Придурок Чон Чонгук (Юнги)
Как я устал от всего этого. От милых улыбок, от счастливых лиц, от душевных разговоров, за которыми кроется одно лицемерие. Я ненавижу вечер пятницы, когда вся недосемья должна собираться за одним большим круглым столом и обсуждать их «интересную» жизнь, которая, на самом деле, никого не интересует. Я ненавижу эту женщину, что сидит напротив меня в дорогущем ожерелье и туфлях, купленных на неделе моды в Италии. Она думает, что стала настоящей хозяйкой этого дома. Но как же глубоко она ошибается, возомнив себе, что раздвинув ног перед хозяином, сможет контролировать и его детей.
— Юнги, как прошли твои каникулы в Англии? — доносится вопрос с правой стороны стола, и, даже не поднимая головы, я понимаю, что это мой старший брат Шихен, человек, которому я хоть как-то доверяю, в отличие от всех остальных сидящих за столом.
— Отлично.
— А ты уже определился, в какую школу пойдешь? — голос мачехи заставляет меня сдерживать себя, чтобы снова не сбежать из этого дома. Я вижу ее высокомерный взгляд и высоко поднятый заостренный нос. В нашем доме она появилась три года назад, и с этого момента я больше не остаюсь на ночь здесь, так как не желаю даже дышать одним воздухом с ней. Она испортила жизнь абсолютно всем, изменила отца, и сейчас пытается заменить мне родную мать, что покинула этот мир всего лишь три года назад. Эта женщина сидит на месте мамы, она спит на ее кровати и живет жизнью совершенно не принадлежащей ей.
— Останусь в старой.
— Но ты же хотел перейти? — снова и снова я слышу ее голос, снова и снова она пытается изображать, что ее заботит моя жизнь.
Я наконец-то поднимаю глаза и замечаю злобный сверлящий взгляд отца, к которому я уже совершенно привык. Я и забыл те дни, когда отец смотрел на меня с улыбкой и гордостью. Его невероятно узкие глаза прожигают меня изнутри, а все тело напряженно. Я не желаю больше видеть его надменное лицо, поэтому опускаю глаза в телефон. Интересно, что я на этот раз натворил.
— Что ты делал вчера ночью? — грубый голос отца без капли эмоций заставляет меня оторваться от телефона, как раз в тот момент, когда от Гука приходит сообщение:
«Я надеюсь, ты меня не убьешь. Приезжай, я все тебе объясню. Мы ждем тебя на нашем месте. Все как обычно: девочки и выпивка с меня.»
Придурок Чон Чонгук, что он натворил на этот раз?
— Мин Юнги. — И снова этот ужасный тон.
— С каких пор тебя стала интересовать моя жизнь?
Я облокачиваюсь на спинку стула и уже не опускаю взгляд, а, наоборот, также нагло смотрю ему в лицо. Я не знаю, что натворил, так как вчера весь вечер провел у себя в квартире за музыкой, но отец мне все равно не поверит, поэтому даже нет смысла доказывать ему правоту моих слов.
— Юнги, как ты смеешь разговаривать так с отцом?
И снова мачеха со своими вечными нравоучениями, как же бесит.
— Извините, но мне нужно спешить. Спасибо за столь ужасный вечер. — Я встаю, кланяюсь так низко, как только могу и почти дохожу до выхода, как отец снова останавливает меня.
— Не знаю, чья это вина: твоя или твоих дружков. Но знай, что денег на карточке у тебя больше нет, и сюда ты можешь даже не возвращаться.
Я с грохотом хлопаю дверью и снова ухожу их этого дома, в котором меня уже совершенно никто не ждет с того момента, как не стало мамы.
***
Я набираю уже в сотый раз один и тот же код на дверном замке, от чего дверь со звуком открывается. И даже уже с порога слышны звуки веселья, царящие здесь почти каждые выходные.
Мы снимаем эту квартиру уже пятый год. Сначала это было просто наше своеобразное логово, где мы зависали вчетвером, играя в видеоигры и обсуждая Naruto, но мы стали расти, а, следовательно, стали расти и наши увлечения, поменялись вкусы. Это место становилось все более открытым, и людей в нашем логове становилось все больше и больше. Музыка тоже становилась все громче, а игры — взрослее и жестче. Я, Чонгук, Джин и Джису росли здесь все вместе, оставляя уникальные отпечатки в жизни друг друга, а это место сплачивало нас, собирая всех вместе. Поэтому я правда дорожил этим логовом и ненавидел, когда Гук приводил сюда посторонних, образуя из нашего секретного места настоящее сборище проституток и наркоманов.
