Ритм асфальта | Турбо

Запах французских духов на моих руках казался одновременно прекрасным и удушающим. Я зашла в квартиру, стараясь быть максимально бесшумной, но привычная тишина моего дома немедленно дала о себе знать. В гостиной горел свет. Отец, как обычно, сидел в своем любимом кресле, попивая крепкий алкоголь.

- Ты пришла? - голос отца был раздражённым - Почему так поздно? Музыкальная школа закончилась час назад.

Я сделала шаг в гостиную, пытаясь спрятать флакон за спиной.
- Задержалась. Репетировали.

- Репетировали? - отец оторвался от бутылки. Его взгляд скользнул по моему лицу, затем опустился на руки, которые я старалась держать за спиной. - Что это за запах? Неужели твой одеколон «Гвоздика» так изменился?

Запах духов, который я так тщательно пыталась скрыть, теперь казался всепроникающим. Он витал в воздухе, выдавая меня с головой.

- Это... это просто... - я пыталась подобрать слова, но слова застревали в горле. Врать отцу было бесполезно. Он видел меня насквозь даже под градусом.

- А ну-ка, покажи, что ты там прячешь! - тон отца стал жестче.

Я медленно вытащила флакон из-за спины. Отец тут же встал, его глаза округлились.
- «Climat»? Откуда у тебя такие духи? Они стоят дорого.

- Мне подарили, - тихо ответила я, чувствуя, как жар приливает к лицу.

- Кто подарил? - отец подошёл ближе. Его фигура, высокая и строгая, казалась еще больше. - Кому нужны такие дорогие подарки для школьницы? Неужели кто-то из твоих подруг?

- Нет. Один... знакомый.

- Какой знакомый? - отец вскинул брови, и его взгляд стал настороженным.

В этот момент за окном раздался громкий свист. Он был условным, призывным. Я знала, кто свистит. Он ждал. Он хотел убедиться, что я зашла домой, что со мной всё в порядке. Но этот свист в тишине нашей квартиры прозвучал как выстрел.

Отец мгновенно обернулся к окну. Он жил в этом районе много лет, и отлично знал, что означают такие сигналы.
- Это что за уличные замашки? У тебя что, кавалер появился?

Я понимала, что выхода нет. Мне придется сказать.
- Это... это он.

- Кто «он»? - голос отца был полон недоверия. - Что за мальчишка свистит под окнами?

Отец подошел к окну и резко отдернул занавеску. Там, внизу, под фонарем, стояла высокая фигура в темной куртке. Парень опустил руку, в которой только что держал зажигалку (я знала, что он свистел, чтобы я подошла к окну). Он поднял голову и посмотрел прямо в их окно. Его лицо, освещенное тусклым светом, выглядело жестким и вызывающим.

Отец мгновенно узнал этого паршивца. В его глазах вспыхнула ярость. Его всегда пугало и раздражало всё, что касалось уличных группировок. Он видел в них угрозу порядку, образованию, будущему. А теперь один из них стоял под его окнами.

- Что он тут делает?! - голос отца загремел в квартире. - Ты что, с ним связалась?! С этим... бандитом?!

Отец взял меня за руку.
- Он с универсама ! Он убийца!

- Он не такой! - выкрикнула я, чувствуя, как злость на отца захлестывает меня. - Ты ничего о нем не знаешь! Он...

- Я знаю о нем достаточно! - отец повернулся ко мне, его лицо было красным от гнева. - Знаю, что он замешан в драках, в воровстве! Его дружки в милиции постоянно! А ты, моя дочь, гордость семьи, будущая студентка консерватории, якшаешься с этим... уличным отбросом?!

Он схватил флакон духов, который я всё еще держала в руке.
- И это его подарок?! Откуда у него деньги на такие духи? Неужели ты не понимаешь?! Он же их украл!

- Он не вор! - я пыталась выхватить флакон, но отец был сильнее.

- Он бандит, он тебя погубит! - закричал отец, и в его голосе впервые прозвучал настоящий, неподдельный страх, не смотря на то, что он был бухим. - Он разрушит твою жизнь! Ты потеряешь всё! Мы с матерью горбатились всю жизнь, чтобы дать тебе будущее, а ты одним махом хочешь его перечеркнуть?!

С этими словами он замахнулся и со всей силы швырнул флакон в стену. Хрусталь с громким звоном разбился, осколки разлетелись по комнате, а тонкий, приторный аромат «Climat» мгновенно наполнил квартиру, смешиваясь с запахом папиной газеты и маминого ужина.

Я вскрикнула. Разлетевшиеся осколки духов казались мне осколками моей собственной души. Я упала на колени, пытаясь собрать хоть что-то, но острые края впивались в пальцы.

- Нет! Что ты наделал! - слезы навернулись на глаза.

- Это я наделал?! - отец топнул ногой. - Это ты наделала! Ты связалась с ним! Он тебе не пара! Он тебе не нужен! Я запрещаю тебе с ним видеться! Поняла?!

Но я не слушала. В моих ушах звучал только звук разбитого флакона и свист из-под окна. Я подняла глаза на отца, и в них была такая боль и такое отчаяние, которых он никогда раньше не видел.

- Ты ничего не понимаешь! - выкрикнула я, вставая. - Ты видишб только его куртку, а не человека! Ты разрушил...

- Замолчи! - отец схватил меня за плечо. - Ты никуда больше не пойдешь! Ты будешь сидеть дома! Завтра же поедешь к бабушке в деревню, пока не одумаешься!

Я вырвалась. На её щеках горели слезы, но в них уже не было страха. Была только ярость. Ярость от того, что мой мир, который я так бережно строила из нот и книжек, так легко раскололся под давлением мира моего отца. И я понимала, что мир моего отца так же слеп к тому, что происходит на улице, как и он был слеп к её музыке.

Я забежала в свою комнату и захлопнула дверь, отгородившись от криков отца. Через окно я видела, как он всё еще стоит внизу, глядя на их темные окна. Он не ушел. Он ждал. И я знала, что он не уйдет, пока не убедится, что со мной всё в порядке.

Этот вечер стал настоящим столкновением. Мир дома, с его правилами, надеждами и страхами, столкнулся с миром улицы, с его жестокостью, лояльностью и запретной притягательностью. И в этом столкновении Маргарита оказалась на самой линии фронта, разрываясь между двумя абсолютно разными реальностями.

Запах духов, такой чужой и такой знакомый, всё еще витал в воздухе. Он был напоминанием о его поступке, о его попытке сделать ей приятное, которая обернулась катастрофой. Но даже сквозь обиду и боль, она понимала, что не может отказаться от него. Не после того разговора на качелях, не после того, как он защитил её, не после того, как он открыл ей свою душу.

Ей нужно было найти способ. Способ соединить эти миры, или хотя бы существовать между ними. И она знала, что ради этого им придется встречаться втайне. Под покровом ночи, в укромных уголках, подальше от глаз родителей и от уличных пацанов. Чтобы он учил её понимать ритм асфальта, а она учила его видеть что-то, кроме него.

-------
Глава из ругательства получилась