2 глава.
-Т/и, - Данила дотронулся до плеча спящей в кресле сестры. - Опять всю ночь рисовала и музыку слушала.
На столе лежал открытый блокнот с карандашом, а во весь разворот был нарисован портрет Данила, Ильи и Кости.
-Дань, доброе утро, - брюнетка потянулась. - Ты где всю ночь был?
-Не важно.
-У Салтыковой?
-Да. А ты всю ночь рисовала?
-Да. Ты сегодня опять куда-то уйдёшь?
-Да, мы с парнями собираемся в «Метрополе».
-Понятно. Ты спать? - парень кивнул. - Сладких снов.
-Илья, Костю убили. Сюда не звони, забери к себе Т/и и позаботься о ней.
-Понял.
Сидя на подоконнике, Т/и разглядывала звёздное небо.
-Т/и, всё хорошо?
-М? Да, да, всё нормально, - слабо кивнула девушка.
-Слушай, я понимаю, ты переживаешь за Данилу, но не стоит, он на войне выжил, в камере так точно выживет. Пошли чай пить, - парень потянул брюнетку за руку. - У тебя ледяные руки. Пошли пить чай. Тебе надо согреться.
-Пошли.
Сидя за столом и попивая горячий, новые друзья обсуждали музыку.
-Я не особо разбираюсь в музыке и почти не слушаю её, - пожал плечами Сетевой. - А ты какую музыку любишь?
-Наутилус Помпилиус, Би-2, Король и Шут, Сектор Газа. Могу ещё Цоя и Сплин послушать.
-У вас с Данькой чем-то вкусы схожи. Кстати, а сколько тебе лет?
-Девятнадцать. Тебе?
-Двадцать два.
Ночью Т/и вновь сидела на подоконнике, прокручивая между пальцев карандаш. В наушниках играла песня «Кавачай», а за окном была холодная осень. А ведь еще два года назад она лежала дома на своей кровати и думала о том, как же завтра написать сложную контрольную.
-Т/и? - брюнетка вздрогнула от неожиданности и вытащила наушники. - Прости, не хотел пугать. Ты чего тут сидишь?
-С ним точно всё хорошо будет?
-Да, завтра мы его заберём, - успокоил девушку Илья. - Пойдём, ляжешь спать. Завтра трудный день.
Следующий день и правда обещал быть трудным.
Стоя возле полицейского участка, Т/и нервно теребила бегунок кожаной куртки, а Илья курил. Наконец, вышел Данила и девушка бросилась на него с объятиями.
-Данька, - крепко обнимая брата, прошептала девушка.
-Ну ты чего, мелкая?
-Она переживала сильно, - Илья пожал другу руку.
Оказавшись около какого-то здания, Т/и внимательно поглядывала то на брата, то на друга.
-Эт кто? - спросил худощавый мужчина в немецком кителе.
-Свои.
-Свои? "Свой своему поневоле брат" - народная фашистская поговорка, - сказал мужчина. - Фашист.
-Т/и.
-Данила. Немец?
-Русский.
-Вообще-то у нас дед на войне погиб.
-Бывает.
Багровы с Сетевым рассматривали оружие. Правда, Т/и не особо вникала. Она в этом не разбирается.
-Слушай, а откуда всё это? - полюбопытствовал Данила.
-Эхо войны.
Уже сидя в музее, Т/и, под впечатлением после всего происходящего, сидела и рисовала.
-Слышьте, Дань, Т/и, он не уходит, - забеспокоился Сетевой, из-за стены смотря в окно.
Т/и с Данилой вышли посмотреть кто это и, заулыбавшись во все тридцать два, синхронно произнесли:
-Брат.
Виктор ел с ножа тушенку, пока Илья с Данилой и Т/и слушали его рассказ.
-Я зашёл в банк Николаевский, спросил Костю Громова, а мне говорят «Нет такого». А мать-то мне все записала на бумажке.
Друзья переглянулись и Т/и, вспомнив ту новость о жизнерадостном Косте, вздрогнула.
-Брат, поедешь с нами в Америку?
-Да хоть в Африку.