Глава 9. От лица Карана
Сегодня, как и всегда в такое время, душно. Смотрю с балкона вдаль и думаю, что ничего не меняется, только тяжесть на душе усиливается. Толстым слоем лежит пыль повсюду, и ветер ее гоняет по дорогам, листья темнеют, а небо вечерами приобретает мрачный оттенок ржавчины. Город продолжает жить в своем темпе, но как и я в последнее время, с усилием, через вязкость, сквозь внутреннюю усталость.
Я смахнул выступивший пот со лба и зашел в комнату. В такие дни особенно ясно понимаешь, что перемены не всегда происходят снаружи. Они начинают разрастаться внутри, как тень, которая сначала едва заметна, а потом вдруг обнаруживаешь, что она заняла все пространство. Но как оно ни было, до помолвки оставалось три дня.
Всего три дня — это ничтожно мало, чтобы передумать. И слишком много, чтобы продолжать делать вид, что ничего не случилось. Я не считал дни, они сами ползли за мной, напоминая о скором любыми малейшими деталями. В столовой на столе все так же лежали схемы, списки, счета, и их количество только росло. А в коридоре уже стояли коробки с гирляндами из бархатцев. Мама продолжала суетиться целыми днями, сегодня снова говорила с декораторами так спокойно, словно речь шла о выборе новой посуды, а отец сверял договоры. Дом был наполнен трепетным ожиданием. Но я — нет.
Я бродил по комнатам, пытаясь унять тревогу, и чувствовал, как внутри меня постепенно смещается центр тяжести. Это не болезненно, но создает ощущение неотвратимости, словно во мне произошла аккуратная и резкая перестановка, и теперь привычные движения больше не совпадали с пространством. Я пытался думать о Мадху и о её звонке и о том самом тихом «обещаешь?». Пытался вызвать в себе хотя бы уважительную привязанность, привычную доброжелательность, но вместо этого возвращалось другое — не лицо даже, а ощущение присутствия другого человека. Эта старая пыльная улица, горячий воздух и до боли спокойный взгляд, в котором застыла немая скорбь по тому, что мне не ведано.
Я сел на край кровати, позволяя себе в этот моменте на миг остановиться, и признаться себе без сопротивления в том, что я влюблён. Впервые не в абстрактную идею, и не вопреки запретам, а просто в конкретного человека, которого звали Рави. От этого осознания не стало легче, но, зато, яснее. Это было не мимолётное влечение, не каприз. Я слишком хорошо знал разницу. То, что происходило сейчас, не требовало подтверждений, потому что мое сердце уже знало всё. Это чувство уже тихо пустило корни и разрасталось с каждым днем, и скорее всего, больше не отпустит.
Я встал с места и подошел к зеркалу. В отражении всё тот же Каран Ратхор — сын, жених, наследник. Но в глазах появилось что-то чужое или наоборот, впервые своё. Я провел рукой по лицу, вздыхая. Осталось всего три дня... и если я сейчас не поеду — я буду знать, что струсил, в очередной раз отказавшись от самого себя. Я проиграю окончательно.
Я не думал долго, а сразу же подошел к гардеробному шкафу и достал одежду. Сменил курту на легкую бежевую рубашку и переодел брюки, надел часы, которые почти всегда носил, и быстро спустился вниз. В гостиной отец спорил с кем-то по телефону, а мама проверяла список гостей вместе с тетей. Никто не спросил, куда я направляюсь, они даже не заметили меня. Это тоже было символично и совсем не поразительно: меня учитывали просто как пункт, но не как человека.
Я взял ключи от служебной машины отца, тихонько пробравшись в его кабинет, и сразу направился к выходу. Выйдя за ворота, я вдохнул полной грудью. Я не думал о последствиях. Я думал только о том, что больше не могу продолжать сидеть на одном месте.
Дорога к югу города тянулась неровной лентой, расплавленной от жары. Свет бил в лобовое стекло, отражался в зеркалах витрин, скользил по капотам. Вокруг как всегда был привычный гул от машин и рикш. Я ехал не спеша, давая себе возможность передумать, но ни разу не свернул в сторону. Чем дальше от нашего района, тем заметнее становилась разница. Фасады теряли ухоженность, провода над головой переплетались гуще, вывески мельчали, запахи становились плотнее и резче от дизеля, специй, старого масла для жарки и пыли. Но я не чувствовал отвращения, а только странное облегчение.
