Я согласен
Сегодня Гермиона чувствовала себя настолько важной персоной, что аж зубы сводило. Все крутились вокруг нее так, будто она Королева Британии по меньшей мере. Даже когда ей присваивали звание героини, не было такого ощущения, а тут заехала в отель с Малфоем и «пожалуйста» — столько внимания и притворного уважения к ее персоне. Приветливый персонал, идеальный сервис, роскошный интерьер, просторные балконы с видом на море, мраморные ванны, незабываемые блюда — все это очарование окружало ее с той секунды, как только она переступила порог Дворца Средиземноморья, шикарного отеля в центре Ниццы.
Было очень непривычно, зато Драко чувствовал себя в своей тарелке. Он так органично смотрелся на фоне всего этого великолепия, что она чувствовала себя деревенской простушкой, даже несмотря на труды лучших парикмахеров и визажистов. Весь этот мир роскоши и высшее общество были далеки от нее, как звезды. И что со всем этим осознанием делать, она понятия не имела. В теории все выучено вдоль и поперек, но на практике было так некомфортно, что хоть на стену лезь.
Ожидая ужина в логове врага, она сходила с ума, и если бы не Малфой, который пытался поднимать ей настроение и успокаивать на протяжении всего этого дня, она точно сбежала бы обратно в Англию, плюнув на встречу с его отцом и послав к черту все правила приличия. Сложно было не оценить поведение не менее волнующегося Драко, который специально расписал ее день поминутно: массаж, спа, выбор платья, прическа, макияж, сборы — все это с перерывами только на приемы пищи. Она была занята постоянно, и это определенно отлично отвлекало от предстоящего вечера.
Но всего хорошего понемножку, время истекло, суета пребывания в отеле осталась позади, и сейчас она, невероятно красивая, в темно-бордовом платье в пол, с аккуратно собранными волосами и дорогущими украшениями в ушах и на шее, стояла на пороге еще одного царственного поместья Малфоев. Сердце ушло в пятки еще в момент, когда перед ними открылись ворота с витиеватой буквой «М», и теперь ее словно к полу прибили.
Это место было незабываемым! Особенно в начале лета. Но ни сад с потрясающими клумбами, ни фонтаны и скульптуры ее не интересовали, потому что испуганные глаза не отрывались от скрученного пресмыкающегося на входной двери. И как будто в замедленной съемке, пальцы Малфоя дотронулись до металлической змейки и стукнули ею о деревянную поверхность три раза.
Тук. Тук. Тук. И все. Пути назад нет!
Гермиона сглотнула образовавшийся в горле комок и, как за спасательный круг, мертвой хваткой вцепилась в руку Драко.
— Тшш... Грейнджер, руку оторвешь! Успокойся, все будет нормально.
Но она-то знала, что ничего нормально не будет! А неуверенная интонация в голосе Драко тоже как-то не успокаивала. Да и вообще, все в нем выдавало беспокойство: бледность, нервные жесты, потеющая ладонь и то, что он без конца и края поправляет идеально сидящий галстук. Когда в очередной раз он дернул узел на шее, послышались размеренные шаги за дверью.
Гермиона задержала дыхание и посмотрела на Малфоя — он тоже не дышал.
Дверь открылась с тихим скрипом, но в условиях угнетающей тишины, которая буквально сдавливала виски, казалось, можно было услышать даже малейший шорох в траве на лужайке. Почувствовав, как напряглась ладонь Драко, она наконец посмотрела на пару на пороге. Нарцисса приветливо улыбалась и, встретившись глазами с ней, легко кивнула в знак поддержки, это добавило решительности, и Гермиона медленно перевела взгляд на ее мужа.
Люциус Малфой. Во всей красе. Статный, гордый и красивый — такой же, каким был до войны, разве что немного постарел. Она даже понятия не имела, насколько Драко, оказывается, на него похож. Те же хитрые глаза, поднятый подбородок, правильные черты лица, мимика, да даже бровь они поднимали одну и ту же! Левую. Вот только если Драко смотрел на нее с теплотой и заботой, то старший Малфой просто прожигал взглядом. Того и гляди, выпустит зеленые смертоносные лучи. Он рассматривал ее фигуру с таким вниманием, что Гермиона, даже не заметив своего действия, инстинктивно прикрыла ладонью живот.
— Добро пожаловать, — спокойно обратился к ним Люциус, потом повернулся к Драко и крепко пожал его руку. — Здравствуй, сын, давно не виделись, — а затем с усмешкой глянул на выпирающий живот Гермионы. — Расслабьтесь, мисс Грейнджер, младенцев я ем только на завтрак, а сейчас вечер. Вам ничего не угрожает.
