Глава 5. Райдан
Эй, ты - самая красивая.
Глаза, как небо синие.
Одинокая ночами засыпаешь,
Но ты просто еще не знаешь -
Что ты самая красивая.
Глаза, как небо синие.
Одинокая ночами засыпаешь,
Но ты просто еще не знаешь -
Что ты самая красивая.
Сегодня на улице было солнечно. Дул легкий ветерок. Погода просто сказка. Выходной. Этот день должен был стать прекрасным, не считая того, что я спал четыре часа.
Я находился в этом доме уже месяц. Наверное, на протяжение двух недель я столько спал. Хотя, не уверен. Задача всего одна, но я так от нее устал.
Моя главная задача теперь — находиться абсолютно в каждом моменте жизни Катерины. Нам обоим это не нравилось. В тот момент я наблюдал, как она плавает в бассейне. Я могу сказать, что картина прекрасна, но мне можно только смотреть.
Хоть я и не сильно увлечен ею, но, наверное, каждый парень мог испытывать чувство возбуждения рядом с оголенной девушкой. Но это не значит, что надо на каждую набрасываться. Просто смотри. А набрасываются только собаки со своими инстинктами. И то тех можно воспитать, а людей уже нет.
Люди, в основном, гнилые. Каждый совершал хоть малейший грех. Например, многие кому-то завидуют, хотя можно сделать тоже самое, что у тех людей. Мы не должны завидовать кому-то, потому что зависть не делает путь к успеху. К успеху ведет только целеустремленность.
— Что на сестру мою пялишься? — неожиданно раздался голос. Это был Джейдон Элфорт. — Девушек, наверное, до этого не видел. Девственник, небось.
— А вас это сильно беспокоит?
Джейдон — средний сын в семье. Он был самый избалованный в семье Элфорт. Ему, как и мне, двадцать пять лет, но я старше на пять месяцев. Это не имеет никакого значения. Возраст один же.
Джейдон никогда не знал, как зарабатывать деньги. Компанию Элфорт держит на Джоне отец всех трех детей. И на Леонардо Элфорте, старшем брате.
Я не уверен, но как мне рассказывали, на Джейдона в детстве не обращали внимание. Это было, когда родилась Катерина. Вся семья обращала на нее внимание, а потом через два года, когда она подросла, внимание все равно было при ней. Так как ее мать Мария Элфорт умерла. Мне все равно на проблемы Джейдона, так как он даже при таком отношении мог не становиться таким, какой он сейчас.
Джейдон в эти дела никогда не влезал, ему не интересно. А Катерина иногда помогала отцу в этих делах. Хоть у нее другой путь. Младшая Элфорт училась на стоматолога. Шел ее последний год обучения.
Думаю, у нее будет хорошая карьера имея, такую семью и имя.
— Можно и так сказать, — ехидно ответил он.
— Я просто смотрю, так как мне надо следить за ней. Ваш старший брат Леонардо приказал.
— А, этот душнила, который может иногда кинуть остроумные шутки. Черт! У него это всегда идеально получается.
— А вы умом не хлещете, —не выдержав, тихо сказал я, надеясь, что этот он не услышал.
— Что сказал?!
Все же он услышал.
— Просто факт.
Я посмотрел на него спокойно. А он был в бешенстве. Нет, ну а что такого? Меньше надо лесть ко мне с тупыми вопросами, вот я ему и ответил.
— Да и все равно сделать ничего не может. Я должен тут быть, чтобы убить моего отца. Так что закройте свой рот и идите сосать жопы своих парней, которые ради вас на все готовы, — я улыбнулся.
Он был зол. Очень зол. Я его обидел. Вот обиженка богатая. Как его еще терпят в этой семье, такого идиота. Я бы сразу его выгнал и пускай живет как хочет. Хотя в моей семье он бы таким не вырос.
За окном я увидел Мартина, который был крайне мной недоволен. Да ему какая разница? Завидует, что он не может так сказать.
Про Мартина было не сильно много мне известно. Его зовут Мартин Бонет, ему тридцать один год. Он просто хороший работник, которому доверяет Леонардо.
— Что он хотел? — неожиданно спросила подошедшая Катерина.
— Да так, тупые фразы кидал.
— Он может. Бесит меня. Странный он всегда был.
— Так еще и гей. Хотя это его не самая большая проблема.
— Он с детства не хотел учиться. Думал, деньги отца решат все, но то, что сейчас есть, может исчезнуть. Конечно, Лео справится с компанией, если Джейдон ее не загубит. Ну, конечно, это могло быть из-за недостатка внимания, но все равно он мог не становиться таким.
— Вот и я о том же. Катерина, а мы с тобой все же одинаково думаем.
— А ты же в это влезать не будешь?
— Нет, для финансовой подушки учусь в университете на стоматолога.А так я всегда хочу заниматься фигурным катанием. Но не судьба.
— Как я понял, каток — это твоя любовь?
— Больше. Это мое все. Свет и тьма. Луна и солнце. Каток — моя жизнь. Я самого детства в нем. Нет ничего лучше. Я его обожаю. Он моя душа. Моя стихия. Я не могу без него.
— Как много сладких речей. Что фильмов пересмотрела? — за это я получил сильный удар в плечо. — Ай! Да что я такого сказал?
— Много чего! Пошли! У меня тренировка.
— Иду я, иду.
Я шел сзади, протирая плечо, которое еще немного болело. Всегда по нему била, когда ей что-то не нравилось.
Мы пошли к ней в комнату. Она вошла и стала переодеваться. Я стоял рядом с ее комнатой. Прошло примерно минут тридцать, пока она вышла.
— Все, пошли, нам пора.
Мы вышли из дома, сели в машину и поехали. Дорога была, на мое удивление, пустая. Хотя сейчас день, так еще и суббота. В этот раз мы ехали всего пятнадцать минут.
Зайдя внутрь, Катерина пошла переодеваться, а я ждал, пока она выйдет. Далее мы пошли в зал. Катерина ушла на лед, я же просто стоял и наблюдал.
Мне нравилось, как она каталась. В этом своя особенность; завораживало. Я стоял, смотрел на движения ее тела. Я не знал, какие приемы она использовала, но все равно было прекрасно смотреть. Катерина чувствовала каждое свое движение. Ее что-то связывало с этим льдом. Больше ее ни с чем так не связывало.
Я слишком сильно ей восхищался, что не заметил, как тренировка закончилась. Это не похоже на меня. Я никогда так никем не восхищался.
Катерина вышла с катка и пошла переодеваться. Она переоделась в свою одежду, а то есть серую оттягивающую кофту и черные штаны. Мы вышли из здания, сели в машину и поехали домой.
Приехали мы уже в восемь вечера, и каждый ушел в свои комнаты. Я помылся и лег на кровать. Мои мысли были в ней. Я сильно ей восхищался. Будто стал чувствовать больше, чем простую симпатию. Может это любовь? Это может быть правдой, но время покажет.
С этими мыслями я уснул. Сил не было дальше думать. Думать об отце, о Лиаме, Эвелине и всех других людях, которые скоро могли меня убить. Главное, что это происходило не прямо в тот момент. Тогда я погружался в сон, который мне был важен. А от смерти я, думал, спасусь.
Считал, отец не убьет меня быстро. Пришла мысль: «я умру жестко. Но самое главное — не сейчас»