10
Весь прошлый день Джувон и Мисон провели в общей комнате. Подруга поддерживала Юн, пока она до сих пор не могла поверить в случившееся.
Но мысль о том, что парень помог ей, и пожертвовал собой ради неё, грело ей душу. Она невольно, на удивление самой себе, улыбалась каждый раз как вспоминала о нём. Но не переставала беспокоиться о его состоянии, о его руке, что кажеться, травмировалась.
Хёнджин сидел рядом с друзьями, они смотрели на его забентованную руку разочарованно издавая звуки.
— Зачем ты его так сильно бил, тебя вообще допустят к игре? Ох боже, мы не выиграем — потирая лицо ладошками, бубнел Ом Сонхён
— Почему они вечно трогают её своими грязными руками? - потирая бинт на руке, шипел Хён.
Парни переглянулись но не стали на это реагировать
— Что ты будешь делать? Ты сможешь играть?
— Моя рука нам не помешает выиграть
_________________________________
Настал день финала.
Финальный свисток оглушил спортзал. Трибуны взлетели в едином крике: команда Хвана победила, и он, как их капитан, стоял в центре площадки, тяжело дыша и чувствуя, как пот стекает по лицу. Но, несмотря на триумф и медали, внутри у него было странное чувство пустоты. Ему не хотелось праздновать с командой или слушать крики фанаток. Ему нужно было место, где его никто не найдет.
Он поднялся на крышу здания, когда небо уже стало иссиня-чёрным. Прохладный ночной воздух приятно обжигал разгоряченную кожу. Но он был там не один.
У самого края он заметил её. Прислонившись к перилам, стояла Мисон. Она была такой же, как и в первый день своего появления в классе: тихая, отстраненная, с тем самым «пустым» взглядом, который заставлял всех вокруг чувствовать себя неловко.
Она не вздрогнула, когда дверь захлопнулась. Просто медленно повернула голову.
— Поздравляю, — шепотом говорит своим мягким голоском, медленно подойдя к Хвану — Вы хорошо играли.
Хёнджин замер. Обычно он отвечал на похвалу коротким кивком или холодным взглядом, но сейчас что-то внутри него дрогнуло. Он подошел ближе, и на его лице — впервые за долгое время — появилась настоящая, мягкая улыбка. Не та дерзкая ухмылка лидера, которую видели все, а теплая и искренняя.
— Спасибо, — выдохнул он. — Я думал, ты даже не придешь на игру.
Он сел на бетонный пол, и жестом пригласил её присесть рядом. К его удивлению, Мисон не отказалась. Она опустилась рядом, сохраняя между ними небольшую дистанцию. Они сидели в тишине несколько минут.
Хёнджин начал рассказывать о том, как трудно было вырвать последние очки, о давлении тренера и о том, как иногда ему хочется просто исчезнуть. Мисон слушала молча, её лицо оставалось неподвижным, но она не перебивала и не отводила взгляд, и это было для него важнее любых слов.
— Прости меня... — её голос прерывался, он буквально дрожал, а глаза наполнялись слезами — Какой же я была дурой. Я верила всем этим слухам, я думала, что ты хочешь причинить мне боль. Я так сильно ошибалась в тебе, Хёнджин. Пожалуйста, прости меня.
В какой-то момент Хёнджин замолчал. Адреналин после матча окончательно утих, оставив место странной, щемящей нежности. Он повернулся к ней, всматриваясь в её профиль.
— Дже И мне всё рассказал. Спасибо что заступился за него. Спасибо, что помог тогда вчера
— Мне плевать на извинения, — хрипло прошептал он — Просто не уходи больше к таким. Я сходил с ума, глядя на тебя с ним.
После его слов прошло несколько минут. Пара молчала. Мисон приподняв уголки губ смотрела в даль, будто не услышала что он сказал, а Хёнджин поджав губы опустил голову, зажмрил глаза будто собираясь с мыслями
— Мисон, — негромко позвал он. Она повернула к нему свое «бесчувственное» лицо. — Скажи честно... ты меня боишься? Как все остальные?
Юн посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде не было страха, только бесконечная, спокойная глубина.
— Нет, — ответила она. — А должна?
Хёнджин горько усмехнулся, а затем его взгляд стал серьезным. Он вдруг понял, что если не скажет этого сейчас, то, возможно, не скажет никогда. Сердце забилось быстрее, чем во время финального броска в кольцо.
— Потому что я больше не могу это держать в себе, — его голос стал едва слышным, но твердым. — Я люблю тебя, Мисон. С того самого дня, как ты вошла в класс и посмотрела в мою сторону.
Он ожидал чего угодно: что она уйдет, что высмеет его или просто промолчит, сохранив свою маску. Но он просто сидел рядом, не сводя с неё глаз, надеясь, что в этой холодной пустоте внутри неё найдется хоть немного места для него.
Мисон долго молчала, не отводя взгляда. В ночном небе над ними проплывали редкие облака, а где-то внизу всё еще доносились отголоски праздника, но здесь, на высоте, время словно замерло. Хёнджин уже начал жалеть о своей искренности, готовясь к холодному отказу, когда она, наконец, разомкнула губы.
— Я не боюсь тебя, Хёнджин, — её голос, обычно ровный и пустой, внезапно дрогнул. — Я боюсь того, что ты заставляешь меня чувствовать.
Она медленно опустила взгляд на свои руки, сцепленные в замок на коленях. Наконец то её «каменная маска» для него, дала трещину.
— С самого первого дня, когда я вошла в этот класс, я дала себе обещание никого не подпускать близко. Мне казалось, что это единственный способ что защитить себя — просто ничего не чувствовать, — она сделала глубокий вдох, будто слова давались ей с огромным трудом. — Но когда ты рядом… меня тянет к тебе так сильно, что это пугает. Я пыталась это скрыть. Я изо всех сил старалась игнорировать твои взгляды, твои слова. Я убеждала себя, что это неправильно, что это какая-то ошибка, что я не должна так реагировать на тебя.
Хёнджин слушал её, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент откровения. Он видел, как на её обычно безэмоциональном лице отражается внутренняя борьба.
— Я думала, что если буду молчать и смотреть сквозь тебя, то всё пройдет. Что я смогу вернуться к своей привычной пустоте, — Мисон наконец снова подняла на него глаза, и теперь в них блестел живой, настоящий свет, как тогда, в спортивном зале. — Но я ничего не могу с собой поделать. Чем больше я убегала, тем сильнее хотела оказаться рядом. Наверное, я чувствую то же самое, Хёнджин.
Он почувствовал, как огромный груз спал с его плеч. Он не выдержал и накрыл её ладонь своей. Её кожа была прохладной, но от этого прикосновения по обоим пробежал ток.
— Значит, мы оба в этом замешаны, — тихо произнес он, не сводя с неё нежного, полного облегчения взгляда. — Нам не нужно больше скрываться. Ни от мира, ни друг от друга.
Мисон не отстранилась. Напротив, она робко переплела свои пальцы с его. В эту ночь на крыше холодный лидер школы и «бесчувственная» новенькая наконец нашли то, чего им обоим не хватало — правду, которая оказалась сильнее всех их защитных стен.
Для нас всё понятно, но для них, история только начинается.