Я открыл дверь в гостиную, которая уже хорошо пропахла сигаретным дымом. Было довольно темно, и лишь один зеленый прожектор освещал все вокруг. Музыка играла невыносимо громко, в центре гостиной на диване сидел Гук рядом с какой-то девушкой, что прижилась к нему бедрами, и чуть-ли не съедала своими поцелуями. В принципе, ничего необычного, разберусь с ним потом.
Тут я начал искать глазами остальных и заметил Джису возле окна, она успокаивала какую-то особу, что не переставала реветь, сидя на подоконнике.
— Джису, что на этот раз? — я подошел к подруге и забрал у нее из рук очередной бокал вина. — С тебя хватит.
— Эй, Юнги~а, — маленькая Джусу недовольно надула свои красные губки, и скрестила руки на груди. — Это вообще не мой бокал, я пыталась успокоить ее.
Подруга кивнула в сторону девушки, что сидела на подоконнике, прислонившись к холодному стеклу. Она прижала ноги к груди и рисовала что-то на запотевшем стекле, а, точнее, писала.
"Тэхен"
Вот что ее тоненькие пальцы вырисовывали на стекле. Я не знаю, кем доводился ей этот Тэхен, но, видимо, из-за него она немало настрадалась.
— А где второй Ким? — я огляделся вокруг, но нигде не было видно Джина, обычно он зависал в окружении нескольких девчонок или даже парней, которые весело смеялись над его тупыми шутками.
— У брата нашлись дела поважнее с его новоиспеченной подружкой. — Джису наклонила голову и закатила глаза наверх, она так любила это делать, когда была чем-то недовольна.
— Только не говори, что ревнуешь?
— Ты что вообще сдурел, никого я не ревную. — Подруга по-доброму улыбнулась и ткнула меня локтем в бок. Знаю эту малявку, как облупленную, — Кстати, что там вчера натворил Гуки? Он сегодня весь вечер говорил о том, что ты его убьешь. Даже завещание приготовил.
— Я и сам-то не знаю, но уже готов его убить, потому что из-за него я теперь на нуле. — Я потрепал Джису по голове, но та резко убрала мою руку, возомнив, что я испортил ее прическу. Поэтому, схватив из бара свой любимый виски, я направился к Чонгуку, который всячески избегал моего взгляда. Мне вообще интересно, почему он еще не сбежал от меня.
Я подошел к нему, прогнав какую-то девушку у него с ног, и сел рядом, наливая в стакан очередную стопочку. Гук же запрокинул голову на спинку большого кожаного белого дивана и еще долго молчал, разглядывая светодиодные фонарики на потолке, что уже давно потухли
— Тут такое дело… я вчера взял твою машину.
— Какую из?
— Черный мерс.
— И где он сейчас?
— Утонул, его не смогли спасти.
После этих слов я серьезно его чуть не прибил, если бы не Джису и парочка других парней, которые смогли меня удержать, я бы точно врезал ему, даже не смотря на то, что он мой самый старый друг.
— Мин-и, прости, пожалуйста, я верну деньги, хочешь ударь меня, если тебе от этого станет легче. — Друг подставил свою щеку для удара и крепко зажмурил глаза, но даже в тот момент, когда другие ребята отпустили мои руки, я не смог его ударить. Я желал этого, но одновременно не мог поднять руку. И лишь стакан с виски полетел в стенку, и с треском разбился на тысячи осколков. Как бы я не желал убить его сейчас, я не смогу переступить через черту насилия.
— Сукин ты сын, все что ты сейчас можешь сделать, это убраться долой с моих глаз и прихватить с собой остальных. — Я был очень зол на Гука, он угробил одну из моих самых любимых машин.
— Окей, друзья, расходимся, продолжим на следующей неделе. — Чонгук еще раз посмотрел на меня, и в его глазах я правда почувствовал сожаление, искренние эмоции, что так редки для Гука.
Люди постепенно начали покидать квартиру, прихватывая с собой алкоголь из моего бара, но я делал вид, что не замечаю. Гук испарился в первую же минуту, я думаю, он еще ближайшую неделю не будет показываться мне на глаза. А Джису убежала, сказав что срочно нужно прикрыть брата, так как он вернулся домой абсолютно в стеклышко.
Я же одарив взглядом весь беспорядок, оставленный гостями, решил, что легче вызвать завтра самоуборку. Поэтому, схватив очередной стакан с виски, я уселся за рояль, что стоял в центре нашей огромной гостиной.
