тональным кремом и пудрой, а в голове всё ещё крутились образы чужих лиц, которым она сегодня делала макияж. Она мечтала только о душе и кровати.
Звонок в дверь застал её врасплох.
— Я открою! — крикнула она, лениво сползая с дивана.
На пороге стоял курьер с огромным букетом. Настолько большим, что Доминика сначала даже не поняла, куда смотреть.
— Доминика Перес? — уточнил он.
— Да... — она прищурилась. — Но вы, кажется, ошиблись.
— Нет, — уверенно ответил курьер. — Всё верно.
Он помог занести букет внутрь, поставил его на тумбу и протянул небольшую карточку.
Доминика закрыла дверь, пару секунд просто смотрела на цветы, а потом медленно улыбнулась.
Конечно.
Она достала записку.
«Просто потому что ты сегодня снова была собой.
И потому что я скучаю.
— J.»
Она не удержалась — рассмеялась вслух. Быстро достала телефон и написала:
— Ты ненормальный. Спасибо.
Ответ пришёл почти сразу.
— Значит, всё правильно сделал.
Она улыбнулась шире, чем собиралась.
Вечером вся семья собралась на кухне. Доминика ужинала, задумчиво крутя вилку, и не заметила, как часто улыбается — просто так, без причины.
Мама заметила первой.
— Ты сегодня светишься, — сказала она, внимательно глядя на дочь. — Что случилось?
— Ничего, — тут же ответила Доминика, слишком быстро.
— Ага, — протянул Марк. — «Ничего». Поэтому она улыбается тарелке?
Доминика пнула его под столом.
— Ай! — возмутился он. — Вот, пап, видишь? Любовь делает людей агрессивными.
Отец отложил приборы и посмотрел на Доминику поверх очков.
— Любовь? — переспросил он. — Это что-то новое.
Доминика закатила глаза.
— Марк шутит.
— Я вообще-то не совсем, — хмыкнул тот. — Она реально нашла себе парня.
Мама кивнула, спокойно, будто давно это знала.
— Да. И, между прочим, очень хорошего.
Отец удивлённо приподнял брови.
— Правда?
— Да не «правда», — буркнула Доминика. — Вы чего все на меня уставились?
— Потому что ты счастливая, — мягко сказала мама. — И это видно.
Марк не удержался:
— Ну и не просто парня, а сына популярного футболиста.
Отец на секунду замер, потом рассмеялся.
— Вот это поворот, — сказал он. — Ну, если он делает мою дочь счастливой — я рад.
Доминика фыркнула.
— Не делайте из этого драму.
— Поздно, — весело сказала мама.
И тут вмешалась Эля.
— А я видела, как они целовались.
Тишина была оглушительной.
— Эля, — медленно сказала Доминика, нахмурившись и метнув на сестру убийственный взгляд.
— Что? — невинно пожала плечами та. — Это было мило.
Отец кашлянул.
— Я, конечно, рад, — сказал он, стараясь сохранить серьёзность. — Но, Доминика... анатомию вам изучать рановато.
— ПАПА! — взорвалась она. — Мы просто поцеловались!
Марк расхохотался.
— Добро пожаловать в клуб неловких семейных разговоров.
Доминика закрыла лицо руками.
— Я ненавижу вас всех.
— Неправда, — улыбнулась мама. — Ты нас обожаешь.
Позже, уже у себя в комнате, Доминика лежала на кровати и переписывалась с Джуниором.
— Меня только что допрашивали всей семьёй.
— И как, выжил кто-нибудь?
— Я почти.
Она улыбнулась и, глядя на букет в углу комнаты, вдруг поняла:
эти три месяца изменили её больше, чем она ожидала.
Не громко.
Не показательно.
Просто сделали её... счастливее.
И, пожалуй, впервые за долгое время — спокойно счастливой.