Всего лишь подруга

Сирена стихла, как только машина затормозила у небоскрёба.
Кира и Мусим выскочили первыми, натягивая каски. У входа стоял хаос: люди выбегали, кашляли, кричали имена близких. Дым валил из распахнутых дверей, словно чёрная река.

— Двадцать третий! — крикнул командир. — Лифт отрезан, лестница частично завалена. Ашуров, Темралеева, Туленов — внутрь!

Кира бросила взгляд вверх — языки пламени уже вырывались наружу.
Она крепко сжала карабин на ремне, и сердце ударило болью воспоминаний: точно такой же огонь унёс её отца.

— Кира! — Мусим дотронулся до её плеча, взгляд резкий, будто пробивающий дым. — Смотри на меня. Только вперёд. Мы вместе.
Она кивнула и шагнула внутрь.
Лестница встретила их жаром и гулом падающего бетона. Каждый пролёт давался с боем: дым резал горло, потолочные плиты осыпались прямо перед ногами.

— Держись ближе! — крикнул Мусим, прокладывая путь.

На двадцатом этаже коридор перекрыла огненная стена. Тёма выругался:
— Чёрт! Мы не пройдём!

Кира прищурилась, сквозь дым увидела задымлённое окно.
— Обход через технический балкон! — она рванула вперёд, выбила стекло топором.

Они перебрались по узкому выступу, прижимаясь к стене. Внизу зияла пропасть.

— Ты точно в порядке?! — заорал Мусим, пытаясь перекричать ревущий пожар.

— У меня выбора нет! — Кира усмехнулась, но пальцы скользнули по металлу, и она на секунду повисла над бездной.

— Кира! — Мусим бросился, схватил её за руку. — Держись!

Она почувствовала, как мышцы горят, но его хватка была как стальные клещи. Он вытащил её обратно, и на секунду их лица оказались так близко, что дыхание смешалось.

— Никогда больше так не делай, слышишь?! — прорычал он.

Она лишь кивнула — и снова пошла вперёд.

На двадцать третьем они нашли группу людей, прижавшихся к стенам. Плач, кашель, отчаяние.
— Пожарные! Мы вас выведем! — крикнула Кира, и в глазах людей вспыхнула надежда.

Но в этот момент потолок прогудел, и часть перекрытия обрушилась.
Огромная балка рухнула вниз, отделив Кирy и Мусима с несколькими людьми от остальных.

— Чёрт! — Тёма остался по ту сторону. — Я обойду снизу!

Кира обернулась — рядом с ней была девочка лет семи, плачущая в дыму.
Она схватила её на руки, прижимая к себе.

Мусим посмотрел на неё и понял: он готов умереть хоть сейчас, лишь бы она вышла живая.

— Давай, подруга, — пробормотал он, оттаскивая балку с дороги. — Только не отпускай меня.
Пламя рвануло так близко, что Кира почувствовала, как обжигает щёку даже под маской. Девочка у неё на руках всхлипывала и цеплялась за шею.

— Мусим! — крикнула она сквозь треск, — путь перекрыт!

Он перевёл дыхание, оглядел коридор и увидел задымлённую дверь с надписью «Служебный выход». Металл уже раскалился, но это был шанс.

— Сюда! — рявкнул он.

Они ударили плечами по двери, раз за разом, пока та не поддалась. За ней оказалась узкая шахта технических помещений, вся в кабелях и трубах. Дым был чуть слабее, но слышалось гулкое потрескивание сверху — здание трещало.

— Быстрее! — Мусим двинулся первым, освещая путь фонарём на каске.

Они продирались сквозь хаос труб и проводов, а позади гремели обрушения. Девочка всхлипывала, Кира успокаивала её шёпотом.

— Держись, малышка. Мы вытащим тебя.

И вдруг сверху раздался жуткий треск. Балка, пробив потолок, рухнула прямо перед ними. Киру и ребёнка отбросило назад.

— Кира! — голос Мусима сорвался. Он рванул к ней, отбрасывая обломки руками.

Она пыталась подняться, но зацепилась кислородным баллоном за кусок арматуры. Дым сгущался.

Мусим, не раздумывая, сорвал с себя маску и надел на девочку.
— Дыши, слышишь? Дыши! — сказал он ей твёрдо.

— А ты? — Кира резко повернула голову.

Он улыбнулся сквозь копоть:
— Я рядом. С тобой. Всегда.

Они, задыхаясь, вырвались в другой коридор. Впереди уже виднелся свет — выход, где их ждали остальные пожарные.

Но когда оставалось всего несколько метров, потолок снова загудел, и кусок бетонной плиты рухнул вниз, отрезав Кирy от Мусима.
Она крикнула:
— Мусим!!!

А он, обернувшись сквозь пламя и дым, лишь успел крикнуть:
— Беги!!!

И в тот же миг её толкнули к свету.
Кира вывалилась наружу вместе с девочкой на руках. Воздух был ледяным после адского жара, и она жадно глотнула его, почти падая на колени. Коллеги тут же подхватили ребёнка, кто-то закричал в рацию:

— Девочка жива! Врачи, сюда!

Но Кира даже не услышала. Она резко обернулась к пылающему зданию. Там, внутри, остался он. Мусим.

