Т/и пьяная.
Бачира
Ты вдруг встаёшь и с обвиняющим пальцем указываешь на Бачиру:
— «А ТЫ! Сколько можно ржать, а? Я тебя вообще серьёзно хоть раз слышала?! Всё время только: "Монстр! Хе-хе!" Да заткнись ты со своим монстром!»
Бачира, прищурившись, продолжает улыбаться, но уже напряжённо:
— «Оу... Плохой день, да?»
Он медленно тянется за стаканом.
— «Может, тебе воды... или наручники?»
— «Мне не вода нужна! Мне нормальный собеседник нужен, а не этот цирк на колёсах с прыгающей психикой!»
Бачира фальшиво-обиженно хватается за сердце:
— «Ох, моё ранимое сердце. Ты меня ранишь, Т/и. Прямо в душу... которой у меня нет!»
Он всё равно хихикает, даже когда ты в бешенстве выходишь из комнаты. Псих.
Чигири
— «А ты! Ты специально всех раздражаешь, да? Такой идеальный, такой гладенький. Ты что, каждый день просыпаешься с мыслью: "Пора всех унизить своей красотой"?»
Чигири приподнимает бровь, холодно:
— «Если я раздражаю тебя только тем, что мою голову, то, может, проблема не во мне?»
— «Вот! Вот это оно! Высокомерный взгляд сверху вниз! Типа "я лучше вас, смертные!" Ну прости, что я не с обложки журнала!»
— «Ты сегодня особенно театральная. Может, поешь?»
— «Может, ты перестанешь быть ходячей глянцевой рекламой и станешь нормальным человеком?»
Чигири фыркнул:
— «Ну тогда и ты перестанешь быть орущим бедствием. Но ведь мы оба знаем, что этого не будет».
Исаги
— «Исаги!» — кричишь ты, показывая на него так, будто обвиняешь в убийстве. — «Ты задолбал быть идеальным! Умный! Добрый! Тактичный! Прям как учебник для школьников! Ты настоящий или тебя из манги вырезали?!»
— «Эй, я вообще-то просто сидел...»
— «Вот именно! Даже сидишь правильно! С прямой спиной, с моралью в глазах! А я тут злюсь, и ты даже не хочешь поругаться!»
Исаги напряжённо улыбается:
— «Ну, я не хочу ссориться, потому что ты... ну, пьяна. И злая. И громкая».
— «Скажи мне в лицо, что я не права!»
Он делает паузу:
— «Ты не права».
— «Ты СКАЗАЛ ЭТО ТАК, БУДТО ИЗВИНЯЕШЬСЯ!»
Исаги теряет терпение:
— «Ладно! Т/и, успокойся! Ты орёшь ни о чём!»
— «Сказал ходячий моральный компас! Пошёл ты!»
Он просто зарывает лицо в ладони.
Рин
— « О, великий Рин. Ты что, с рождения решил всех игнорировать? Или тебе реально кайфово сидеть в углу с лицом убийцы?»
— «Зачем ты орёшь?»
— «Потому что ты достал меня своим молчанием! Ни слова, ни реакции, только "хм". У тебя вообще эмоции есть?!»
Он вздыхает, отрывая взгляд от телефона:
— «Твои истерики — не повод что-то говорить».
— «Ты думаешь, ты лучше всех?! Типа ты в одиночестве — особенный? Нет, ты просто асоциальный чёрт!»
— «Скажи это ещё раз — и я уйду». - Рин встаёт, подходит ближе, нависая над тобой.
— «О, трагедия! Ты уйдёшь! Как же мы будем жить без твоего унылого присутствия?!»
Он просто поворачивается и уходит, захлопнув за собой дверь. Тишина.
— «Вот и иди! Ассоциальная модель на подиум молчаливости!»
Саэ
— «Саэ. Ах ты самовлюблённый павлин!» — ты идёшь к нему, покачиваясь, и указываешь прямо в лицо. — «С тобой даже спорить невозможно, потому что ты всегда слишком важный. Ты себя в зеркало целуешь по утрам?!»
— «Нет. У меня для этого фанаты».
Ты взвизгиваешь:
— «Вот! Вот за это тебя и хочется прибить! Ты даже не скрываешь, что ты — ходячая самоуверенность!»
— «И ты хочешь со мной ссориться за это? За то, что я тебе не нравлюсь — такой, какой я есть?»
— «Я хочу тебя встряхнуть! Чтобы хоть раз ты сказал что-то не с этим ленивым, презрительным тоном!»
Он делает паузу, берёт стакан воды и протягивает тебе:
— «На. Пей. Ты в истерике».
— «Я НЕ В ИСТЕРИКЕ! Я В ПРОЗРЕНИИ!»
— «Боже, ты громкая...»
Рео
Ты, покачиваясь, подходишь к Рео с прищуром и почти торжественно заявляешь:
— «О, лорд Рео. Миллионер. Наследник. Властелин лака для волос!»
Рео с лёгкой усмешкой, приподняв бровь: — «Ты сейчас пытаешься оскорбить меня или флиртуешь?»
Ты резко тыкаешь пальцем ему в грудь:
— «Я пытаюсь донести, что ты бесишь! Ты ведёшь себя, как будто у тебя в кармане мир, и ты делаешь одолжение, что вообще с нами общаешься!»
— «Серьёзно? Я просто стоял и ел чипсы...»