— Ты — мой преданный друг. — Я похлопал рояль по крышке, он был моим самым лучшим лекарством и был со мной круглосуточно. С ним я мог забыть абсолютно обо всём. И о ненавистной мачехе, и о придурке-друге, что утопил мою машину.
Я люблю играть. Всегда помнил себя и клавиши вместе, мы были неразлучны с самого моего рождения. Я помню рассказы мамы о том, что, будучи еще в ее утробе, я толкался при каждом звучании игры на клавишах. Видимо, это было предначертано мне судьбой.
Я перебирал ноты одну за другой, пытаясь найти лучшее звучание. Никогда не любил проигрывать одни и те же песни несколько раз, а все пытался находить новые мелодии. Но было одно маленькое исключение. Эта песня была для меня особенной, она была написана мамой.
Я одним глотком выдул еще одну рюмку виски, от чего мою глотку обжигало, словно я проглотил горючее. Неожиданно я услышал грохот где-то со стороны ванной комнаты. Я на секунду насторожился, но решив, что это просто что-то упало, продолжил играть. Но эти звуки не прекращались, поэтому мне пришлось встать и посмотреть самому, кто или что это был.
Я подошел к ванной, дверь была открыта, поэтому я недолго думая зашел внутрь и, в принципе, не удивился увиденному. Девушка сидела на холодном кафеле возле туалета, и била рукой по крышке унитаза. Ее густые и длинные волосы полностью закрывали лицо, поэтому я не мог разглядеть незнакомку. Она сидела сгорбившись, прижимая лицо к одной из своих коленок, при этом не переставая стучать и шмыгать носом.
— Эй, с тобой все хорошо? — я присел недалеко от нее, облокотившись спиной на бортик высокой ванны.
— Тэхен придурок, сволочь, скотина. Ненавижу! — она все сидела, не переставая плакать и повторяя одно и тоже. Я вспомнил о девушке, что сидела на подоконнике и выводила на стекле это же имя, видимо, это был один и тот же человек.
— Эй, вечеринка закончилась. Пора идти домой. — Я аккуратно коснулся ее плеча, от чего девушка замолчала и подняла голову, в недоумении взглянув на меня. Ее темные, как бездна, глаза блестели от слез, все лицо опухло и покраснело, а макияж размазался, образуя черные круги на ее нежной коже.
Ее взгляд миндалевидных глаз был настолько печальным и усталым, что она невольно становилась похожей на безобидного щенка, которого выкинули на улицу. Я точно раньше ее нигде не встречал, я даже не знал ее имени, но вместе с тем ее глаза говорили сами за себя. Ей причинили боль.
— Давай, вставай. Я вызову тебе такси. — Я потянул ее за руку, что была невероятно тонкой, маленькой и совсем безжизненной.
— Не хочу!
Она в очередной раз одернула свою руку и отвернулась от меня.
— Эй, это вообще-то мой дом, так что я могу вызвать полицию.
— Делай что хочешь, но я не хочу домой. — Она стукнула рукой по крышке унитаза так сильно, что на секунду мне показалось, что вот-вот пластик треснет или ее рука согнется пополам. Ну что за неугомонная особа!
— Окей, не хочешь идти, тогда придется тебя нести.
Я аккуратно подхватил ее на руки, удерживая за тоненькую талию и длинные ножки. Сначала она недолго сопротивлялась. Била меня по плечу и голове, но потом лишь наоборот обхватила руками мою шею и, уткнувшись лицом мне в плечо, снова пробубнила:
Тэхен
— О боже мой, кто этот Тэхен? Я его имя скоро в страшных снах буду слышать.
Она обхватила меня своими тоненькими ручками за шею еще сильнее, от чего я почувствовал ее теплое дыхание и добрый запах алкоголя. Ее темные волосы начали лезть мне в лицо, а сама девушка неожиданно замолчала.
— И как тебя в таком состоянии отправлять одну. Черт! Как же Гук любит устраивать мне проблемы.
Я отворил дверь в свою комнату, что обычно закрывал на ключ, подальше от непрошеных гостей. Девушка, имя которой я совершенно не знал, по-моему уснула на моих руках, пока мы дошли до комнаты.
— Эй, спишь?
— Нет.
— Чего тогда молчишь?
— Не хочу говорить.
— Как тебя зовут-то хоть?
— Дженни.
— Окей, плакса, сегодня ты остаешься здесь.