Она боялась потерять друга...
Она боялась потерять друга…
Маринетт Дюпэн-Чэн знает Адриана Агреста с дества. Они ходили в один и тот же садик, в одну и ту же группу. А теперь они учатся в одном и том же коллеже, в одном и том же классе.
В их знакомстве нет ничего обычного, наверное… Их мамы познакомились в роддоме, очень сильно сдружившись, после чего и дети стали не разлей вода. Мадам Агрест часто приходила с сыном в булочную-кондитерскую, разговаривая с подругой и вместе весело наблюдая за играющими детьми. Томас — добрая душа — всё угощал и угощал гостью круассанами, даже тогда, когда Агрест вовсю отмахивалась, мол, не лезет. «Если не сейчас, то домой бери. Мужу, Адриану…» — каждый раз, весело посмеиваясь, заканчивал Дюпэн, протягивая аккуратную коробочку со вкусняшками. А мадам Агрест ничего не оставалось, как принять вкусный подарок — сил не хватало отказать добрым глазам и улыбке мужчины.
Традиция с круассанами до сих пор продолжается. Только теперь «жертва» гуманности не мадам Агрест, а не кто иной, как ее сын — Адриан, который, к слову, всегда желанный гость — впрочем, это и так понятно — семьи Дюпэн. Любовь к хлебобулочному кондитерскому изделию в форме полумесяца у юноши зародилась еще с раннего-раннего детства — а то и неудивительно. После гостей мама всегда приносила это лакомство, которое маленький Адриан хищно поедал, боясь, что отберут и всё съедят. «Моё, никому не дам!» — жадно говорил мальчик, надув щеки и прижав к себе круассаны. Мадам Агрест тихо посмеивалась, а после давала наставление сыну о том, что так нельзя, что плохо быть жадным.
Адриана всегда встречают с улыбкой и распростертыми объятиями, а Томас — и с коробкой круассанов. Помимо этого угощают чаем, где за столом Адриан бурно ведет разговор с Дюпэн о видеоиграх, а иногда, признаться, и о Маринетт.
Маринетт встречает друга уже у себя в комнате. Но если он, блондинистый гад, задерживается, то девушка неохотно спускается вниз, уводя парня за воротник рубашки к себе, что-то возмущенно бурча под нос. «Круассаны ешь, с папой болтаешь, а я, значит, ждать должна?!» — возмущается Маринетт, сложив руки на поясе и глядя в изумрудные глаза юноши, ожидая ответа. Она не удивляется, когда в качестве ответа следует весёлое «прости» и задорно сияют зеленые глаза. Дюпэн-Чэн лишь обреченно вздыхает, усаживаясь за компьютер.
Адриану не надо приглашений — он и так ясно знает, что подруга хочет играть в видеоигры. Раньше Агрест всегда выигрывал Маринетт, но в последнее время девушка весьма удачлива. Адриан познает поражения с каждым днем, а на задиристые возгласы подруги отвечает, мол, «захворал, отвлекся, расслабился». Первое его поражение вышло весьма эпичным — Маринетт набрала на сто пять баллов больше. Ох, надо было видеть её счастливое лицо и его удивленную моську с вылупленными глазами. Тогда парень и впрямь подумал, что уж сильно расслабился — но нет! Маринетт перестала знать границы! Она крушит Адриана, превращает его в прах, убивает на месте! Можно смело вручить ей значок профессионала!
А Адриан-то знает, кто виновник его поражений…
— Ну я так не играю! — наиграно-обиженно говорит Агрест, откидывая пульт в сторону. — Ты мне и шансов не дала! — складывает руки на груди, лицом отворачиваясь от подруги. Маринетт смеется.
— Ну ладно тебе, — сквозь смех говорит Маринетт. Адриан как маленький ребенок, ей-богу!
— А вот и не ладно! — бубнит юноша, полностью отвернувшись от девушки. — Мне просто не повезло… в который раз…
— Просто признай, что я лучше тебя, — забавно ухмыляется Маринетт, чувствуя себя на вершине пьедестала.
Адриан лишь хмыкает. Маринетт не нужно слов — она и так знает, что друг ее давно признал. Только не хочет говорить это в открытую — гордость не позволяет. Мальчики…
Видеть счастливой подругу — радость для Агреста. Маринетт, казалось бы, никогда не унывает. Всегда идёт навстречу трудностям с гордо поднятой головой. И всегда побеждает в схватке. Хотя… Нет, бывают и исключения — эдакие черные полосы жизни не дают прохода ни в какую. Но даже от неудач Дюпэн-Чэн не вянет, как цветок на лугу. Она всегда прекрасна. Всегда целеустремленна, радостна, сильна. «Что ни делается — все к лучшему» — жизненный девиз Маринетт Дюпэн-Чэн. «Сценарий моей жизни давно уже написан судьбой. Мне лишь надо идти по течению» — пожимает плечами, высовывая кончик языка.