— «И делал это, как бог греческий, между прочим! Успокойся уже!»
— «Ты, видимо, думаешь, что я слишком красив для этой компании?»
— «Я думаю, что ты — ходячая раздражающая реклама частной школы!»
— «Ну хоть не скучно. Но если ты будешь продолжать, я пойду поем в другом месте. В одиночестве. С моими деньгами».
— «Да иди уже! Надеюсь, икнешь от икры своей!»
Шоэ
Ты кидаешь яростный взгляд на Баро и, не дожидаясь реакции, заявляешь:
— «О, смотрите! Баро снова сидит как король в хлеву. Что, опять никому не хочет уступать ни кусочка внимания?»
Бару, надменно откинувшись на спинку дивана, отвечает: — «Тебе не нравится, что ты не достойна моего общества?»
Ты резко подходишь ближе
— «Мне не нравится, что ты общаешься, как будто мы твои слуги! Ты даже извиняться умеешь, или твоя корона мешает?»
— «Корона не мешает. А ты — мешаешь. Орёшь, как базарная баба».
— «А ты сидишь, как драный лев в зоопарке! Пугаешь только внешним видом!»
— «Хочешь поссориться — ссорься. Но в мою личную зону не лезь, крикливая».
— «Вот и показал свой характер: громкий, как твоя причёска!»
— «Ха. Ты хоть зеркало видела сегодня, алкоголичка?»
— «Видела. И знаешь что? Там не было самовлюблённого напыщенного быка!»
Наги
Ты подходишь к Наги, который полуспит, откинувшись на подушку, и возмущённо кричишь:
— «Проснись, овощ в человеческом теле! Ты вообще в жизни что-нибудь делаешь?!»
— «Слишком шумно... отойди, пожалуйста».
Ты кидаешь на него подушку
— «Я не отойду, пока ты не признаешь, что бесишь всех своей вечной ленью! Ты как черепаха в анабиозе!»
Наги, тяжело вздыхая, всё-таки открывает один глаз:
— «Я не ленивая черепаха. Я рациональный. Ты орёшь — я экономлю энергию».
— «Ты экономишь жизнь! Серьёзно! В тебе столько инициативы, сколько в спящем кактусе!»
— «Знаешь, ты слишком громкая. Поспи. Тебе это нужнее, чем мне — двигаться».
— «Я не буду спать, пока ты не признаешь, что быть таким апатичным — отстой!»
Он повернулся на другой бок:
— «Тогда не спи. Но, пожалуйста, уйди».
— «Как ты вообще живёшь?! Ты хоть раз в жизни бежал не потому что мяч катился?!»
— «Да... от таких, как ты, — морально».
Арю
Ты медленно подходишь к Арю, глядя на него так, будто сейчас разоблачишь мировой заговор:
— «А теперь ты... золотой павлин!»
— «Ты думаешь, что ты красивый и грациозный?! Так вот — ты не павлин. Ты просто человек с дорогим шампунем!»
Арю, чуть хмурясь, взмахивает волосами:
— «Во-первых, ты сейчас завидуешь. Во-вторых...»
Он делает драматический поворот корпуса.
— «...это искусство. Я не виноват, что природа на моей стороне».
— «Ух ты! Какой талант — родиться с хорошими волосами и делать вид, что ты аристократ с балета!»
Арю, глядя на тебя сверху вниз:
— «И всё это от человека, который выглядит как трясущаяся бутылка с шампанским».
— «Ты! Ты вообще знаешь, что ты выглядишь так, будто каждое утро проводишь перед зеркалом ритуал "я лучше всех"?!»
— «Ну, извини, что я ухожен. И вообще, я старался сегодня не блистать, чтобы тебя не затмить».
— «Слишком поздно! Я уже ослепла от количества самовлюблённости!»
— «Не бойся, милая, это проходит. Иногда».
Ты швыряешь в него подушку. Он её ловит — и укладывает себе под голову. Даже тут — элегантный.
Кайзер
Ты влетаешь к Кайзеру с бешеными глазами, как у быка перед корридой:
— «Вот ты. Король пафоса. Центр Вселенной! Ты специально бесишь всех, да?!»
— «Ты знаешь, как приятно, когда даже пьяные видят моё величие?»
Он наконец смотрит на тебя и криво усмехается:
— «Что случилось, малыш? Звёзды не по тебе сошлись?»
— «Слушай сюда, "малыш" твой! Ты ведёшь себя, как будто весь мир — твоя сцена! Ты бы ещё фанфары себе в задницу вставил, чтобы заходить под оркестр!»
Кайзер медленно поднимается и встаёт перед тобой:
— «А ты бы неплохо смотрелась в оркестре — треугольник, одна нота и много шума».
— «Ты! Ты самый раздражающий человек, которого я когда-либо встречала! Ты говоришь, будто у тебя контракт с небесами на пафос!»
— «Да, детка. Я великолепен. Это не болезнь — это стиль жизни».
Он приближается, наклоняется к тебе:
— «Ты хочешь спорить, но в глубине души ты завидуешь. Признай — тебе просто не хватает... меня».
— «Мне не хватает покоя! С тех пор как ты появился, воздух стал пахнуть самодовольством!»
— «Ммм... так пахнет успех».
— «Да чтоб тебя, Кайзер!»
— «Ты бы с удовольствием, если б не была так зла».