Часть 14.
Закрыв на замок палатку, Дженни бессильно сгорбилась.
Как она могла быть настолько слепа? Дженни как дура верила каждому ее слову… Лиса утверждала, что для неё Джису мало что значит. Ведь она говорила, что она не тот человек, который причиняет другому боль.
“Но ты причинила мне боль. Невыразимую боль… – шептала Дженни. – Все было ложью, – закрыв глаза, она не могла поверить в это”.
Девушка чувствовала как ее накрывала волна боли и отчаяния. Все ее тело обволакивал мрак и безысходность. Руки судорожно заламывались на коленях, причиняя ещё больше страданий. Кислород отказывался проходить в ее дрожащий приоткрытый рот. Она задыхалась.
Все было ложью. Абсолютно все. Теплые объятия, ласковые прозвища, нежные прикосновения, отдающиеся трепетом в глупом сердце девушки. Каждый ее взгляд, пропитанный любовью теперь казался ей полным фальши и холода.
Дженни помнила каждую их встречу, каждую переписку, каждый разговор и отказывалась верить, что все это было не по-настоящему. Но это было именно так. Лиса просто играла с ней. Ради забавы и развлечения… И девушка была куклой в ее искушенных руках. Дженни с горечью вспомнила одну ее фразу: “У меня такой характер, что когда я получаю все от человека, я часто теряю к нему интерес”.
“Тогда я самонадеянно подумала, что это меня точно не коснется, – вспоминала Дженни, – но теперь я, видимо, ей надоела, и она просто переключилась. Так легко, – истерический смех сорвался с обкусанных губ”.
Ее спина покрылась мурашками, а тело подрагивало от тихих всхлипов. Все ее существо хотело кричать, но она лишь тихо шмыгала красным носиком. Ведь она ни в коем случае не хотела быть услышанной.
Кожа на щеках неприятно щипала от слез, но ее это мало волновало. Вдруг она услышала возню и голоса около палатки: “Эй! Да что ты возишься, уже вся группка собралась на гору!” – это была Розэ. Черт, поход. Раскачиваясь вперёд-назад, она обнимала себя руками, пытаясь успокоиться.
Внезапно в ее затуманенную голову просочилась мысль: “А не остаться ли мне здесь?”
Это звучало заманчиво. Ведь она сейчас явно не готова к тяжелому подъему в гору. Но знать, что в это время эти двое будут нежится в своей палатке просто невыносимо. Дженни полностью уверена, что Лиса предпочтет на этот раз Джису, а не ее. Слышать их приглушенные слащавые речи, представлять их рядом друг с другом, быть в двух шагах от них и вынужденно бездействовать, – все это будет убивать Дженни. Поэтому после недолгого колебания она прочистила горло и крикнула:
— 2 минуты – и я выйду!
Ей не хотелось думать на сколько она сейчас плохо выглядела, но показываться людям в таком состоянии тоже не лучшее решение. Поэтому она быстро накинула на себя флисовую кофту и размазала краем рукава слезы. Поспешно положив в маленький рюкзак бутылку воды и кроксы для перехода брода, Дженни натянула на лицо вымученную улыбку и выбралась из палатки.
Она словно вышла из своего пузыря, и на нее сразу обрушился шум и суета внешнего мира. Все сновали по лагерю туда-сюда и энергично собирались в поход. Непрекращающаяся болтовня резала слух девушки. Казалось, каждый радовался и был в предвкушении от нового путешествия. Внезапно весь этот шум перекрыл раскатистый голос инструктора, извещавший о скором отправлении группы. После этого возня около брюнетки возрасла в разы. Девушке хотелось заткнуть каждого, лишь бы над лагерем воцарилась блаженная тишина. Но она лишь тяжело вздохнула и поплелась в сторону группки, становясь в колонну.
Оглянувшись, она увидела, как Лиса с Джису в том же положении сидели у костра.
“Они даже не сдвинулись,” – с болью заметила девушка. Боль. Она чувствовала, что вокруг этого слова скоро будет крутиться вся ее жалкая жизнь.