Говиндпури встретил рабочим шумом. Здесь некогда было устраивать церемонии, это бедный район с тяжелыми судьбами. Здесь ежедневно продавали, спорили, носили ящики с товаром, выкрикивали цены, занимались хозяйством. Я свернул в сторону рынка, ища место, где припарковать машину. Знакомые пластиковые навесы хлопали над головами, дети перебегали между прилавками, давно выучив этот хаос наизусть.
Я остановился чуть в стороне и несколько секунд сидел, не выходя из машины. Сердце билось быстро, но уже не панически. Сделав пару выдохов, я вышел. Я прошел вдоль рядов, на свое же удивление не притворяясь, что ищу что-то конкретное. И почти сразу увидел его.
Рави стоял за прилавком на том же месте, как и тогда, слегка склонившись над ящиком с зеленью. Он не спеша перекладывал овощи, не обращая внимания на шум вокруг. Его волосы были собраны небрежно, светлая курта чуть помята, на шее какой-то медальон сверкал от света лучей, возможно, это был его оберег. Я остановился в двух шагах. Он сразу поднял голову, и в его взгляде не было удивления.
— Сааб, что-то подсказать? — произнес он ровно.
— Просто Каран, — ответил я, немного рассеянно улыбнувшись.
Он слегка кивнул, будто принимая это, но не спешил фамильярничать.
— Вы снова пришли за овощами? — спросил Рави, глядя на меня.
Я бегло посмотрел на ящики и сказал:
— Сегодня нет.
Рави чуть прищурился и едва заметно улыбнулся:
— А что тогда?
— Я хотел... — замялся я из-за того, что понимал, как это нелепо звучит. — Я хотел помочь.
Он усмехнулся мягко и поправил прядь упавшую ему на лоб, а затем сказал:
— Вы помогаете всем продавцам, к которым возвращаетесь?
— Нет, — сразу выпалил я.
Между нами нависла напряженная пауза. Он изучал меня неспешно, как будто проверяя выдержку.
— Хорошо, — сказал он наконец, опустив взгляд. — Если хотите, то разгрузите те ящики. Только аккуратно, пожалуйста.
Я поднял ящик, вес оказался ощутимым. Тело отозвалось неожиданной неловкостью, привычной для человека, чьи руки чаще держат документы, чем ящики с картофелем. Руки чуть дрогнули, я понимал, что это не навсегда и не для меня, но все что я мог — это быть в этом моменте, и, при всем этом, не хотел назад. Рави работал рядом, ничего не комментировал, не подшучивал. Иногда его плечо касалось моего, и каждый такой момент был коротким, но ощутимым. Мне хватило этого, чтобы понять, что это не мимолетно.
— Вы не обязаны это делать, — произнес он, спустя двадцать минут моей «работы». А я стоял, уже весь по уши в пыли, и смотрел на него.
— Знаю, — отозвался я.
— Тогда зачем это всё? — слегка растерялся Рави.
Я поставил очередной ящик на землю и выдохнул:
— Потому что хотел увидеть тебя ещё раз.
Он не отвел взгляда. Вокруг шумел рынок, кто-то говорил о ценах, где-то раздался резкий выкрик, но между нами происходило то самое мгновение, не требующее перевода.
— Это опасно, — сказал он тихо и опустил взгляд.
— Что именно? — спросил я. — Я ведь просто помог тебе...
— Опасна не помощь, а само возвращение туда, где вам не положено быть, — ответил Рави, нервно сглотнув ком в горле.
Я посмотрел на него, и не ожидая от самого себя, сказал:
— А кто решает, где мне положено быть?Я могу уйти, если ты против, но не думай, что все это из-за мимолетных интриг.
Он не ответил и просто вздохнул, а я продолжил работу. Временами Рави робко поглядывал на меня, когда у него выдавалось свободное время в перерывах от покупателей. Я сдерживал напор, ибо понимал, что немного напугал его. Мы мало говорили, но я старался делать все, что мог.
— Бхай! — вдруг раздался звонкий голос у меня за спиной.
Рядом с Рави появился мальчишка, лет одиннадцати в рваных шортах и испачканной в пыли футболке. Он подбежал к нему и резво хлопнул по плечу.
