4 глава
Прошло два дня. Два дня беспокойства, вялотекущего стресса и тяжелых тренировок, призванных заглушить горечь поражения. Два дня, в течение которых новостей о Бакуго Кацуки не поступало, и эта неизвестность жгла изнутри. Но сегодня у Киришимы была другая миссия.
Он стоял у дверей больничной палаты, вдыхая стерильный воздух, непривычный после запаха гари и пота тренировочного лагеря. За два дня весь ужас произошедшего немного отступил, уступая место обыденности больничного быта. Он осторожно постучал и, дождавшись тихого "Войдите", открыл дверь.
Нана лежала на больничной койке, завернутая в белое одеяло. Ее волосы были растрепаны, а лицо, хоть и бледное, не выглядело таким изможденным, как в тот день. На левой лодыжке красовалась тугая повязка. Она смотрела в окно, и только звук открывающейся двери заставил ее обернуться. Ее глаза расширились, а на губах расцвела робкая улыбка.
— Киришима! Ты пришел!
Парень мгновенно почувствовал облегчение, волна которого смыла напряжение последних дней. Он шагнул внутрь, его тяжелые ботинки слегка скрипнули по линолеуму.
— Конечно, пришел! Как я мог не прийти? Как ты себя чувствуешь? – Он подошел к кровати, на лице у него читалось искреннее беспокойство. Парень опустился на стул рядом с ней.— Да уж, ты меня тогда напугала. Кашляла так, что сердце сжималось.
Нана слегка покраснела, немного смущенная его откровенностью, но тут же усмехнулась.
— Надышалась немного, да. Врачи говорят, все хорошо, просто легкие надо проветрить. Пару дней еще подержат для контроля. А вот... — она похлопала по повязке на лодыжке. — Это я, похоже, когда бежала оттуда, как-то неудачно приземлилась. Вывих. Тоже не страшно, но ходить пока не могу нормально.
— Вывих! Ты даешь! — Киришима покачал головой, но в его тоне не было осуждения, лишь легкое восхищение ее неукротимым духом. — Настоящий мужик! Даже когда отбиваешься от злодеев, умудряешься еще и травму схлопотать.
— Ну, а кто-то же должен был помочь вам должникам, — Нана улыбнулась, и на мгновение ее прежняя беззаботность вернулась. — Да и скучно тут ужасно. Ничего не происходит, только и делаешь, что лежишь и смотришь в потолок.
Киришима рассмеялся, его смех, возможно, был чуть громче, чем следовало для больничной палаты, но он был искренним.
— Могу себе представить! Я тебе принес кое-что, чтобы не так скучно было.
Он достал из пакета несколько упаковок ее любимых шоколадных печений и последний выпуск манги. Глаза Наны загорелись.
— О боже, Киришима, ты лучший! Спасибо!
Они болтали еще долго. Киришима рассказывал о том, что происходило в школе, о нервной атмосфере, о том, как все пытались понять, что случилось с Бакуго. Он не скрывал своего беспокойства, и Нана слушала, ее улыбка угасла, когда речь зашла о пропавшем друге.
— Мы его найдем, Нана, — твердо сказал Киришима, его кулаки непроизвольно сжались. — Обязательно. И как только ты поправишься, мы вместе будем тренироваться еще упорнее. Чтобы больше никогда такого не допустить.
Нана кивнула, глядя на него с безграничным довежением.
— Я верю тебе, Киришима. И я готова. Только дайте мне выбраться отсюда!
Его смех, теплый и искренний, растаял на губах, когда он потянулся и осторожно взял ее ладонь в свою. Его пальцы крепко, но нежно обхватили ее. Взгляд Киришимы потускнел, на лице появилась тень сожаления.
— Я… я так жалею, что завалил те экзамены, — голос его понизился, стал каким-то виноватым. — И не смог помочь тебе… точнее, вам всем… там, когда это было действительно важно. Я должен был быть там, в первых рядах.
Нана почувствовала, как меняется его настроение. Её большой палец нежно погладил тыльную сторону его ладони. Она поняла, что он говорит не только о вывихе или о вдыхании дыма, но и о Бакуго, о всей этой страшной ночи, о своем ощущении беспомощности.
— Не говори так, Киришима, — тихо, но твердо сказала она. — Ты же помог мне. Если бы не ты, я бы, наверное, до сих пор там кашляла. И дело не в экзаменах. Мы все делали, что могли. А ты… ты всегда стараешься быть лучше. И этого достаточно.
Она улыбнулась ему, и в этой улыбке было столько понимания и поддержки, что Киришима почувствовал, как теплый узел в груди немного расслабляется.
— И Бакуго… мы его вернем. Все вместе, — добавила она, сжимая его руку. — Ты же знаешь. Мы — герои.