Т/и случайно назвала другим именем.
Бачира
Ты сидела рядом с Бачирой, пока он возился с каким-то ярким рисунком в блокноте. Он что-то радостно рассказывал, жестикулировал, сиял, как всегда.
Ты улыбнулась и, не подумав, сказала:
— Ты, как всегда, гений, Рин!
Бачира резко замер. Его глаза моргнули, как будто кто-то выключил свет внутри. Он уставился на тебя, всё ещё улыбаясь, но уже натянуто.
— Рин?.. Риииин? — он тянет это имя с почти театральным ужасом.
— Ох, значит, я стал холодным, мрачным и угрюмым красавчиком? Ну что ж, мне осталось только обзавестись вечным кризисом личности!
Он фальшиво закатывает глаза, но потом смеётся, хотя в этом смехе есть что-то слегка обиженное. Он чуть отводит взгляд.
— Шучу-шучу. Но, Т/и... я всё же Мэгуру. Твой любимый псих с красками. Не забудь, а то обижусь и уйду рисовать грустных человечков.
Ты извиняешься, и он тут же светлеет.
— Ладно, прощаю. Но теперь ты обязана мне мандаринку. Или две. Или обнимашки.
Чигири
Ты и Чигири отдыхали после пробежки. Его длинные волосы были собраны в низкий хвост, а взгляд — как всегда, сосредоточен и чуть отстранён. Ты устало улыбнулась и сказала:
— Ты, как всегда, быстрый, Наги.
Молчание.
Чигири посмотрел на тебя с лёгким, почти ледяным удивлением. Его брови чуть приподнялись, но он ничего не сказал сразу.
Пауза тянулась мучительно долго, прежде чем он спокойно произнёс:
— Наги. Значит, я теперь ленивый и сонный гений, а не тот, кто каждый день рвёт связки, чтобы вернуть себе скорость?"
Ты почувствовала, как тебе стало стыдно. Но Чигири уже смотрел вперёд, голос его стал тише.
— Я знаю, ты не специально. Просто... имена значат что-то, Т/и.
Он делает вдох, потом добавляет с лёгкой, почти грустной улыбкой:
— Скоро ты меня вообще забудешь? Или назовёшь... просто 'тот с красными волосами'?"
Ты извиняешься, и только тогда он кивает — тихо, но с пониманием.
Он не обиделся сильно. Но ты почувствовала: для него имя — это больше, чем просто слово.
Исаги
Ты обсуждала с Исаги игру, эмоционально размахивая руками. Он был полон энергии, глаза горели — и ты, разгорячённая, вдруг выкрикнула:
— Вот почему ты — лучший, Бачира!
Исаги замер. Абсолютно. Как будто кто-то выключил звук.
— ...Бачира? — медленно, с нажимом.
Он смотрит на тебя. Взгляд не обиженный — скорее обескураженный.
— Я... понимаю, мы в одной команде, но как бы... Я — Йоичи. И я тот, кто анализирует поле, а не скачет по нему, как бешеная краска на ногах.
Ты замечаешь, как он хмурится чуть-чуть, потом фыркает и закатывает глаза.
— Ладно, бывает. Но всё равно... обидно. Я же не называю тебя именем другой нападающей, правильно?
Он смотрит в сторону, потом чуть усмехается.
— Ладно. Я тебя прощу. Но только если в следующий раз ты будешь кричать моё имя громко, когда я забью.
Ты смеёшься, и он снова становится собой — с тем лёгким блеском в глазах, который говорит: он не злится. Но запомнил.
Рин
Вы остались вдвоём на поле после тренировки. Тишина — привычная для Рина. Он подаёт тебе бутылку воды. Ты улыбаешься и говоришь:
— Спасибо, Исаги!
...тишина становится тяжелее.
Он не отвечает сразу. Просто смотрит на тебя. Его глаза — ледяные, спокойные, но напряжённые.
— Ты... сейчас серьёзно? — голос ровный, но ты чувствуешь, как по нему скользит тень раздражения.
— Исаги. Конечно. Почему бы и нет. Ведь он — твой герой, да?
Ты пытаешься извиниться, но он уже отворачивается. Рин хмурится, говорит чуть тише:
— Знаешь... когда ты называешь меня его именем, мне кажется, что ты не видишь меня вообще.
Пауза. Он снова смотрит на тебя, но взгляд уже мягче.
— ...Не повторяй. Просто... не делай этого снова.
Он уходит с поля, но медленно — давая тебе шанс догнать. Не отталкивает. Просто... переваривает.
Саэ
Ты обсуждала с Саэ футбол — он что-то объяснял тебе о динамике игры, как всегда — холодно, точно, будто он комментирует лекцию, а не свою страсть. И ты, в один момент, вместо благодарности, говоришь:
— Поняла, Рин!
Он тут же замирает.
Поворачивает голову к тебе. Наклоняет чуть-чуть, с презрительной полуулыбкой.
— ...Рин? Ты только что приравняла меня к этому юному осколку моего прошлого?
Он смотрит, как будто сквозь тебя, затем лениво откидывается на спинку лавки.
— Интересно. Стало быть, всё, что я тебе говорил — звучало так скучно, что ты мысленно переключилась на моего брата?
