"Ты мой самый яростный враг"

Я пришла к автобусу рано.
Специально.
Чтобы попасть внутрь первой и сесть как можно дальше от него.

Но, конечно, мир всегда против меня.

Пока я поднималась по ступенькам, тренер громко сказал:

— Ты рядом с Дастаном поедешь.

Я замерла.

— С… кем? — я почти захрипела.

И услышала сзади знакомый голос:

— Расслабься. Это всего лишь сиденье, не тюрьма.

Я обернулась — он стоял, руки в карманах, будто специально ждал, чтобы испортить мне утро.

— Ты серьёзно? — выплюнула я. — С тобой?..

— Со мной, — он прошёл мимо, даже не посмотрев. — Давай быстрее, я не собираюсь стоять тут весь день.

Я бы предпочла идти пешком до стадиона.
Или ползти.
Или исчезнуть.

Но выбора не было.

Я села рядом с ним

И сразу же пожалела.

Он сидел, раскинувшись так, что казалось — занимал полтора сиденья.

— Можешь… не расползаться? — спросила я.

— Могу, — ответил он спокойно.

И ничего не изменил.

— Ты специально? — я напряглась.

— Ты слишком громкая с утра.

— А ты слишком… — я запнулась. — ТЫ.

Он усмехнулся едва заметно, даже не поворачиваясь.

— Гениально. Можно записать это в твой список аргументов?

— Я тебя ненавижу.

— Взаимно, — спокойно ответил он.

Без эмоций.
Как факт.

И почему-то от этого стало ещё хуже.

Автобус поехал

Каждая тряска, каждый поворот — и я сталкивалась с ним плечом.

Каждый раз.

И каждый раз он говорил одно и то же:

— Сядь нормально.

— Я СИЖУ нормально!

— Тогда не толкайся.

— Я НЕ ТОЛКАЮСЬ, ЭТО ДОРОГА!

— Мм.

Этот «мм» бесил больше, чем если бы он орал.

Тренер вмешался, конечно

— Вы двое! — раздалось спереди. — Она должна снимать дорогу, ты помоги ей место выбрать!

Я сжала камеру.
Он даже не повернулся, только сказал:

— Давай быстрее, у меня нет терпения ждать пока ты настроишь свой зоопарк.

— Это НЕ зоопарк, это дорогая камера!

— Тогда используй её по назначению, а не как повод спорить.

Я так сильно заскрипела зубами, что удивилась, как они не сломались.

Пыталась снимать.
Пока он дышит рядом.
Пока он сидит слишком близко.
Пока он периодически дергает ногой так, будто меня нет.

Поворот

Автобус резко наклонился, и я по инерции подалась вбок — прямо к нему.

Не на него, но рядом.

Он сказал тихо, с колючей насмешкой:

— Если ты опять ударишься, я не виноват.

— ЗАТКНИСЬ, — прошипела я.

Он поднял бровь.

— Зато честно.

Пауза, напряжённая как струна

Он вывел телефон и включил наушник.
Но один оставил висеть.

— Ты слушаешь музыку ТАК? — спросила я сквозь зубы. — Один наушник?

— Да.

— Почему?

Он посмотрел прямо на меня — холодно:

— Чтобы слышать, когда ты снова начнёшь бурчать.

Я чуть не ударила его рюкзаком.

— Можно… не разговаривать? — спросила я.

— Я и не начинал.

Тишина была хуже разговора.
Потому что она давила.
Слишком плотная.
Слишком заряженная раздражением.

Остановка перед стадионом

Игроки начали выходить.
Я тоже поднялась — но он сказал, не глядя:

— Подожди.

— Не буду.

— Подожди, иначе тебя сейчас снесут, — сказал он всё тем же бесцветным тоном.

Я хотела игнорировать.
Хотела уйти.
Но толпа реально могла сбить с ног.

Я остановилась.
Настолько злая, что руки дрожали.

Он прошёл мимо, и только тогда сказал:

— Теперь можешь.

Я едва не взорвалась.

И единственная мысль, которая билась в голове:

Если я застряну с ним ещё на один месяц — я обезумлю.

После ужасной поездки в автобусе я мечтала только об одном — не видеть его хотя бы пару часов.

Мы добрались до базы соперников: огромный корпус, чужие цвета, чужой логотип на стенах. Игроки разошлись по комнатам, тренер приказал отдыхать — завтра матч.

Все расслабились.
Кроме меня.

Пока я вытаскивала технику из сумки, он снова проходил мимо — так близко, будто специально.

— Можешь не задевать людей? — бросила я.

— Могу.
Он прошёл дальше.
Но, конечно, не сделал этого.

Я закатила глаза так сильно, что чуть не увидела мозг.

---

Вечер тянулся медленно.

Игроки ели, шутили, спорили.
Я сидела за столом и проверяла карточки памяти.

И всё было нормально…
Пока он снова не появился с подносом и не сел напротив.

Против меня.

— Здесь занята — сказала я  ядовито.

— Я не спрашивал, — ответил он спокойно, заняв место.

Я чуть не ткнула его вилкой.

Мы сидели молча.
Но тишина была тяжелее любой ссоры.

---

Матч.

Стадион вибрировал от шума.
Фанаты кричали, флаги мелькали, и я уже почти забыла о его существовании, стоя с камерой на бровке поля.

Почти.

Потому что он постоянно попадался в кадр.
И каждый раз, когда я пыталась убрать его из фокуса — он вдруг резко менял направление и снова залезал в объектив.

— ТЫ МОЖЕШЬ НЕ МЕШАТЬ?! — сорвалось у меня, когда он в третий раз перекрыл обзор.

— Я играю, — бросил он насквозь холодно. — Не твоя проблема.

Я сжала камеру так, будто хотела её сломать.
Но матч продолжался.

И вот — момент.

Передача. Рывок.
Он обходит защитника, второго, выходит один на один…

— Давай… — вырвалось у меня, сама не поняла почему.

Удар.

ГОООООЛ.

Стадион взорвался.
Команда бросилась к нему, обняли, подняли на руки.
Он впервые улыбнулся — не мне, конечно, а всем остальным.

Я снимала, пальцы дрожали от адреналина.

Он оглянулся на секунду.
Наши взгляды встретились.

На мгновение.

Только мгновение.

Он отвернулся первым.

И я поняла:
ненависть — это вообще не про крики.
Это про то, что даже когда он делает что-то крутое…
меня это бесит ещё сильнее.