Глава 10: танцоры, вечер, брекеты
Музыка в кафе становилась всё громче, будто подстраивалась под общее настроение. Заказы множились: на столах появлялись коробки с пиццей, тарелки с картошкой фри, соусы, стаканы с напитками. Кто-то смеялся слишком громко, кто-то подпевал знакомой песне, а кто-то уже встал танцевать между столиками, не особо заботясь о том, как это выглядит со стороны.
Доминика сидела на диване, поджав одну ногу под себя, и наблюдала за всем этим с улыбкой. Глаза у неё горели — это было заметно. Она покачивалась в такт музыке, постукивала пальцами по колену, иногда резко выдыхала, будто сдерживала себя.
— Ты хочешь танцевать, — заметила Крис, наклонившись к ней.
— Нет, — автоматически ответила Доминика.
— Хочешь.
Доминика усмехнулась и повернула голову. Джуниор стоял недалеко, разговаривал с Марком и ещё кем-то, но краем глаза явно следил за ней. Она поймала этот взгляд и тут же встала.
— Всё, — сказала она. — Я больше не могу сидеть.
Она подошла к Джуниору и, не спрашивая, схватила его за руку.
— Пошли танцевать.
Он удивлённо посмотрел на неё.
— Я не танцую.
— Врёшь.
— Серьёзно.
— Плевать.
Она потянула его за собой. Он сначала упирался, больше для вида, чем по-настоящему.
— Доминика, — сказал он, смеясь, — ты меня позоришь.
— Ты и так справляешься, — ответила она и резко развернулась к нему лицом.
Музыка была быстрой, ритмичной. Доминика двигалась легко, уверенно, будто ей не нужно было думать, как именно двигаться. Она заставляла Джуниора повторять за ней, хлопала в ладоши, смеялась, когда он сбивался.
— Ты деревянный, — заявила она.
— Я стараюсь, — защищался он.
— Плохо стараешься.
Через пару песен музыка неожиданно сменилась на более медленную. Доминика замерла на секунду, потом хитро улыбнулась.
— О, — протянула она. — Вальс.
— Нет, — тут же сказал Джуниор.
— Да.
Она положила руку ему на плечо, вторую — в его ладонь, как будто действительно знала, что делает.
— Ты вообще умеешь? — спросил он.
— Конечно, — соврала она.
Он усмехнулся, но всё же поддался. Они начали кружиться, сначала неловко, потом всё увереннее. Джуниор неожиданно оказался сильнее и ловчее, чем она ожидала: он крутил её, поднимал на руки, наклонял так, что у неё перехватывало дыхание. Доминика смеялась, цепляясь за его шею.
— Ты же сказал, что не танцуешь! — воскликнула она.
— Я сказал, что не люблю, — поправил он.
Когда музыка закончилась, они оба уже тяжело дышали. Доминика первой отступила назад.
— Я устала, — сказала она и потянула его за собой в угол, к дивану.
Они уселись рядом, почти сразу же соприкоснувшись плечами. Джуниор осторожно приобнял её, словно проверяя, не оттолкнёт ли она его. Доминика не отстранилась — наоборот, прижалась, закинула голову ему на плечо.
— Здесь классно, — сказала она тихо.
— Атмосфера? — спросил он.
— Всё вместе.
Она повернула голову и посмотрела ему в глаза. Он смотрел в ответ, улыбаясь — мягко, спокойно. Их лица были слишком близко, чтобы это можно было назвать случайностью.
— Ты сегодня странная, — заметил он.
— В хорошем смысле? — прищурилась она.
— В очень хорошем.
Доминика хмыкнула и пошутила что-то глупое — сама толком не поняла что. Рассмеялась так, что у неё перехватило дыхание. Смех у неё был заразительный, немного нелепый, и Джуниор засмеялся вместе с ней, даже не до конца поняв, над чем.
Потом они замолчали.
Просто смотрели друг на друга. Без слов, без шуток. Музыка, смех друзей, звон посуды — всё это будто отошло на второй план.
— ЭЙ! — раздался голос Марка откуда-то из центра кафе. — ЦЕЛУЙТЕСЬ!
Доминика фыркнула и показала ему средний палец.
Джуниор сделал то же самое.
— Семейка, — пробормотал он.
— Привыкай, — ответила она.
Он наклонился ближе.
— Знаешь, — сказал он почти шёпотом, — мне всегда было интересно...
— Что? — насторожилась она.
— Как это — целоваться с девушкой с брекетами.
Доминика закатила глаза.
— Не целовалась — не знаю.
— Очень убедительно, — усмехнулся он.
Она пожала плечами.
— Это твоя проблема.
Они снова рассмеялись. Доминика закинула ноги ему на колени, свернулась клубком и уткнулась носом ему в плечо.
— Я правда устала, — пробормотала она.
Джуниор обнял её уже увереннее, крепче, как будто это было самым естественным жестом на свете. Она не возражала.
Вокруг них всё продолжало шуметь: кто-то пел, кто-то танцевал, кто-то спорил. Но для них двоих этот вечер сузился до маленького пространства — дивана в углу, тёплого света и тихого дыхания рядом.
И казалось, что весь остальной мир может подождать.