Хлоя Буржуа известна своим острым языком — жалит, как пчела. Сколько пролитых слез от её до жути обидных слов или действий. Если что-то пойдёт не по её величественному хотенью, звонит папе-мэру, который не в силах отказать своей единственной дочурке, несправедливо наказывая «провинившихся» людей. Любимая «жертва» Хлои — Маринетт. Что только блондинка ни делает, лишь бы задеть, обидеть, заставить страдать. Но она, похоже, не понимает, что становится сама жертвой интриг, колкостей, скандалов — Дюпэн-Чэн без опаски дает отпор Пчелке. И как бы ни пыталась Хлоя ее запугать — все тщетно.
Маринетт всегда помогает людям, не дожидаясь от них просьб о помощи. Всегда встанет стеной за человека, и не важно, что до этого они были врагами, каких еще мир не видывал.
Этим всем и восхищается Адриан Агрест. Нет, не так — это все является причиной, почему Адриан Агрест восхищается Маринетт.
Адриан Агрест и Маринетт Дюпэн-Чэн лучшие друзья с детства. Маринетт всегда поддерживает своего товарища, как и он — её. Ох, надо только видеть, как вся изводится девушка, крича на всю аудиторию слова поддержи, ведь у Агреста-то соревнования по фехтованию. Нет, блондину, несомненно, приятно, очень, но и изредка краснеть приходится — настолько необдуманные слова иногда кидает Маринетт. Интересно, как только она сама этого не замечает? Настолько увлекается своим делом? При победе Дюпэн-Чэн радостно накидывается на друга, чуть не свалив того с ног. Но в случае поражения, которое, к слову сказать, редко происходит, девушка обнимает Адриана даже с большей силой.
Парочке частенько говорят незнакомые, да и знакомые, в общем-то, тоже, что их отношения прям как у влюбленных. Маринетт с Адрианом переглядываются. Дюпэн-Чэн то ли удивленно, то ли как-то даже непонятно для собеседника пожимает плечами. «Мы просто лучшие друзья с детства. Верно, Адриан?» — говорит девушка, а потом улыбается, глядя на друга. Ответом всегда служит слово из двух букв, но Маринетт никогда не замечает грустных ноток в голосе друга. Лучшие друзья, да?
А знаете, как может быть больно, когда любимый человек захлебывается на твоих глазах слезами. А причина тому — любовь.Маринетт безумно влюбилась в однокурсника-художника, который смотрит на нее лишь как на друга. Это видно по его глазам, по манере общения и по его действиям. Адриан всегда узнает новости Маринетт первым. Также и о влюбленности он узнал сразу же: Маринетт, чересчур веселая и в тоже время задумчивая, рассказала со всеми подробностями свою то ли проблему, то ли радость. Признаться, это был удар для Адриана, но он, как истинный лучший другпорадовался, поддержал и решил помочь. Маринетт подойти к однокурснику, поговорить и позвать погулять стеснялась, очень стеснялась. Краснела, разворачивалась и убегала прочь. На День Святого Валентина написала стих — долго мучилась над ним. Но сколько бы она ни пыталась отдать валентинку с творением — так и не смогла. Получатель не получил признание.
Видеть всю в слезах, рыдающую и страдающую Маринетт для Адриана впервой. Нет, он видел её слезы и не один раз. Например, при их масштабных ссорах. Но настолько убивающуюся Маринетт видеть было невыносимо больно. Она в порыве горя говорила что-то настолько несусветное, что Адриану просто хотелось ее придушить. Маринетт билась в истерике, продолжала лепить из слов что-то непонятно-бредовое, а Адриан лишь подошел, потянул девушку на себя и обнял. Обнял так сильно и так крепко, что Маринетт на минуту утихла. «И черт с ним!» — говорит Агрест, а Дюпэн-Чэн, поджав губы, всхлипывает — вся истерика куда-то мигом исчезла.
«И черт с ним! — сказал тогда Агрест, а в мыслях добавил: — У тебя всегда есть я…»
Минуло дня два. Маринетт веселая, словно ничего и не случилось недавно. Верить, что любовь к художнику сошла на нет, трудно. Но то, что Дюпэн-Чэн снова чувствует себя счастливой — вполне. Адриан, увидев подругу прежней, может поклясться, что душа весело пляшет; на лице невольно появилась улыбка.
— И как давно? — любопытно задает вопрос Нино, глазами указывая на разговаривающую с Альей Маринетт. Девушки смеются, изредка поглядывая то на парней, то куда-то в другую сторону.
— Всегда, — отвечает Адриан, не убирая своего взгляда от подруги детства. Ляиф удивляется, а потом как-то грустно вздыхает. Долго страдает Адриан. Чертовски долго…
Она боялась потерять друга…
— Адриан, не надо! — взволнованно кричит Маринетт, подбегая к другу. Но то ее будто не слышит. Адриан в гневе и не может его сдерживать. Руки чешутся — так и хочется кулаком ударить по смазливому лицу хулигана. Поднимать руку на девушку ой как некрасиво со стороны парня. — Остановись, Агрест! Он того не стоит! — пытается утихомирить вскипевшего блондина Дюпэн-Чэн.