— Я принёс качори, — заулыбался широко он, глядя снизу вверх на Рави.
— Спасибо, Амит, — взяв лепешки, улыбнулся в ответ он. — Дай угадаю, ты снова был у чачи Ритика напротив?
— Угадал, хоть это и было очевидно, — ответил мальчишка и откусил кусок лепешки. Рави посмотрел на него, и улыбнувшись, покачал головой.
— А это кто? — беспардонно спросил мальчик, указывая пальцем в мою сторону.
— Это... — замялся Рави, отвлекаясь и смотря в мою сторону.
— Я Каран, — подойдя к мальчику, протянул ему руку я. Он с настороженностью посмотрел на меня, жуя лепешку, но все же решил протянуть руку в ответ.
— Сааб, вы не местный, что ли? — отпуская мою ладонь, спросил мальчик.
— Я из Дели, просто не из этого района,— ответил я.
— Ничего себе часы! — доедая лепешку, кивнул он. — Вы из какого района?
— Васант Вихар, — усмехнулся я в ответ.
— Ну ничего себе, там же одни богачи живут! Я, кстати, Амит, наверное, будем дружить, — протараторил восторженно мальчишка, смотря на меня.
Рави тихонько посмеялся, глядя на нас и сказал:
— Амит, ну не приставай к нему, он же работает.
— Он помогает тебе, что ли? Где ты его вообще нашел? — выпалил тот в ответ. Рави немного растерялся, оглянувшись в мою сторону.
— Я сам пришел, — встрял в их диалог я.
— Не верю, что добровольно! Смотри мне, не то получишь, если будешь обижать его! — воскликнул, пригрозив мне Амит.
— Амит, все достаточно, — отозвался твердо Рави, перебивая его. — Каран мне просто помогает, я в безопасности, — сказал он, впервые позволив себе произнести мое имя.
— Не верю я ему, он подозрительный, — фыркнул он. — Ну ладно, если что, кричи, бхай. Ты же знаешь, что я всегда рядом, — договорил Амит, бросая в мою сторону мимолетный и небрежный взгляд, и затем, убежал в сторону ближайших торговых рядов.
— Прости... — усмехнулся неловко Рави, переведя взгляд на меня.
— Не извиняйся, он же ребёнок, а дети всегда шумные, — сказал я в ответ и улыбнулся, глядя на него.
***
Ближе к вечеру, когда поток покупателей стал редеть, он вернулся от куда-то без тележки с ящиками, и вытер руки о край курты.
— Пойдёмте, — сказал Рави неожиданно. — Здесь слишком шумно, и к тому же, мой рабочий день закончился.
Мы отошли в сторону, к узкой улице, где рынок постепенно растворялся в жилых домах. Дети шумно играли у подъезда, женщины сидели на ступенях, кто-то поливал из шланга пыльную дорогу.
— Вы правда из Васант Вихар? — спросил он, поднимая на меня взгляд, чуть щурясь от закатных лучей. Я кивнул в ответ, и он продолжил.
— И вы здесь?.. — усмехнулся Рави и качнул головой.
— Верно, — слегка улыбнулся я в ответ. Он смотрел на меня долго без обвинения в чем-то, а я смотрел на него, наблюдая за тем, как спадающие к лицу пряди его волос колышет ветер.
— Почему? — наконец, спросил Рави.
Я выдохнул, и выдержав небольшую паузу, сказал:
— Потому что я не могу думать ни о чем другом.
Он опустил взгляд и поправил волосы, и в этом движении не было восторга, скорее вновь появилась осторожность.
— Это может все усложнить, — произнес тихо он.
— Всё уже сложно, — ответил я, вздыхая.
Мы прошли дальше. Я смотрел по сторонам, и когда увидел маленькое старое кафе на углу сразу же подумал о том, что обязан его угостить. Видно было, что он мало ел и часто работал, а для меня это была возможность сблизиться еще больше. Я свернул в ту сторону, и коснувшись его руки, потянул Рави за собой.
— Вы не обязаны... — растерялся он.
— Ты не ел целый день, — перебил я. — Стоял под палящим солнцем, работал... мне несложно угостить, проходи.
Рави удивленно посмотрел на меня и с робкостью все же шагнул вперед. Он сел напротив за деревянный столик, а я принялся изучать меню.