Ты быстро извиняешься, но он лишь усмехается.
— Расслабься. Ошибки — человеческое. Но, Т/и... — он опускает глаза на твои, и теперь в них железо,
— ...в следующий раз называй меня по имени. Если хочешь, чтобы я вообще продолжал с тобой говорить.
Ты киваешь. Саэ встаёт и уходит, как ни в чём не бывало — но ты чувствуешь: удар попал точно.
Рео
Ты с Рео обедала на крыше, болтая ни о чём. Он что-то весело рассказывал, жестикулировал, и ты в какой-то момент в шутку сказала:
— Ты, как всегда, харизматичен, как Наги!
Ты тут же поняла, что сказала.
Рео застыл. На лице — пустое удивление, как будто ты ударила в центр его гордости.
— ...Как Наги? — повторяет он медленно, будто пробует это на вкус.
— Ты правда сравнила меня с ним? Это уже не просто больно. Это трагедия.
Он картинно откинулся назад, схватился за сердце.
— Значит, всё, что я делаю — для того, чтобы ты в итоге подумала обо внезапно проснувшемся гении, который еле встаёт по утрам?
Он смотрит на тебя с преувеличенной драмой, но в глазах прячется колкая искорка. И всё же, чуть тише, он добавляет:
— ...Я, конечно, люблю Наги. Но, Т/и, я — это я. Тот, кто старался рядом с тобой. Не забывай.
Ты извиняешься, и он делает паузу, а потом мягко толкает тебя в плечо.
— Штрафной обед за твой счёт. Сладкое. Без компромиссов.
Шоэ
Вы только что закончили спарринг. Барао громко смеётся, размахивая руками, как будто выиграл чемпионат мира. Ты смеёшься в ответ и, в порыве эмоций, выкрикиваешь:
— Ну ты и красавчик, Исаги!
Барао резко замирает. Лицо его вытягивается. Он молча моргает, а потом возмущённо хлопает себя по груди.
— И-СА-ГИ?! Я тебе что, стратег с лицом будто он только что просчитал инфляцию на завтра?!
Он подбегает ближе, драматично хватается за сердце и воет:
— Я тут выдаю блестящее выступление! Прыгаю, как бог футбольного зоопарка, а ты — ИСАГИ?!
Он делает пару кругов вокруг тебя, театрально хлопая по лицу.
— Нет-нет, всё, я обижен! Завтра играю в одиночку. И интервью даю сам себе!
Но через секунду он хихикает и шепчет:
— Ладно, прощаю. Но ты мне теперь обязана признание в любви. В десяти словах. И с эмоцией!
Наги
Ты нашла Наги лежащим под деревом с телефоном в руке. Он лениво поднял глаза, и ты, подходя, с улыбкой сказала:
— Не спишь, Рео?
Пауза. Он медленно моргнул. Уставился на тебя так, как будто ты — рекламное сообщение в приложении.
— ...Рео? — глухо.
— Я беловолосый, лежу, не двигаюсь. Где ты тут увидела амбиции и банковский счёт?
Он делает глубокий вдох, снова закрывает глаза.
— Обидно. Я старался. Даже не уснул сегодня. И что в ответ? Ты зовёшь меня чужим именем. Ужасно.
Потом приоткрывает один глаз и добавляет:
— Теперь ты мне должна: грушу, покой и три комплимента. Нет, четыре. И один должен быть умным. Вот так и живём.
Он снова лениво переворачивается на бок. Обиделся... лениво.
Арю
Вы вместе в тренажёрке. Арю поправляет волосы перед зеркалом, кидает в тебя самодовольный взгляд. Ты улыбаешься и говоришь:
— У тебя такие движения, Кайзер бы обзавидовался!
Тишина. Он замирает.
— КАЙЗЕР? — произносит он так, будто ты назвала его «плесенью».
Он подходит ближе, поправляя волосы и поднимая бровь.
— Т/и... Ты только что сравнила меня с самодовольным блондином с короной? Я, Арю Джубай, эстет номер один, с походкой будто я вырезан из бархата?!
Он почти трагически вздыхает, будто это настоящая душевная рана.
— Моё эго пострадало. Оно сейчас пишет жалобу. На тебя.
Но потом он расплывается в театральной улыбке.
— Шучу. Но, пожалуйста... Кайзер? Серьёзно? У него даже щиколотки не такие изящные.
Кайзер
Вы стоите у поля, обсуждая предстоящий матч. Кайзер смотрит вдаль, словно на поле уже выгравировано его имя. Ты, кивая, говоришь:
— Вот поэтому ты — Исаги.
...Мёртвая пауза.
Он оборачивается. Медленно. Улыбка исчезает, будто ты лично свергла его с трона.
— Исаги?— холодно.
— Ты... только что... приравняла меня к Йоичи Исаги? Прости, легенде своей собственной фантазии?
Он подходит ближе, смотрит сверху вниз, и его голос — как лёд:
— У тебя прекрасный вкус. Но сейчас ты его уронила. Где-то между 'непростительно' и 'иди извинись перед зеркалом'.
Затем он резко разворачивается и идёт прочь... на пару шагов. Потом поворачивается и говорит:
— Переосмысли свои приоритеты. Я дам тебе второй шанс. Потому что короли — великодушны.