Обидчик Маринетт ухмыляется, и это еще больше добавляет масла в огонь. Сжав руку в кулак, Адриан со всей силы ударил взбесившего его юношу. Кажется, разбил ему нос. «Ах ты ублюдок!» — сквернословит юноша, держась за кровоточащий нос.
Драка. Адриан не смеет сдерживать силы. Не смеет сдерживать свой гнев. Плевать на вытекающие после всего этого проблемы, плевать. Один удар за усмешку на лице. Второй — за гнилую душу. Третий — за обиженную душу. Четвертый — за егодевушку.
— Ты идиот, Адриан! — находясь уже у себя дома, грубо говорит Маринетт, разбираясь с полученными ранами Адриана. Драку остановил вдруг из ниоткуда появившийся учитель, сделав выговор и отправив парочку друзей, как и обидчиков, по домам.
— Ауч! — жмуря глаза, произносит Адриан, не обращая внимания на слова подруги.
— Не ной, терпи, — хмурится Маринетт. — Нечего было лезть в драку!
— Ага…
— Что «ага»?! — возмущенно произносит девушка, прижигая перекисью рану на лбу. Адриан готов был заорать от неожиданной боли — всё-таки Маринетт резко и чересчур сильно приложила ватку. — Тебе обязательно надо было встревать? Не ударил бы он меня… Ну даже если бы и ударил… Я сама бы разобралась… — В голосе явная неуверенность, которую Маринетт всеми силами пытается скрыть.
— Представь себе, да, обязательно! — похоже, Адриан снова начинает злиться. Скоро начнет кипятиться, как чайник, а из ушей повалит пар. — Я не позволю какой-то там мрази дотронуться до моейдевушки, не говоря уже о том, чтобы ударить! — Маринетт смотрит в зеленые глаза друга, в которых пляшут чертики гнева. До девушки не сразу доходит смысл слов, а как только она их поняла, то на лице изобразилась удивленная гримаса. Дюпэн-Чэн хочет что-то сказать, но Адриан опережает, похоже, поняв, о чем пойдёт сейчас речь. — Я люблю тебя, Маринетт.
Она боялась потерять друга…
Маринетт краснеет и чертовски смущается. Неожиданные слова, но как же греют душу. И почему же она так рада слышать их? Ведь она любит Натиниэля, разве нет?
Нет. Всё-таки нет. Какой же она была все это время дурочкой. Она давно знала, что истинные её чувства принадлежат этому вспыльчивому блондину, но отрицала, запихивая их куда-то далеко-далеко. Вообразила, что влюбилась в Натаниэля, «нарисовала» эти чувства к нему, приняв за реальные. Страдала. А всё просто оттого, что боялась. Она боялась потерять друга. Боялась потерять эти дружеские отношения, которые уже долгие годы связывают её с Адрианом. Если позволить дружеским чувствам перерасти в нечто большее, то от них после не останется и следа. Любовь сойдёт на нет, и потом останется лишь пустота. Гнетущая пустота.
Она и до сих пор боится.
— Ч-что ты такое говоришь? — смущённо проговаривает Маринетт, стараясь взять себя в руки. — Так, давай продолжим лечен… — Адриан хватает девушку за руку, притягивая её к себе. Их лица так близки, где-то на миллиметр друг от друга. Дюпэн-Чэн, невольно прикусив губу, чувствует, как щеки заливает алый оттенок.
— Ответь мне, Маринетт! — требовательным тоном говорит Адриан, глядя в любимые васильковые глаза, будто что-то ища в них. Но Маринетт смущенно отводит взгляд.
— И-и… Я тоже… тебя люблю…
Адриан улыбается, поворачивая лицо уже своей девушки к себе, прильнув к давно желанным алым губам. Маринетт не сопротивляется. Адриан давно, очень давно желал этого. Маринетт Дюпэн-Чэн единственный человек, который ему нужен. Никакие другие девушки не сравнятся с ней. С её улыбкой. С её глазами. С её смехом. С её душой…
Воздуха начинает не хватать, но отрываться от губ так не хочется. Адриан смотрит на девушку. Та, вся покрасневшая, смущенно поджала губы.
— Я так рад, Маринетт, — говорит Агрест, прижав к себе Дюпэн-Чэн, обнимая её.
— Я тоже, — улыбается Маринетт, прикрывая глаза.
Она позволила себе перейти дорогу от дружбы к большему. Теперь обратного пути нет. Но она ни о чем не жалеет. Она счастлива. Но до сих пор боится. Боится потерять свою любовь…
Она боялась потерять друга. А теперь боится потерять свою любовь…