— Что будешь? — спросил его я, отрывая взгляд от меню.
— Чай, наверное... — замялся Рави.
— Давай не чай, возьмём ласси, — сказал я, чуть улыбнувшись.
— Как скажете, — пожал плечами он.
Я сделал заказ, машинально расплатившись крупной купюрой. Рави поднял на меня взгляд, но ничего не сказал. Я сначала не понял причин, но потом догадался, для него даже это было дорого.
— Вы из другой части города... — начал он.
— Да, — кивнул я, садясь обратно за столик.
— И у вас наверняка другая жизнь, — продолжил Рави, замявшись. Было видно, что ему некомфортно сейчас. Все его жесты говорили о том, что он хочет поскорее уйти.
— Возможно, — ответил я, глядя на него.
— Тогда почему вы смотрите на меня так, будто встреча со мной что-то меняет? — вдруг спросил он.
Я мгновенно замер, и сглотнув ком в горле, сказал тихо:
— Потому что ты уже изменил.
Он не улыбнулся. Но его пальцы, лежащие на столе, чуть сдвинулись ближе к моим. К столу поднесли ласси и лепешки алу парата, и Рави сразу же одернул руку. Мы приступили к еде. И я заметил, как быстро он ел, будто куда-то опаздывал.
— Ты один живешь? — решил спросить я.
— Нет, — качнул он головой. — С мамой, она болеет.
— Ты, наверняка, спешишь... — вздохнул я, а он остановился и удивленно посмотрел на меня.
— Да, я... — растерялся он, жуя лепешку. — А знаете... нет, не спешу. Сегодня можно немного отдохнуть. Я и правда много работаю, вы правы, — вдруг произнёс Рави после паузы, и допил ласси.
— Ты не такой, как другие... — сказал я. — Ты странный.
— Часто такое слышу, — усмехнулся Рави.
— Нет, я не о том, о чем ты подумал. Я о том, что с тобой спокойно, — ответил я.
— Вам тоже покой только сниться? Вы не похожи на такого человека, — подняв взгляд на меня, сказал он.
— Может быть, — кивнул коротко я и тяжко вздохнул. — А твоя мама сильно болеет?
— Да, постоянно кашляет, — ответил Рави и опустил взгляд. — Долго уже, десять лет я ухаживаю за ней. Я не хотел жить... пытался закончить это... простите... — сбивчиво проговорив, вдруг остановился он. А я выслушал, чувствуя, как внутри меня исчезает прежняя дрожь. И это больше не было паникой. Это было ясное и немного трепетное чувство, что я рядом с человеком, с которым не нужно притворяться.
— Ты обязан жить, пойдём, — вставая из-за стола, я взял его за руку и повел к своему автомобилю. Уже темнело, и я предложил подвезти его.
— Я не привык ездить в таких машинах, — сказал он, застопорившись.
— Я настаиваю, поехали, — подтолкнув его к машине, сказал я.
Мы ехали молча. Город поздним вечером казался мягче: огни отражались в лобовом стекле, воздух стал прохладнее.
— Вы вернётесь? — спросил он, когда я остановился около его дома.
— Вернусь, — ответил я сразу.
— Почему? — спросил Рави, схватившись одной рукой за ручку дверцы.
Я посмотрел на него и сказал:
— Потому что хочу.
Он кивнул, и опустив взгляд, едва улыбнулся:
— Тогда приходите уже не как сааб.
— А как? — посмотрел я на него.
— Как Каран, — ответил Рави и вышел из машины. А я провожал его взглядом, смотря, как он скрывается в темноте узкого переулка.
Я ехал домой медленно. Думая о том, что скоро помолвка, но мысль о ней больше не сжимала горло. Сердце билось быстро, но уже не от страха, а от живого ожидания.
Эта августовская ночь, мягко опустившаяся над Дели была будто бескрайней и такой теплой. Я приехал домой поздно, и снова долго не мог уснуть, смотря на то, как где-то вдалеке собирались облака, и в голове тут же являлся уже знакомый силуэт. Дождь ещё не начался, но воздух уже изменился. Но я уже знал: «что бы ни случилось дальше, я больше не смогу сделать вид, что ничего не произошло». И ясно осознавал, что, как раньше уже не будет. И это не пугало. Сегодняшний вечер унес ту тьму внутри меня, даже если это было не навсегда.