Глава 15: Изнанка Тбилиси и проигрыш Яцкевича
От лица Эвы
Влад сидел за барной стойкой, медленно потягивая эспрессо, который я сварила ему лично. Он выглядел здесь, в моем кафе, как инородное тело: слишком «московский», слишком лощеный для этого уютного полумрака.
— Ну что, проверил? — я облокотилась на стойку, разглядывая его. — Кофе стоит того, чтобы лететь три часа?
— Кофе — да, — Влад поднял глаза, и в них промелькнуло что-то, чего я не видела в Москве. — Но я приехал не только за этим. Илья до сих пор ноет в чате из-за тех пяти миллионов. Говорит, что ты его «прокляла» грузинским гостеприимством.
Я рассмеялась.
— Илья проиграл честно. Эти деньги уже пошли в дело — видишь те колонки в зале? Это «спасибо» от Яцкевича. Но раз уж ты здесь, Куертов, давай договоримся: я не буду водить тебя по Мтацминде или в Нарикала. Туристический Тбилиси — это обертка. Я покажу тебе то, что заставило меня остаться здесь навсегда.
От лица Влада
Эва вышла из-за стойки, накинула свое любимое черное худи (под которым всё еще белела свежая татуировка) и кивнула мне на выход.
— Пошли. Машину оставь здесь. Тбилиси нужно чувствовать ногами.
Мы шли по узким переулкам Сололаки. Это не были вылизанные улицы из путеводителей. Здесь с балконов свисало белье, пахло старым деревом и домашним вином. Стены домов, испещренные трещинами, казались живыми организмами.
— Видишь эти парадные? — Эва толкнула тяжелую кованую дверь одного из домов. — Туристы боятся сюда заходить. А здесь — душа.
Внутри была винтовая лестница и остатки невероятной росписи на потолке. Эва стояла в центре этого заброшенного величия, и её 180 сантиметров роста здесь казались абсолютно естественными. Она была как часть этой архитектуры — высокая, гордая и немного надломленная прошлым.
— В Москве всё новое, Влад. Всё блестит. А здесь — история, которая не боится быть некрасивой, — она посмотрела на меня сверху вниз. — Илья и Каролина, когда приезжали на открытие, всё время тискали Ричи и бегали по ресторанам. Они не поняли главного: Грузия — это не только хинкали и вино. Это тишина вот в таких дворах.
От лица Эвы
Мы поднялись на одну из крыш в районе Абанотубани, про которую знали только местные. Город лежал под нами, как на ладони. Шум серных бань доносился приглушенно.
— Илья проиграл не просто деньги, Влад, — я села на край крыши, свесив ноги. — Он проиграл уверенность в том, что он всё контролирует. В Москве вы все думаете, что мир можно купить или застримить. А здесь... здесь мир просто есть. И ему плевать на твой онлайн.
Влад сел рядом. Расстояние между нами сократилось до минимума.
— Ты изменилась после отъезда, Соколовская. В офисе ты была колючей. А здесь... ты как будто нашла свой центр тяжести.
— Мой центр тяжести — это Лука, отец и этот город. И теперь еще Уголь, — я улыбнулась. — Кстати, как там Ричи? Каролина писала, что он скучает по моему черному мелкому.
— Ричи в порядке. А вот Яцкевич — нет. Он всё еще хочет реванш. Но я сказал ему, что против тебя у него шансов нет. Особенно теперь, когда у тебя есть «своя» территория.
Я посмотрела на Влада. В свете ночных огней его лицо казалось мягче.
— Ты тоже можешь попробовать, Влад. Но предупреждаю: Тбилиси затягивает. И если ты решишь со мной соревноваться — готовься проиграть что-то поважнее пяти миллионов.
— И что же это может быть? — он придвинулся чуть ближе.
— Твоё желание вернуться обратно в Москву, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Это город, который заставляет замолчать даже таких, как ты.
В этот момент на мой телефон пришло сообщение от отца: «Лука заснул, спрашивал, когда ты вернешься. Сказал, что Влад — "нормальный тип", если не обидит сестру».
Я усмехнулась.
— Пошли обратно, Куертов. Ночь только начинается, а завтра мне еще открывать кафе. И не надейся на скидку — пять лямов Ильи уже закончились.