-Сестрёнка лучшего друга. || Криштиану Джуниор

Криштиану Джуниор привык, что на него смотрят.
На поле — с ожиданием.
В зале — с сравнением.
В жизни — с заранее готовым мнением.

Он это чувствовал кожей и давно перестал обращать внимание.

В академии «Аль-Наср» он двигался уверенно: прямая спина, собранные плечи, взгляд чуть исподлобья. Когда мяч был у его ног, мир сжимался до размеров поля. Он не любил лишних слов — ни от тренеров, ни от партнёров, ни тем более от посторонних. Если что-то не получалось, он хмурился, сжимал губы и работал дальше. Без театра. Без жалоб.

Вне поля он был другим, но не сильно. Всё тот же контроль. Всё та же привычка держать себя в руках. Даже когда он спорил с отцом — это были короткие, упрямые фразы, сдержанная злость и напряжённая челюсть. Он знал, кем должен быть. И знал, что расслабляться нельзя.

Доминику он знал... формально.

Сестра его друга. Та самая девчонка, которая всегда где-то рядом, но будто не здесь. Слишком громкая для фона и слишком насмешливая, чтобы быть незаметной.

Доминика Перес привыкла, что на неё смотрят потому что хотят.
И она этим пользовалась.

Она любила пространство — кафе, студии, вечеринки, где можно было разложить себя по деталям: взгляд, жест, полуулыбка, движение плеч. Её комната была отражением её головы — яркой, перегруженной идеями и косметикой, с зеркалом, перед которым она могла стоять часами, экспериментируя, стирая, начиная заново.

Доминика говорила много. Иногда слишком.
Но если кто-то перебивал — она запоминала.

С братом или сестрами Криштиану она ладила нормально. Без особой теплоты, но с привычкой. А вот с Джуниором...
С Джуниором у них было что-то вроде негласного соглашения: мы друг друга не трогаем — но если пересечёмся, обязательно заденем.

— Ты всегда такой серьёзный или только когда думаешь, что на тебя смотрят? — как-то бросила она, проходя мимо, даже не останавливаясь.

Он тогда даже не повернул голову.

— А ты всегда говоришь, когда тебя не спрашивают? — ответил он спокойно, чуть лениво.

Она усмехнулась.
Он отметил про себя, что у неё странная улыбка — хищная и милая одновременно.

Они редко пересекались. Слишком разные графики, разные миры. Но когда это происходило, воздух будто становился плотнее.

Доминика замечала его раньше, чем он думал.
Высокий. Слишком взрослый для своих лет. Вечно собранный, будто внутри у него тиканье метронома. Её раздражало, что он почти не реагирует — ни на шутки, ни на провокации. Это цепляло.

Она ловила себя на том, что, увидев его, автоматически поправляет волосы. Или улыбается чуть шире, чем обычно. Потом злилась на себя за это.

— Зазнался, — говорила она подругам с легким фырканьем.
— Уверенный, — поправляли её.
— Вот именно.

Криштиану же относил её к категории «шум».
Красивая, да. Яркая. Но слишком много движений, слишком много эмоций. Он не любил, когда люди вторгались в пространство — а она будто жила этим.

И всё же...
Он помнил её взгляд. Янтарный, внимательный, будто она всё подмечает и всё запоминает. Помнил, как она хмурится, когда кто-то говорит глупость. Как становится неожиданно серьёзной, когда речь заходит о работе или семье.

Они не были врагами.
И не были друзьями.

Скорее — двумя параллельными линиями, которые пока только чувствовали, что где-то впереди могут пересечься.

Пока что между ними были только короткие фразы, оценивающие взгляды и ощущение, что другой человек — не такой простой, как кажется.

И этого было достаточно, чтобы не забывать друг о друге.