13. Обещание.
Зима в этом году выдалась ранняя и, казалось, особенно суровая. Утро встречало школьный двор плотным молочным туманом, что клубился над заснеженными тропинками, словно дым из невидимых труб. Ученики, кутаясь в поношенные пальто и шапки, спешили укрыться в теплых стенах, оставляя за собой росчерки следов на свежем снегу.
Внутри школы царила привычная суматоха. Запах хлорки смешивался с ароматом старой краски. Потрескивающие лампы дневного света освещали обшарпанные коридоры, где гул голосов подростков эхом отражался от стен. Для одной из них, рыжеволосой девочки в потертом коричневом школьном платье, это утро было наполнено странным ощущением тревоги, что никак не желала отпускать с самого пробуждения. Вчерашний вечер, хоть и закончился попыткой примирения, оставил неприятный осадок на душе. Вид его разбитого лица, его сдавленное шипение, когда она пыталась прикоснуться, - все это стояло перед глазами, лишая покоя.
На уроках было трудно сосредоточиться. Учительница литературы, пожилая дама в очках, что постоянно сползали на кончик носа, монотонно бубнила о чем-то из «Войны и мира». Девочка смотрела в окно, за которым кружились редкие снежинки, и думала. Думала о том, что он не рассказал, что случилось. О том, что его глаза, обычно такие живые и озорные, вчера были полны скрытой боли и непонятной злости. И это пугало. Пугало сильнее, чем любые драки во дворе, сильнее, чем суровые взгляды взрослых. Это была другая тревога, личная, проникающая под кожу и шепчущая о чём-то неизбежном.
Звонок с последнего урока прозвучал как спасение. Коридоры мгновенно наполнились шумом. Девочка быстро собрала свои вещи, запихнув учебники в протертый портфель. Ей хотелось скорее выбраться на свежий воздух, чтобы хоть немного развеяться. Она шла по коридору, мимо групп смеющихся одноклассников, мимо учительских, откуда доносились приглушенные голоса. Сердце ее почему-то колотилось быстрее обычного, словно предчувствуя что-то.
Когда она вышла из школы, морозный воздух резко ударил в лицо. Небо уже начало темнеть, окрашиваясь в серовато-лиловые тона. Он стоял у школьных ворот, оперевшись плечом о старую кирпичную стену. Руки его были спрятаны в карманы куртки, а голова слегка наклонена. На лице все еще просматривались синяки, но взгляд был спокойным, даже каким-то умиротворенным. Он улыбнулся, заметив ее, и в этой улыбке не было и следа вчерашней злости.
Она подошла ближе, ее дыхание вырывалось изо рта белыми облачками. Он выпрямился, и его взгляд скользнул по ее лицу, задерживаясь на глазах, в которых он, вероятно, читал все ее непроговоренные вопросы.
- Ну что, как уроки? - спросил он, и голос его был чуть хрипловат, но в нем прозвучали привычные мягкие нотки.
Она пожала плечами, опуская глаза.
- Как всегда. Скучно.
- Ясно, - он чуть усмехнулся. - Замерзла?
-Немного.
Они двинулись по протоптанной тропинке, обходя сугробы. Снег под ногами скрипел, и этот звук нарушал тишину, что установилась между ними. Рита время от времени бросала на него быстрые взгляды. Синяки под глазами стали менее яркими, но все еще были заметны. Разрез на губе подсох, превратившись в тонкую полоску. Он чувствовал ее взгляд и, не оборачиваясь, продолжил:
- Ты вчера не сердилась на меня?
Ее щеки вспыхнули от смущения.
- Я... нет. Просто испугалась.
Он остановился, и она тоже остановилась, глядя на него снизу вверх. Его взгляд стал серьезным, и в нем промелькнуло что-то, что она не могла понять.
- Я знаю. Прости, что так вышло. Просто... не хотел показывать слабость.
- Но ты же не слабый, - тихо возразила она, и ее слова были наполнены искренней убежденностью.
Он глубоко вздохнул, и из его легких вырвалось облачко пара.
- Знаю. Но... ты должна понять. Там, где я... там нельзя быть слабым. Никому.
Она понимала. Или, по крайней мере, ей казалось, что она понимает. Она знала, что он жил в другом мире, мире, где действовали свои, неписаные законы. И эти законы были жестоки.
- Но я ведь... я не там. Ты можешь быть со мной... другим.