Гермиона наконец выдохнула и, когда ее повели, автоматически переступила порог. Сначала все было как в тумане: в ушах стоял стук каблуков, и то и дело слышались мужские реплики — Люциус с Драко вели разговор ни о чем. Она же просто шагала, ожидая нападения в любую секунду и проклиная себя за необоснованную трусость. В данный момент никто даже не посмел бы назвать ее смелой девушкой, прошедшей войну, никто не подумал бы, что она занимала высокий пост и работала даже с суровыми аврорами, потому что тряслась как осиновый лист перед будущим дедушкой ее детей. Конечно, она не надеялась ему понравиться, но хотя бы все не испортить была обязана. Подводить Драко не хотелось, они все должны тихо и мирно разойтись и продолжить жить привычной размеренной жизнью.
Драко усадил ее рядом с собой. По правую сторону. И сидя за столом в окружении его родных, она осознала, что именно сейчас решается вопрос, рискнет ли Малфой делать ей предложение! А она боялась, до сих пор не знала, хочется ей замуж или нет. Создание семьи — это же огромная ответственность! Хотя с другой стороны, свадьба стала бы логичным решением в их с Драко случае, в конце концов, у них будут дети, а им нужны оба родителя. Все эти мысли летали в ее голове не первый день, скакали с места на место, но в одну упорядоченную линию не выстраивались, а сейчас, после вопроса Люциуса, вообще покинули ее.
— Чем вы занимаетесь, мисс Грейнджер? — с елейной, через силу выдавленной, улыбочкой спросил он. Видимо, его проинструктировали, что нужно быть паинькой, и он изо всех сил старался не сорваться, правда, желваки на скулах немного его выдавали.
— Работаю в Министерстве Магии. Глава отдела правопорядка, — уверенно ответила она.
— Как же вам это удалось в столь юном возрасте?
— Много работала, мистер Малфой.
— Не думал, что теперь гря... — тут он запнулся и нехотя исправил свою оплошность, — магглорожденным позволяют занимать такие высокие должности.
— Отец... — начал было Драко, но Гермиона, услышав попытку унизить её, наконец разбудила в себе нужные черты характера и перестала изображать овечку на заклании.
— Не стоит, Драко, — она нежно обратилась к нему, дотрагиваясь до руки, а потом смело посмотрела в глаза Люциусу. — Вы удивитесь, мистер Малфой, насколько изменилась Англия с тех пор, как вы её покинули, — сузив глаза и подражая его тону, она продолжила: — Я даже скажу больше, она ещё поменяется настолько, что вы её не узнаете, когда вернетесь. У меня большие планы на этот счет.
— Весьма самоуверенный выпад, мисс Грейнджер. Позвольте поинтересоваться, как же вы собираетесь воплощать их в жизнь? — выплюнул он в ответ. — Не думал, что в отделе магического правопорядка раздают столько полномочий.
— Через полтора месяца я вступаю в должность советника министра.
О, этот сладкий миг триумфа. Гермиона в этот момент гордилась собой как никогда. Она заставила эту поганую ухмылочку Люциуса Малфоя исчезнуть с его лица. Не будь она в положении, отхлебнула бы чего-нибудь алкогольного для пущей храбрости, потому что Малфой-старший довольно быстро вернулся в своё обычное строптиво-саркастичное настроение.
— Как же так случилось, сын, что такая важная особа сегодня почтила нас своим присутствием?
— Просто решил познакомить вас.
— Это я понял. Вопрос в другом, почему она ходит с животом, размером с квоффл. И почему к его округлению причастен ты?
— Советую быть повежливей, она все-таки мать твоих будущих внуков.
— Моих внуков, значит?
И пока Гермиона прислушивалась к каждому звуку, издаваемому Драко, он опустил столовые приборы и посмотрел на отца.
— Да, ты правильно услышал.
— Насколько мне известно, у каждого Малфоя только один ребенок, — Люциус отпил вина из бокала. — И что немаловажно, чистокровный.
— Теперь нет, папа, — Драко растянул губы в самодовольной ухмылке и задрал подбородок. Так же, как секундой ранее сделал его отец, он тоже сделал глоток. Мерлин, до чего же похожи эти Малфои! — У нас с Гермионой двойня. Мальчик и девочка. Полукровки. А потом будет еще один сын, тоже полукровка.
— Что?
В этот момент на Драко обратились сразу два ошарашенных взгляда. Серые глаза смотрели на него с нескрываемым изумлением, а карие — с искренним любопытством. Гермиона вообще перестала понимать, что сейчас происходит. Откуда такая уверенность, что она еще родит детей, и почему это так удивляет будущего дедушку!
— Этого не может быть! Не стоит так шутить, Драко!
Нарцисса положила ладонь на предплечье Люциуса и, глядя, как скрестились взгляды ее любимых мужчин, встряла в разговор, видимо решив разбавить это нагнетающее молчание.
