Ритм асфальта | Турбо

Дни тянулись мучительно медленно, словно густой, вязкий кисель, через который невозможно продраться. Солнечный свет казался фальшивым, голоса людей - приглушенными и далёкими. Вся её жизнь, ещё недавно наполненная смехом, надеждами и тёплыми прикосновениями, теперь превратилась в нескончаемую череду серых, безликих часов. Единственной мыслью, что пульсировала в её сознании, была мысль о нём. Где он? Что с ним? Эти вопросы, как острые осколки, постоянно ранили её изнутри.

Она перестала ходить в школу. Каждый урок, каждая перемена казались ей бессмысленными. Зачем учиться, зачем строить планы, если её мир рухнул? Отец, кажется, не замечал её отсутствия, поглощённый своими привычными демонами. Либо ему было всё равно, либо он просто не находил в себе сил хоть как-то повлиять на происходящее. Её комната стала её убежищем, её крепостью, где она могла быть наедине со своими мыслями, со своим горем. Она лежала на кровати часами, уставившись в потолок, прокручивая в голове их последние встречи, его слова, его взгляд. Каждое воспоминание было сладкой пыткой, напоминанием о том, что было и что, возможно, уже никогда не вернётся.

Лишь изредка она выбиралась из дома. Эти выходы были короткими, почти незаметными, и имели лишь одну цель - встретиться с теми, кто мог хоть как-то разделить её боль. Айгуль, всегда такая светлая и жизнерадостная, теперь выглядела уставшей и обеспокоенной. Она пыталась её утешить, приносила ей книги, рассказывала новости, старалась отвлечь от тяжёлых мыслей. "Он обязательно вернётся", - повторяла она снова и снова, хотя в её голосе слышалась неуверенность. Она сама была ранена, но находила в себе силы поддерживать другую, не давая ей окончательно утонуть в отчаянии.

Марат, с его привычной манерой держаться на расстоянии, в эти дни стал ближе. Он подходил к ней на улице, когда она выходила подышать воздухом, и просто стоял рядом, не задавая лишних вопросов. Иногда он приносил ей шоколадку или яблоко, молча протягивая их. Его присутствие было тихим, но весомым. Он понимал, что слова здесь бессильны, и просто был рядом, делясь своей молчаливой поддержкой. Он был единственным, кто мог хоть немного разбавить мрак её мыслей.

Но даже их поддержка не могла заглушить растущую тревогу. Прошло несколько дней, а новостей о нём так и не было. Слухи множились, обрастая страшными подробностями. Она слышала об усилении милицейских рейдов, о задержаниях, о том, что "кого-то посадили". Её сердце сжималось от каждого такого слова, от каждой интонации.

Однажды вечером, когда она сидела у окна, тупо глядя на пустую улицу, в дверь раздался резкий стук. От неожиданности она вздрогнула. Отец, который спал в другой комнате, не проснулся. Она тихонько подошла к двери и прислушалась. За дверью стояли несколько человек. Мужской голос, властный и холодный, произнёс: "Откройте, милиция!"

Её сердце заколотилось, как загнанная птица. Она открыла дверь. На пороге стояли двое мужчин в форме и один в гражданском. Он предъявил ей удостоверение.
- Гражданка, нам нужно с вами поговорить. Вы знакомы с гражданином Валерием... - он назвал его фамилию.

Её ноги подкосились. Она кивнула.
- Мы бы хотели пригласить вас в отделение для дачи показаний.

Ей было страшно. Страх парализовал её, лишил способности говорить. Но в глубине души мелькнула искорка надежды. Может быть, они что-то знают о нём? Может быть, это шанс узнать, что с ним случилось?

Она быстро оделась, стараясь не разбудить отца. В милицейской машине было холодно и неуютно. Она сидела, вцепившись пальцами в подол своей куртки, стараясь не смотреть на окна, за которыми проносился ночной город.

В отделении её провели в небольшой кабинет. За столом сидел тот же мужчина в гражданском. Его взгляд был пронзительным, изучающим.
- Итак, гражданка, рассказывайте. Когда вы в последний раз видели Валерия?

Она сбивчиво рассказала о воскресенье, о их прогулке. О том, что расстались у её подъезда. Он внимательно слушал, иногда делая пометки в блокноте.

- Вам известно, чем он занимается? - спросил он, и в его голосе прозвучала нотка подозрения.

Она покачала головой.
- Нет. Ну... он же спортсмен. Ходит в качалку.

- А о его связях с группировками вам что-нибудь известно?

Её сердце снова сжалось. Она знала. Она видела, как он общается с другими. Но она не могла, не имела права выдавать его.
- Нет, ничего, - упрямо повторила она, глядя ему прямо в глаза.

Он усмехнулся.
- Не притворяйтесь наивной, гражданка. Мы знаем, что вы в курсе. Вы часто проводили с ним время."

- Мы просто, друзья, - солгала она, чувствуя, как краснеет.

Допрос длился долго. Он задавал ей вопросы о нём, о его друзьях, о местах, где они бывали. Она отвечала, стараясь быть максимально уклончивой, не выдавая никого. Она не знала, что именно он мог сотворить, но инстинктивно чувствовала, что любая информация, сказанная ею, может ему навредить. Она помнила его слова, его обещание, его желание защитить её. И теперь, даже если он пропал, она должна была его защитить.

- Вы знаете, что ложные показания - это преступление? - вдруг спросил следователь, и его голос стал жёстче.

Она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Но она упрямо молчала.

Он вздохнул, явно теряя терпение.
- Что ж, гражданка. Вы не хотите сотрудничать. Это ваше право. Но рано или поздно правда всё равно всплывёт.
Он встал.
- Надеюсь, вы подумаете над этим. Пока вы свободны.

Она вышла из отделения, когда на улице уже светало. Воздух был морозным и колючим, но она его не чувствовала. Голова кружилась от недосыпа и нервного напряжения. Она шла по пустынным улицам, стараясь осмыслить произошедшее. Она никого не выдала. Она выдержала допрос. Но что это изменило? Он всё ещё пропал, и она всё ещё не знала, что с ним.

В её сознании метались противоречивые чувства. С одной стороны, она чувствовала себя героиней, защитившей его. С другой - страх и отчаяние никуда не делись. Она понимала, что это лишь начало, что милиция не оставит её в покое, как и не оставит его.

Добравшись до дома, она тихонько проскользнула в свою комнату. Отец всё ещё спал. Она рухнула на кровать, чувствуя себя опустошенной. Закрыла глаза, пытаясь отогнать образы следователя, его пронзительного взгляда, его холодных слов.

Но вместо этого перед её внутренним взором возникло его лицо. Его улыбка, его глаза, полные тепла и нежности. Она прижалась к подушке, вдыхая остатки его запаха, который, казалось, всё ещё витал в её комнате. И в этот момент, несмотря на весь страх и неизвестность, она почувствовала, что её любовь к нему стала ещё сильнее, ещё глубже. Она была готова ждать его, сколько бы ни понадобилось, и бороться за него, несмотря ни на что. Она просто надеялась, что он тоже где-то там борется.

-------
Как меня выбесил этот мент