Ритм асфальта | Турбо

Утро в Казани девяностых выдалось пасмурным. В десять утра пронзительно зазвонил телефон - это Айгуль, полная энергии, набрала Риту, не подозревая, что подруга ещё спит.

- Рита, ну просыпайся! Приходи ко мне, посидим, поболтаем, - раздался в трубке звонкий голос Айгуль.

Рита, протирая глаза и ворча, всё же согласилась. Быстро собравшись, она уже на пороге столкнулась с отцом - тот, с явными признаками вчерашнего застолья, хмуро спросил:

- Куда намылилась?

- Туда, где меня ценят, - бросила Рита с горьковатой иронией и выскользнула за дверь, прежде чем отец успел что‑то ответить.

У Айгуль дома было уютно: пахло свежезаваренным чаем и домашней выпечкой. Подруги устроились на кухне, делились новостями, смеялись над пустяками, листали потрёпанные журналы с модными образами тех лет. Время текло незаметно - в тепле, спокойствии и дружеском тепле.

К пол шестого вечера Рита засобиралась домой. Айгуль уговаривала остаться ещё ненадолго, но та лишь покачала головой отрицательно.

На улице уже смеркалось. Улицы Казани в сумерках выглядели особенно контрастно: редкие фонари, тёмные дворы, гулкие шаги прохожих. Возвращаясь, Рита невольно ускорила шаг, когда из‑за угла показалась группа парней в спортивных костюмах - типичная для тех лет молодёжная группировка. Они о чём‑то громко переговаривались, но, к счастью, не обратили на девушку внимания. Рита затаила дыхание, прошла мимо, стараясь не привлекать взглядов, и лишь когда за спиной стихли голоса, облегчённо выдохнула.

Дома было тихо. Отец спал, развалившись в кресле перед выключенным телевизором. Рита тихонько прошла в свою комнату, закрыла дверь и, упав на кровать, улыбнулась: день, начавшийся так сумбурно, закончился на удивительно спокойной ноте.

До шести вечера, Рита была окутана в своих мыслях, из этого ступора ее вывел стук по окну. Она осторожно выглянула в окно, там стоял Турбо, который кинул снежок в окно.
Девушка поняла, он хотел, чтобы она вышла. И она вышла.

- "Чего тебе?" - спросила она.

Он же, обведя ее взглядом, тихо ответил:
"К нам пошли. На базу." - на его лице была видна небольшая улыбка.

- "Ну пошли."- так же с улыбкой на лице она ответила парню.

Боялась ли она? Однозначно. Хотела ли она показывать свои эмоции? Нет.
В кромешной тишине пара почти дошла до той самой "базы".

Запах в этом месте был особенным. Он не имел ничего общего с ароматом старых книг или канифоли, к которым привыкла Рита. Здесь в воздухе плотной взвесью висели испарения пота, прогорклого машинного масла, дешевого табака и сырости - тяжелый, «мужской» запах, который, казалось, можно было потрогать руками.

Рита шла следом за ним, стараясь не споткнуться на щербатых бетонных ступенях, уводящих глубоко под землю. Свет здесь давали голые пыльные лампочки, заключенные в железные сетки, и их тусклое желтое сияние дробилось на облупившихся стенах. Парень впереди не оборачивался, но она чувствовала его напряжение. После вчерашнего столкновения на «коробке» этот визит был актом высшего доверия и одновременно - опасным вызовом.

- Пришли, - негромко бросил он, толкая тяжелую металлическую дверь.

Дверь открылась со стоном, обнажая нутро «качалки». Зал был заставлен самодельными тренажерами: сваренными из арматуры штангами, блинами от вагонеток и скамьями, обтянутыми потрескавшимся дерматином. В углу висел самодельный боксерский мешок, набитый опилками и песком.

В зале было несколько человек. Гул голосов и ритмичный лязг железа мгновенно стихли, стоило им переступить порог. Наступила тишина, в которой звук её дыхания показался Рите оглушительным. Она чувствовала себя экзотической птицей, случайно залетевшей в клетку к волкам.

- Опачки... - раздался звонкий, чуть насмешливый голос.

Из-за стойки со штангой вышел невысокий, подвижный парень в яркой олимпийке. Его глаза светились неуемной энергией и любопытством. Это был тот самый младший, о котором Валера отзывался с теплотой, смешанной с раздражением - Марат. Он обтекаемым движением приблизился к ним, бесцеремонно разглядывая гостью.

- Турбо, ты че, серьезно? - Марат усмехнулся, засунув руки в карманы. - Прямо в штаб? Пацаны же не поймут. Вован вчера и так чуть с катушек не съехал.

- Я сам разберусь, кто и что поймет, - отрезал лидер, кладя руку Рите на плечо. Этот жест был собственническим и защитным одновременно. - Это Рита. Она сегодня со мной. Кто вякнет - пойдет со мной на спарринг.

Из дальнего угла, где на старом диване были разложены какие-то тетради, поднялся еще один парень. Он выглядел иначе - более сосредоточенным, с умным взглядом и аккуратной прической. В его облике читалось что-то знакомое Рите: тень того самого «домашнего» воспитания, которое он пытался скрыть за суровостью уличных правил. Это был Пальто.

- Здравствуй, - негромко сказал он, подходя ближе. В его голосе не было агрессии, только глубокое, почти научное изучение. - Валера о тебе рассказывал. Немного, но... содержательно.

- Привет, - ответила Рита, стараясь, чтобы голос не дрожал. - У вас тут... атмосферно.

Марат расхохотался, хлопнув себя по бедрам.
- Атмосферно! Слышь, Пальто, она назвала наш клоповник «атмосферным». Красиво чешет, сразу видно - консерватория!

