Глава 8.
Дазай, если честно, был рад тому, что ушел из Мафии. Сейчас, когда между ним и Чуей происходит что-то странное, он бы не смог с ним работать в паре.
Осаму мог держать себя в руках. Он всегда был спокоен в этом плане, уравновешен. Но находясь рядом с рыжим чудом, ему было сложнее сдерживаться, чтобы не коснуться его лишний раз.
Чуе, соответственно, было также тяжело, как и ему. Только вот Накахара мог открыто его послать, а потом поцеловать, совершенно не думая о том, что подумают другие. А Дазай так не мог. Он не любил эту сентиментальность, не любил лишнее проявление любви или то, что похоже на нее. В этом был весь Дазай Осаму, бывший член Портовой Мафии и одним из членов "Двойного Черного".
Кто бы знал, что некогда жестокий в допросах парень, теперь будет мило беседовать со своим бывшим напарником, абсолютно убрав ту маску безразличия, которая раньше всегда присутствовала на его лице, скрывая его истинные эмоции.
Чуя был только рад таким переменам, пускай для кого-то, кто не знал Дазая в лицо, это было не так уж и странно. Но Накахара знал его. Знал, каким он бывает мудаком, когда смеётся над ним и каким он бывает милым, когда спит, обнимая парня во сне, утыкается ему в макушку рыжих волос, блаженно мурлычет словно кот, дорвавшийся до мяты.
И никто, кроме Чуи, не видел Осаму таким. Даже люди из агенства, которые, казалось, могут узнать все о человеке с помощью своих связей, не могли знать о детективе больше, чем знал Накахара за свою жизнь.
Семь лет. Семь гребанных лет он знал Дазая, не забывал о нем. Пообещал себе, что не будет искать его, но судьба сама все решила.
И вот он снова продолжает узнавать о Осаму все больше и больше, поражаясь тому, как этот серьезный человек может быть совершенно другим, стоит тому увидеть или услышать Чую.
Это было нечто большее, чем просто крепкая дружба или заклятая вражда.
Вот и сейчас, сидя в офисе, Дазай строчил рыжему сообщения, забыв о том, где он находится и что должен делать, будучи детективом.
Чуя же, у которого был не такой плотный рабочий график, мог вообще не париться об этом. Он просто хотел общения. Общения с тем, кому он, судя по всему, был небезразличен.
Это радовало, заставляло дышать чаще, чем было нужно.
Дазай писал самые обычные сообщения, спрашивая у мафиози о его состоянии, о том, чем в данный момент тот занят.
Конечно, без подколов тут не обходилось. Какое общение между этими двумя и без взаимных шуток в адрес друг друга?
Чуя себе этого не представлял.
Дазай себе этого не представлял.
Никто не мог представить, что между ними есть нечто большее, чем то, что они показывали миру.