19 глава " Как будто ничего не было"
Утро после матча всегда пахнет усталостью — и немного счастьем. Команда выиграла, кубок стоял в холле базы, все ещё ходили с улыбками, обсуждали голы, спорные моменты, планы на следующий тур.
И я… я всё ещё помнила его вчерашний взгляд.
Тот, где было что-то тёплое.
Нежное.
Настоящее.
Особенно когда он держал того маленького мальчика и девочку игроков.
Как он терпеливо наклонялся, чтобы помочь им поправить медальки.
Как улыбался мягко, будто сам превращался в другого человека — спокойного, доброго, почти домашнего.
И да… мне это засело в голове.
Слишком сильно.
Я иду по коридору базы, просматривая отснятый материал на камере. На видео — команда, радость, дети. И он. На секунду.
С тёплой улыбкой… которую я до этого никогда не видела.
И вот я поднимаю голову.
Дастан стоит у раздевалки.
Холодный.
Ровный.
Без тени вчерашней мягкости.
Взгляд — ледяной.
Как будто вчерашний вечер был выдумкой.
— Ты где ходишь? — бросает он, даже не поздоровавшись.
Я моргнула.
— Эм… работаю?
Он щурится, как будто ищет повод придраться.
— Камеру убери. Тут проход рабочий.
— Но я же просто…
— Я сказал — убери.
Голос спокойный, но резкий.
Слишком резкий.
Как будто он специально душит ту вчерашнюю версию себя.
Я прикусываю щёку, чтобы не высказать всё, что думаю.
— Поняла, — холодно отвечаю. — Больше не буду мешать.
Он фыркает.
— Ты не мешаешь. Ты просто… — он замолкает, подбирая слово. — Ты вечно появляешься не вовремя.
Что?
Я даже трогаю ухо, думая, что ослышалась.
— Прости? — спрашиваю.
Он вздыхает, будто я утомляю его одним своим существованием.
— Забей. Работа у тебя такая — путаться под ногами.
Стоп.
СТОП.
Вчера он держал детей, улыбался, был человеком.
Сегодня — снова ледяная стена.
И во мне закипает раздражение.
— Если я настолько «путаюсь под ногами», — говорю я ровно, — можешь просто не подходить ко мне. Тогда проблем не будет.
Он поднимает бровь.
Холодно.
Надменно.
— Думаешь, я подхожу к тебе по желанию?
— А по чему? — я скрещиваю руки. — По расписанию?
— По необходимости, — отвечает он. — Ты часть команды, хочешь ты этого или нет.
Я чувствую, как внутри всё сжимается.
— Потрясающе, — говорю я саркастично. — Вчера ты хотя бы выглядел живым. А сегодня — как будто тебя выключили.
Он делает шаг ближе.
Не угрожающе.
Но… достаточно, чтобы воздух стал тяжелее.
— Не выдумывай, — тихо говорит он. — Ничего не было.
У меня перехватывает дыхание.
— Ничего не было? — переспросила я.
— Да.
— Ни секундной нормальности?
— Нет.
— Ни улыбки?
— Нет.
— Ни того, что ты нормально общался с детьми?
Маленькая пауза.
Он смотрит прямо в глаза… и отворачивается.
— Это другое, — бросает он.
— Ага. Конечно. — Я нервно смеюсь. — Ты же, не дай бог, покажешь, что у тебя есть сердце.
Он резко поднимает взгляд.
И там — что-то.
Что-то опасное.
Но быстро погашенное.
— С тобой я другой быть не обязан, — отрезает он.
С этими словами он проходит мимо, задевая плечом.
Резко.
Слишком резко.
И я остаюсь стоять в пустом коридоре.
С чувством… пустоты?
Нет.
Злости.
Потому что какой бы он ни был — холодный, резкий, колючий — вчерашний образ всё равно сидит в памяти.
Тот, где он был тёплым.
Живым.
Настоящим.
И мне вдруг хочется сказать ему:
«Хватит играть в лёд. Я видела, какой ты. Настоящий».
Но я молчу.
Потому что между нами снова ненависть.
Плотная.
Сильная.
Та, которая вытесняет всё остальное.
Даже то, что он так яростно прячет.