Сломавшийся. XI
Больница, 01:35 по МСК
Новость, что его отец пролежит в больнице две недели выбила Дельфина из колеи окончательно. Он погрузился в свои мысли, где тоже не было покоя и порядка. Простить себе многие вещи теперь он точно не сможет и будет только надеятся, что у него есть еще шанс исправить свои ошибки.
Чувсва то исчезали, то набегали как огромные волны и развивались о твёрдую кору черепа.
Его руки была мертвецки холодными, дыхание было настолько редким, что можно было и вправду подумать, что перед тобой живой труп. Правый глаз изредка дергался и раздражал этим Дофина. Глазами он пробегал по белой плитке, которой был выложен пол в больнице.
Стены нежно-голубого цвета должны были успокаивать и всилять надежду, но для парня сейчас надежда угасает с каждой минутой все быстрее и быстрее.
Осознание, что его отец ходит по очень тонкому льду приходило постепенно и также медленно заполняло его голову.
Дельфин сидел на скамейке оббитой очень приятной на ощупь искусственной кожей. Весь сгорбившийся, он обхватил голову руками. Глаза слипались от усталости, тяжести век и сдающих нервов.
Его нервная система была на взводе в столь поздний час и если бы ему предложили поспать, то парень без раздумий согласился бы и лег на пол.
Как вдруг раздался голос матери, который привёл в себя Дофина и тот вскочил с места.
- Тихо, успокойся. Врачи говорят, что твоему отцу еще крупно повезло...
Она медленно опускается на скамейку и в ее глазах читается равнодушие. Беспокойства почти никакого нет, что удивляет парня. Глаза мамы быстро скользят по сыну и до него доходит, что маме совершенно плевать на состояние отца.
Можно ли назвать это полным отчаянием или же предательством Дельфин не знал. А точнее не хотел понимать этого.
- Ма, что будем делать дальше?
Наталья протёрла глаза руками и прикрыла рот рукой. Она глубоко вздохнула и только собравшись с мыслями ответила.
- Я буду верить, что твой отец образумится. Может добровольно пойдет и закодируется. Сынок, пойми меня...
- Ма, не надо.
Парень присаживается на корточки возле матери и берет ее руку. Крупные слёзы начали скатываться по щекам Натальи, глаза приопухли и приобрели бледно-красный оттенок.
Как же парню хотелось забрать всю боль и страдания матери на себя, но единственной что он мог, так это разделить несчастье с ней.
Вдалеке послышались шаги. Это оказалась бабушка и лечащий врач, они шли быстро, будто боялись не донести очень важную новость.
- Наташ, ну все, что ты! Посмотри на меня, со мной же все хорошо. Вот, доктор сказал, что Коля поправится. Ну все, хватит, дорогая.
Бабушка принялась успокаивать маму хотя ее голос говорил о том, что ее саму нужно успокаивать. Дельфин перевёл взгляд на врача, который кивнул ему в сторону дабы поговорить.
- Тебе уже наверное все сказали, но я повторюсь. Отец пролежит здесь две недели, может чуть больше. Единственное, что в будущем может сохранить ему жизнь - это отказ от алкоголя. Тебе нужно будет с ним поговорить по-мужски, если не хочешь, чтобы дальше куда он лег был гроб. Понимаешь?
Голос врача был строгим, усталым и отчитывающим, что нагоняло на парня стыд. Именно такого отношение ему порой и не хватало. Жаль, что он получает только совершенно от чужого человека.
- Да, понимаю. Я попробую еще раз, может получится...
- Я думаю, ты все сделаешь правильно. А сейчас поезжайте домой, здесь вам больше нечего делать. Всего доброго.
Уже протирая глаза произнес доктор и побрел по пустому коридору. Медленно, как призрак.
В горле у парня встал комок, который он четно пытался проглотить, но не мог.
Сейчас перед парнем был выбор; либо он изменит себя и отца, либо потеряет все, что ему дорого.
Спустя некое количество времени
Дельфин окончательно поссорился с календарём и полностью забыл, что такое числа и время. Для него оно стало чем-т. эфирным и не важным, но единственное средство, которое помогало ему отличать день от ночи был день рождения Марка, к которому он готовился несмотря ни на что.
Парень снял себе однокомнатную квартиру по дешёвке и довольствовался тем, что сейчас имел.
За последние дни он сбросил два килограмма и стал похож на скелет обтянутый упругой кожей, глаза стали хрустальные и поражали серой глубиной тоски, грусти и печали.
Мама ездила к его отцу каждые два-три дня вместе с Дельфином и каждый раз парень видел как его отец рыщет глазами по палате в поисках предмета, за который можно уцепиться. Он хочет жить, но сам понимает в какую яму вогнал себя. Дофин пытался говорить с ним на эту тему, он удерживал обещание.
Отец только понимающе кивал и боль в его глазах лишь усиливалась с каждым словом.
- Я тебя только об одном прошу. Сделай это ради мамы, а не ради меня...
Отец медленно перевёл взгляд на сына полного непонимания и отчаяния. Конечно Николай любил сына, но меньше, чем свою жену и Дельфин это понимал. Иногда сын вспоминал ту самую любовь и заботу со стороны папы, но быстро прогнал эти мысли.
- Просто задумайся над тем, что ты делаешь...
В палате повисла годовая тишина и где-то в коридоре были слышны чьи-то глухие шаги. Помолчав еще секунду отец сжимает руку Дофина и пристально смотрит в его лицо.
Парня пронает его взгляд как копьём и на мгновение дыхание сбивается. Рука папы была теплая и грубая. Дельфин четно пытался вспомнить, когда последний раз чувствовал доброту в его прикосновения, но не мог.
- Прости, я знаю...Я понимаю, но и ты мне помоги, не бросай, прошу...
-Не брошу. Какой бы ты ни был, я тебя не брошу.
Парень сжимает отцовскую руку крепко-крепко, как будто пытается вцепиться в эти слова и в момент, который может быть изменит всю их жизнь.
***
Иногда ему кажется, что жизнь это самая большая ошибка, которую он допустил. По крайней мере позволил допустить. Такие мысли это не самое приятное, что могло с ним случиться. Хотя, это же всего лишь мысли.
Дельфин стоит на балконе и прогоняет весь вчерашний день до последней секунду у себя в голове.
Больница. Отец. Жуткий озноб и температура тридцать восемь градусов, поздний звонок в двенадцатом часу ночи Марку.
Ароматный, огненный кофе медленно обжигает рот, глотку, а затем и пищевод. Дельфин пьёт медленно, ведь ему нравится чувствовать этот распространяющийся жар внутри своего тела. Или ему просто нравится чувствовать хоть что-то?..
Достав последний квадратик тёмного шоколад Ritter Sport с мятой, парень чувствует сначала терпкий и в меру горький вкус лакомства, который обволакивает язык, а потом мягкую кремовую освежающую мяту, которая сливается с черным шоколадом. В мозгу происходит выброс дофамина.
На это день у парня большие планы: дорисовать портрет Марка ко дню рождения и сходить в магаз за очередной плиткой шоколада.
Это единственное, что он сейча хочет, конечно после кофе, которого он выпьет сегодня еще очень и очень много.
Парень будет равномерно прожтигать этот день и просто-напросто пожирать себя изнутри, ведь это то, чего он так желает.