На его лице мелькнула тень улыбки.
- Ты права. Могу. И буду.
Они снова двинулись, шагая в унисон. Дорога вела их мимо старых хрущевок, мимо обшарпанных детских площадок, где качели, покрытые снегом, тихо поскрипывали на ветру. Приближались к знакомому району, к их двору, где каждый уголок был пропитан их общими воспоминаниями.
Она решила задать главный вопрос, тот, что мучил ее со вчерашнего вечера.
-Что случилось?.
Он снова остановился. На этот раз он повернулся к ней полностью, и его руки осторожно легли на ее плечи, сжимая их через пальто. Его взгляд был прямым, честным, но в его глубине она все еще видела тень недавних событий.
- Да так, ничего серьезного. Просто... стычка была. Неприятная.
- Но почему ты такой... злой был вчера?.
- Я не злой был. Я был... разочарован. В себе, наверное. И в том, что ты это видела.
Ее глаза наполнились слезами, и она тут же попыталась их скрыть, отворачиваясь. Ей было невыносимо видеть его таким.
-Не надо. Ты же знаешь, я все равно буду волноваться.
- Знаю, - его голос стал мягче. - Понимаю.
Они стояли посреди заснеженной улицы, окруженные наступающей темнотой и тишиной зимнего вечера. Снег продолжал падать, медленно укутывая все вокруг в белое покрывало. В этот момент, когда мир, казалось, замедлился, он сделал то, чего она ждала и одновременно боялась. Он притянул ее к себе, обнимая крепко, так, что она почувствовала тепло его тела сквозь слои одежды.
-Послушай меня, - прошептал он ей в волосы. - Ты же знаешь, я не из тех, кто бросается словами. Но я хочу, чтобы ты знала. Я... я тебе слово пацана даю.
Она напряглась в его объятиях, почувствовав, как ее сердце начинает колотиться еще быстрее. Слово пацана. Это было не просто обещание. Это было нечто большее. Это было клятва, за которой стояла честь, совесть и репутация. Нарушить ее было равносильно позору, исключению из их мира, а иногда и хуже.
Он чуть отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. Его взгляд был серьезным, пронзительным, и она видела в нем непоколебимую решимость.
- Слышишь? Я тебе слово пацана даю, что со мной ничего не случится такого, из-за чего ты будешь плакать. Я обещаю, что буду осторожен. И я никогда тебя не брошу. Слышишь? Никогда.
Ее слезы, которые она так усердно пыталась сдерживать, хлынули из глаз, стекая по щекам и смешиваясь с холодными снежинками. Но это были уже не слезы страха, а слезы облегчения, слезы надежды. Он видел это, и его губы тронула нежная улыбка.
Он большим пальцем вытер ей слезы, его прикосновение было мягким и осторожным.
- Ну, хватит, - сказал он, стараясь придать голосу легкую беззаботность, хотя глаза его все еще были полны серьезности. - Я же сказал, не будешь ты из-за меня плакать.
Она кивнула, шмыгая носом. Ей хотелось верить ему, всей душой хотелось. И сейчас, стоя в его объятиях, она верила. Верила его слову, его взгляду, его обещанию.
Они постояли так еще какое-то время, пока морозный воздух не заставил их поёжиться. Он снова обнял ее крепче, прижимая к себе, словно пытаясь защитить от всех бед этого мира. Ей было тепло и спокойно рядом с ним. Ее тревога, что мучила ее с самого утра, отступила, уступив место пусть и хрупкой, но надежде. Надежде на то, что его обещание будет исполнено.
Они продолжили свой путь к дому, молча, но в этой тишине было больше понимания, чем в любых словах. Снег продолжал падать, мягко опускаясь на их волосы и плечи. Мир вокруг был тих и спокоен, словно замер в ожидании. И в этот момент, в этой зимней тишине, девочка чувствовала себя счастливой. Счастливой, потому что рядом был он, и потому что он дал ей самое главное - обещание. Обещание, которое, как она верила, он не нарушит.
-------
Сегодня я баловалась с ии и наконец смогла увидеть на фотографии их пару.
Риту и Валеру я вижу примерно вот так. Эта фотка подходит к главе "Первый поцелуй". Я хотела раньше ее сделать, но хороший бот нашла только сегодня.
Постараюсь сделать сейчас еще одну-две главы.