— Он там! — Кира сорвалась на крик, хватая ближайшего пожарного за рукав. — Он был за мной, он не вышел!

— Кира! — Тёма попытался удержать её за руку, но она дёрнулась, как загнанный зверь. — Подожди! Там всё рушится!

— Мне плевать! — её голос дрожал от ужаса и отчаянья. — Я не оставлю его!
Пламя выбивалось из окон, гул стоял такой, будто всё здание рычало. Командир дал знак звену спасателей:

— Двое со мной! Остальные — держать Киру!

Но удержать её оказалось почти невозможно. Она рвалась обратно в огонь, глаза полные слёз и ярости.

— Это Мусим! — шептала она сквозь сжатые зубы. — Он… он всегда был со мной… Я не позволю ему погибнуть!
И в этот момент из глубины здания донёсся хриплый, но живой голос:

— Ки-ра-а!!!

Она застыла. Сердце ухнуло вниз.

— Он жив! — закричала Кира и рванулась вперёд, но пожарные перехватили её.

А внутри, за стеной огня, гулко обрушился ещё один этаж.
Кире казалось, что каждое его рычание обрушивается прямо на её грудь. Она дёргалась в руках коллег, царапалась, пыталась вырваться.

— Пусти! — кричала она, захлёбываясь в слезах. — Я должна его достать!

— Кира! — рявкнул командир. — Успокойся! Мы идём внутрь, но ты останешься здесь! Ты без страховки, без команды — там смерть!

Она не слышала. Всё внутри сжималось, когда снова раздался кашель из-за стен пламени.
Мусим был там. Живой. Но каждый миг мог стать последним.
— Держим её! — бросил командир и двое пожарных крепче ухватили Киру.

А он вместе с ещё двумя пошёл внутрь.

Внутри было похоже на ад. Чёрный дым, треск перекрытий, жара такая, что кожа будто плавилась даже сквозь костюм.
Командир с ребятами шли на звук — хриплый, прерывистый.

— Ашуров! Ты где?! — орал командир.

И вот — под грудой бетонных обломков, за засыпанным коридором — вспыхнул фонарь каски. Мусим. Лежал, придавленный балкой, лицо закопчено, дыхание рваное.

— Чёрт… — выдохнул он, с трудом повернув голову. — А я думал, уже всё…
— Живой и хватит говорить! — гаркнул командир. — Парни, на подъём.
Снаружи Кира билась, как пойманная птица. Ей казалось, что сердце вот-вот взорвётся.

И вдруг — сквозь дым и пламя на руках у пожарных показалась фигура.
Мусим. Израненный, обгоревший, но живой.

— МУСИМ!!! — сорвалась Кира. Её, наконец, отпустили, и она кинулась к нему, падая на колени рядом.

— Тише… — прохрипел он, пытаясь улыбнуться сквозь боль. — Ты ведь… знаешь… я всегда тебя вытяну… Даже из ада.

Она схватила его руку обеими ладонями, прижимая к лицу. Горячая от ожогов кожа обжигала пальцы, но Кире было всё равно.

— Дурак… — прошептала она сквозь слёзы. — Ты чуть не умер…

— Но ради тебя… — он с трудом вдохнул, кашлянул. — Стоило бы.

Больница. Ночь.

Палата залита мягким светом лампы над дверью. За окном — тихий шум города, далёкие сирены. На тумбочке рядом с кроватью — пластиковый стакан воды и букет красных гвоздик.

Кира сидела у кровати, уткнувшись лбом в ладонь Мусима. Он спал, подключённый к капельнице и кислородной маске. Каждое его дыхание, пусть и тяжёлое, давало ей надежду.

Она не отходила от него целый день. Даже врачи перестали уговаривать — «вам нужен отдых». Нет, отдых ей не нужен. Ей нужен он.

Кира подняла глаза и долго смотрела на его лицо. Шрамы от ожогов, царапины, синяки. Но для неё он никогда не был таким красивым, как сейчас — живой.

— Ты идиот, — прошептала она, едва касаясь его руки. — Всегда всё на себя… А если бы я тебя потеряла?..

Губы дрогнули, и из глаз снова потекли слёзы. Кира стиснула зубы, но впервые позволила себе не держать маску.

В этот момент Мусим тихо зашевелился. Его веки дрогнули, он с усилием приоткрыл глаза.
— Кира?.. — голос был хриплый, почти не слышный.

Она вскочила, прижалась к нему ближе.

— Тсс, не говори. Тебе нужен покой.
Но он упрямо улыбнулся, чуть сжав её пальцы.

— Я думал… не выберусь… А потом слышал твой крик. И понял… умирать не имею права. Ты же ждёшь меня.
Кира замерла, сердце бешено колотилось. Она хотела отшутиться, уйти в привычный холод, но сил не было.

Она наклонилась ближе, её волосы упали на его грудь.

— Дурак… конечно, жду. И всегда буду ждать. Только больше не вздумай исчезать вот так, слышишь?

Мусим закрыл глаза, улыбка осталась на губах.
— Обещаю… ради тебя — всегда вернусь.

Она впервые позволила себе осторожно поцеловать его в висок.