— Они сломают проклятье, Люциус.
Вот это уже точно не смешно! О чем они вообще говорят?! Непонимание ситуации бесило, а ей оставалось только вертеть головой туда-сюда в поисках вразумительного ответа хоть от кого-то.
— Какое еще проклятье? — возмущенно произнесла она, когда стало ясно, что развивать тему никто не собирался. — Чего я не знаю, Драко?
— Видите ли, мисс Грейнджер, — начал Люциус. Теперь в его голосе не осталось ни одной ехидной нотки. — Мой предок несколько веков назад проклял своих же потомков. Чтобы не случалось распрей за наследство, каждый Малфой мог обзавестись одним-единственным сыном. Из-за этого несколько раз род был на грани вымирания. А теперь... Что ты видел? — обратился он к Драко.
— Мэнор показал мне сына и дочь. Они говорили о том, что Гермиона беременна. Мальчиком.
— Невероятно! — Люциус достаточно резко отодвинул стул, вскочил на ноги и пошел к бару. Через несколько секунд он уже наполнил два бокала огневиски. Один с громким стуком поставил перед Драко, а второй осушил залпом. — Надо поговорить. Иди за мной.
Гермиона с округлившимися глазами наблюдала, как Драко обхватывает своими длинными пальцами пузатую ёмкость, глядя в её содержимое, поднимается со своего места и направляется к выходу вслед за отцом, даже не оборачиваясь ни на мать, ни на нее.
— Что происходит, миссис Малфой?
— Я понятия не имею, — провожая их таким же стеклянным взглядом, ответила Нарцисса.
***
Прийти на берег оказалось отличным решением. Лёгкий вечерний бриз, накатывающие волны и мягкий песок имели такой успокаивающий эффект — ромашковый чай и рядом не стоял. Она не стала дожидаться Драко, только попросила Нарциссу показать дорогу к пляжу и вот уже минут сорок расслабленно пересыпала песчинки из одной руки в другую. Оказавшись здесь, она не смогла удержаться от искушения снять надоевшие босоножки и почувствовать ногами тёплую морскую воду. Думать ни о чем не хотелось, волноваться насчет исхода беседы Люциуса и Драко тем более. Было безразлично, какой вердикт вынесет Малфой-старший, примет ее или нет, одобрит ли выбор сына. Было все равно, потому что Драко она верила и не сомневалась, что своих детей он в обиду не даст. Она устала, а атмосфера просто гнала все мысли и переживания прочь, уносила их вместе с убегающими волнами, что так приятно облизывали босые ступни.
Здесь было потрясающе: стоял по-летнему свежий вечер, солнце падало прямо в море, оставляя красно-оранжевые блики на воде, а ветерок издевался над ее прической. Будь ее воля, она просидела бы так вечно, в задравшемся платье с влажным подолом, с растрепанными волосами и абсолютно пустой от мыслей головой, глядя на закат и перебирая пальцами песок.
— Тебе идёт море, Грейнджер.
Она снова пропустила момент его прихода, но, на удивление, не испугалась, когда он себя обнаружил, как делала это обычно.
— Давно ты здесь?
— Достаточно для того, чтоб успеть почувствовать себя лишним.
Губы непроизвольно сложились в улыбку, и она наконец соизволила обратить своё внимание на него.
— Садись, Драко, — разгладив место рядом с собой, она пригласила его присоединиться.
Малфой неторопливо сбросил пиджак, снял обувь, затем носки, подвернул идеально выглаженные брюки и опустился рядом, перехватывая её руку с горсткой песка и высыпая его в свою ладонь.
— О чем ты думала?
— Ни о чем, здесь невозможно вести любую мозговую деятельность! — она рассмеялась. — Волшебное место, — но, заметив, что Драко слишком задумчив, спросила: — У нас все нормально?
Он только кивнул в ответ и переплёл их пальцы. Она решила изменить позу и улечься головой к нему на колени. Но, склоняясь, почувствовала удар и ойкнула, хватаясь за живот.
— Что случилось? — в глазах Малфоя уже как всегда читалась паника.
— Дай руку! Скорее! — пока он не сообразил, что происходит, Гермиона сама взяла его за ладонь и приложила её к месту чуть ниже пупка. Малфой все ещё ничего не понимал. — Сейчас. Ну-же, давайте, ребята, поздоровайтесь с папочкой.
Снова удар. И Драко задерживает дыхание.
Бум. На губах появилась счастливая улыбка, и он уже сам кладёт вторую руку, стараясь захватить как можно больше места.
Ещё один раз. И на Гермиону обратился абсолютно безумный взгляд.
— Они шевелятся, Грейнджер! Ты чувствуешь?