- Заткнись, Марат, - беззлобно бросил Турбо и потянул Риту к дивану. - Присаживайся. Здесь у нас перекур и совещательный зал.

Рита села на край дивана. Поролон внутри него давно прогнил, и она почувствовала жесткие пружины. На журнальном столике перед ней лежали остатки нехитрого ужина: надкусанный батон, вскрытая банка килек в томате и заляпанный граненый стакан с чифирем. Здесь же валялись колода засаленных карт и пара гирь.

Она наблюдала за ними, и перед ней открывался быт, о котором она не имела представления. Это не были просто бандиты. Это была община со своими ритуалами. Пальто вернулся к тетрадям - он пытался совместить подготовку к экзаменам с дежурством в штабе. Марат начал азартно рассказывать какую-то историю про то, как они «технично обнесли» видеосалон, активно жестикулируя.

Валера стоял чуть в стороне, прислонившись к стене. Он не участвовал в разговоре, но его взгляд постоянно возвращался к Рите. Он проверял её реакцию. Он хотел, чтобы она увидела их не через прицел папиного гнева, а такими, какие они есть - потерянными подростками, которые создали себе государство в подвале, потому что большой мир их не принял.

- Хочешь чаю? - вдруг спросил Пальто, заметив её взгляд на стакане. - У нас есть чистый, без чифиря. Марат вчера нормальный «Индийский» раздобыл.

- Давай, - кивнула она.

Пока Пальто возился с электроплиткой в углу, Марат подсел к ней поближе.
- А ты правда на скрипке умеешь? По-настоящему? Типа как в телике показывают, в париках?

- Умею, - улыбнулась Рита. - Только мы без париков играем. И это... довольно сложно. Нужно много тренироваться.

- Понимаю, - Марат серьезно кивнул, поигрывая мышцами. - Мы тоже тренируемся. Без труда не вытащишь и чела из пруда. Только у нас музыка другая - когда арматура об асфальт звенит.

- Марат, хорош пугать девчонку, - Валера подошел и сел рядом с Ритой, сокращая дистанцию до минимума.

В зал зашли еще двое пацанов из «скорлупы». Увидев Риту, они замерли в дверях, но, наткнувшись на тяжелый взгляд Турбо, поспешно прошмыгнули к тренажерам. В подвале снова зазвучал лязг железа, но теперь он был тише, будто пацаны стеснялись своей привычной грубости в присутствии «не местной».

Рита пила горячий, пахнущий дымом чай и слушала их споры о том, кто «держит» соседний квартал и стоит ли идти на дискотеку в пятницу. Она видела, как Пальто украдкой заглядывает в учебник истории, как Марат заботливо протирает свои кроссовки, как Валера непроизвольно сжимает кулаки, когда упоминают вражескую группировку.

Это была жизнь на износ. Жизнь, где каждый вечер мог стать последним, а подвал - единственным местом, где можно было не оглядываться. Она видела в них не преступников, а детей, запертых в теле бойцов. В их глазах за наглостью и бравадой скрывался всё тот же холодный страх одиночества, о котором ей рассказывал Валера на качелях.

- Тебе пора, - тихо сказал он ей на ухо, когда стрелки старых часов на стене перевалили за десять. - Скоро Вова придет со сборов, начнется серьезный базар. Тебе это не нужно слушать.

Она поднялась, чувствуя, как одежда пропиталась тем самым «атмосферным» запахом подвала. Пальто вежливо кивнул ей на прощание, Марат картинно отсалютовал двумя пальцами.

- Заходи еще, скрипачка! - крикнул Марат им вслед. - Приноси инструмент, устроим культурный вечер!

Когда они вышли на улицу, холодный ночной воздух показался ей невероятно сладким. Снег искрился под светом редких фонарей, и город снова казался тихим и мирным. Но теперь она знала, что под этим мирным асфальтом пульсирует другая жизнь - жизнь подвалов, железных штанг и верности, которая граничит с безумием.

- Ну как? - спросил он, когда они отошли на безопасное расстояние от входа в штаб. - Сильно испугалась?

- Нет, - Рита покачала головой и посмотрела на него. - Мне их жалко, Валер. Всех вас. Вы живете так, будто завтра не наступит.

Он остановился и посмотрел на неё - долго, пронзительно. В его глазах отразился свет фонаря, и на мгновение ей показалось, что он сейчас скажет что-то очень важное.

- А оно может и не наступить, - просто ответил он. - На таком асфальте загадывать не принято.

Они подошли к её подъезду. Это было то самое место, где заканчивалась территория группировки и начиналась территория её семьи. Но сегодня границы казались размытыми. Она несла на себе запах его мира, а он в своей голове всё еще прокручивал звуки её голоса.

Напряжение последних дней - скандалы дома, проверка на верность перед пацанами, этот вечер в подвале - всё это спрессовалось в одну точку. Воздух между ними задрожал. Валера сделал шаг вперед, загораживая её от всего мира своими широкими плечами.

Запах его дешевых сигарет «Прима» и тонкий, едва уловимый аромат её французских духов, который всё еще держался на волосах, смешались в этот холодный вечер. Это был момент, когда слова стали лишними. Суровая реальность казанских дворов на мгновение отступила, давая место чему-то хрупкому и нежному, что не должно было выжить здесь, но вопреки всему - дышало.

Он медленно наклонился к её лицу, и Рита зажмурилась, чувствуя тепло его дыхания на своих губах. Впереди был первый поцелуй - тот самый рубеж, после которого возврата к прежней жизни быть уже не могло. Ритм асфальта затих, уступая место оглушительному стуку их сердец в тишине зимнего подъезда.

-------
Готовьтесь, но без особых пошлостей.