— Конечно, чувствую! Они же меня пинают! — со смехом отвечает она. Ей пришлось искать хотя бы небольшой свободный участок, чтобы тоже приложить ладошку, но повсюду были руки Малфоя, которые он, судя по всему, убирать не планировал. — Эй, подвинься, я тоже хочу! Они и мои дети!
Он ничего не отвечал и не освободил ни сантиметра. Похоже, что он вообще не здесь. Только блаженная улыбка и какой-то неразборчивый шепот выдавали, что он не статуя, а вполне живой человек, не совсем в своём уме, правда, но живой.
Она, не отрываясь, наблюдала за ним с широкой улыбкой. Эти дети делают его таким счастливым! Такой искренний, заботливый, совершенно сумасшедший папочка. Что же будет, когда они появятся на свет, если он как ребёнок радуется каждой маленькой победе еще неродившихся малышей.
Так любит их. Это лучшее, что мать может пожелать своим детям. И пока он поднимал вверх ее платье, чтобы оголить живот и посмотреть, как то тут, то там появлялись и пропадали маленькие холмики, в ее голове крутились мысли о том, что она готова родить ему хоть десятерых, только чтобы видеть эту его заразительную улыбку, счастливые искорки в глазах, благодарность и ещё что-то, предназначенное ей одной. Восхищение! Да, это оно. Он восхищался ею. И это как валерьянка для кошки — заставляло мурчать у его ног, возбуждало, хотелось еще и еще.
Гермиона провела тыльной стороной ладони по его щеке, привлекая внимание к себе. И он наклонился и невесомо коснулся ее губ своими. От одного поцелуя внутри все перевернулось. О, Мерлин, да она же влюбилась в него как девчонка. В его глаза, губы, руки, в его нежность, заботу и терпение, даже в неиссякаемую ревность, привычку все контролировать и деспотичные замашки, которые он пытался сдерживать из-за ее беременности. Что делать, если она его потеряет, и представлять не хотелось.
— Ты замечательный, — негромко произнесла Гермиона, и он собирался что-то ответить, но она, не давая опомниться ни ему, ни себе, на одном дыхании выпалила самую неожиданную фразу для них обоих. — Возьми меня в жены, Малфой!
Улыбка сошла с его лица, и глаза по размеру можно было сравнить с блюдцами. Молча отодвигаясь от нее, он все равно не разрывал зрительного контакта. Наблюдая за такой сменой эмоций, пришло осознание того, что она только что сделала. Она, черт возьми, сделала предложение Малфою! Все внутренности скрутило, а в горле пересохло. Ой, Мерлин! Что же она натворила! Что это еще за порывы такие?! Гермиона вообще не знала, чего ожидать после своих слов. И его реакция вовсе не радовала.
— Умеешь же ты все испортить, Грейнджер! — он начал оглядываться по сторонам, что-то выискивая глазами.
— Испортить? — ошарашенно прошептала она себе под нос.
Обнаружив свой пиджак и отряхнув от песка, Драко засунул руку во внутренний карман.
— Серьезно, Гермиона, что за привычка — постоянно портить мои планы? — он долго копошился, все еще ни разу на нее не взглянув, а потом извлек что-то из глубин кармана. — Дай руку. Она протянула ему правую ладонь.
— Левую, Грейнджер, — мягко сказал Малфой и обхватил ее пальцы, привлекая к себе. Наконец он посмотрел ей в глаза и улыбнулся. И пока она любовалась его ямочкой на щеке, свободной рукой он медленно надевал тонкий холодный ободок на ее безымянный палец. — Я согласен!
— Что?
— Говорю, что согласен взять тебя в жены. Не то, чтобы я планировал это, но раз ты просишь... — он усмехнулся и поднес ее руку с обручальным кольцом к своим губам.
— Дурак, — сплетая их пальцы в замок, прошептала Гермиона, закрывая глаза и целуя его нос. На его лице расцвела веселая улыбка, и он наконец прикоснулся к ее губам, опрокидывая ее прямо в песок.
***
— Ты все-таки отдал ему кольцо?
— Мне ничего другого не оставалось. Он упрям как осел!
— Кого-то напоминает, не так ли? — Почему именно эта девушка? Она же его с ума сведет. — Она славная девочка, Люциус. Прекращай.
— Нет, ну что за сопливый романтик! Ты только посмотри, он же готов молиться на ее живот. Гляди, как радуется. Кого мы вырастили, Нарцисса!? Это твои гены.
— Не выдумывай! Двадцать пять лет назад ты был таким же, дорогой. Пойдем отсюда, не мешай детям!
— Черт бы его побрал! Напомни мне следить за воспитанием внуков, а то вырастут такими же сопляками.
— Непременно.