Доп. Глава
Спустя полчаса на кухне наконец воцарился порядок. Джеффри успел смыть дорожную усталость (и остатки крема с лица), а Габи переоделась в уютный домашний свитер. На столе дымились две большие чашки свежесваренного кофе, а рядом красовались два щедрых куска праздничного торта.
Джеффри сделал первый глоток, довольно зажмурился и отрезал кусочек десерта.
- М-м-м, Габи, это просто шедевр. Ради этого торта стоило терпеть две недели унылых бизнес-ланчей.
- Рассказывай, как всё прошло? - улыбнулась девушка, подперев подбородок ладонями. - Твои партнёры наконец подписали контракт?
Парень вздохнул, но в его глазах читалось удовлетворение. Деловая поездка отняла много сил, но результат того стоил.
- Да, всё официально. Мы утрясли последние детали по поставкам программного обеспечения. Переговоры были жесткими, эти ребята из холдинга умеют выжимать все соки. Два дня мы спорили из-за пунктов о форс-мажорах. Но в итоге они согласились на наши условия. Так что проект запускается со следующего месяца.
- Я в тебе и не сомневалась, - мягко сказала Габи, накрыв его ладонь своей. - Ты так долго к этому шёл. Это лучший подарок, который ты мог сделать сам себе на двадцать один год. Бизнес взлетает!
- Взлетает, - согласился Джеффри, перевернув руку и переплетая свои пальцы с её пальцами. - Но, честно говоря, там, в этих строгих костюмах и душных конференц-залах, я думал только об одном: как хочу поскорее вернуться домой. К тебе, к твоей виолончели... и теперь вот к моему новому барабану.
Они переглянулись, и в тишине кухни, нарушаемой лишь тиканьем часов и ароматом кофе, обоим стало абсолютно ясно: никакие грандиозные бизнес-успехи не сравнятся с теплом этого маленького домашнего праздника на двоих.
Джеффри доел свой кусочек торта, отодвинул тарелку и с мягкой улыбкой посмотрел на девушку.
- Ну, про свои скучные контракты я рассказал, - произнёс он, делая глоток кофе. - Теперь твоя очередь. Как продвигается подготовка? Ты ведь не просто так репетировала до мозолей на пальцах, пока меня не было.
Габи заметно оживилась, и её глаза взволнованно заблестели. Тема музыки всегда заставляла её сердце биться чаще.
- Ох, Джефф, дирижёр утвердил программу! - с восторгом поделилась она. - Концерт через три недели в центральном зале. Мне дали сольную партию в первом отделении. Будем играть Баха, и это... это невероятно ответственно. Я до сих пор поверить не могу.
- Кто бы сомневался, - гордо усмехнулся парень. - Ты лучшая виолончелистка, которую я знаю, а этот дирижёр просто наконец-то прозрел.
- Спасибо, - Габи слегка покраснела от похвалы. - Но я всё равно жутко переживаю. Переходы во второй части даются тяжело, оркестр иногда спешит, и мне приходится буквально вытягивать ритм за собой. Вот бы мне твое хладнокровие на сцене.
Джеффри хитро прищурился и кивнул в сторону прихожей, где стояли коробки с его новым подарком.
- Знаешь, у тебя теперь есть личный барабанщик для репетиций. Если твой оркестр не держит темп, давай сегодня вечером я задам тебе такой ритм на новых ударных, что никакой Бах не устоит! Разомнёмся перед твоим большим днём.
Габи звонко рассмеялась, представив это безумное сочетание классической виолончели и мощных рок-барабанов.
- Боюсь, наши соседи не оценят такую интерпретацию классики, именинник. Но от репетиции с тобой я точно не откажусь.
Смех Габи внезапно оборвался. Улыбка сошла с её лица, уступив место внезапной тревоге. Она бросила взгляд на настенный календарь, который так и застрял на девятнадцатом числе, и её сердце пропустило удар. Январь. Время шло, и как бы ей ни хотелось забыться в музыке и праздновании, реальность безжалостно напоминала о себе.
- Габи? Что случилось? - Джеффри тут же заметил перемену в её настроении. Он отставил чашку с кофе и внимательно посмотрел на девушку. - Ты резко побледнела.
- Я... я совсем забыла, Джефф, - тихо произнесла она, нервно сжимая пальцы. - Мне нужно встретиться с отцом. Скоро заканчиваются часы, в которые ему разрешены свидания.
В воздухе повисла тяжёлая, напряжённая тишина. Джеффри не нужно было ничего объяснять. Он прекрасно знал, какая драма разыгралась в семье Габи несколько лет назад. Её отец сейчас находился под домашним арестом - и самым ужасным во всей этой ситуации было то, что в полицию его сдала собственная дочь.
Габи сделала то, что считала правильным и честным, но груз вины и семейного раскола всё равно давил на неё каждый день. Каждая встреча с отцом, скованным браслетом на лодыжке и запертым в четырёх стенах, давалась ей с огромным трудом.
- Хочешь, я поеду с тобой? - мягко спросил Джеффри, накрывая её дрожащую ладонь своей. - Бизнес подождёт, барабаны тоже. Тебе не обязательно проходить через это в одиночку, особенно сегодня.
Габи посмотрела в глубокие, полные поддержки глаза парня. Ей предстоял очень непростой разговор в доме, который когда-то был её родным, а теперь превратился в добровольную тюрьму для её отца.
Габи слабо улыбнулась и благодарно сжала пальцы Джеффри, но затем качнула головой. В её взгляде, несмотря на сквозившую грусть, появилась твёрдость.
- Нет, Джефф, спасибо тебе. Но я должна поехать одна. Это... это только наш с ним крест. Если ты будешь рядом, он замкнётся ещё сильнее, а нам нужно наконец поговорить нормально. Если это вообще возможно.
Парень понимающе кивнул. Он не стал настаивать или спорить - он слишком хорошо знал её характер и уважал её силу. Джеффри просто поднялся со стула, подошёл к ней и крепко прижал к себе, даря то самое дефицитное сейчас тепло и чувство безопасности.
- Хорошо. Но я буду ждать тебя здесь. И телефон будет при мне каждую секунду, - тихо сказал он ей в макушку. - Переодевайся, я вызову тебе такси.
Спустя пятнадцать минут Габи уже стояла у зеркала в прихожей, застёгивая тёплое зимнее пальто. Праздничная атмосфера, царившая на кухне ещё полчаса назад, казалась теперь чем-то далёким, словно из другой жизни. Внутри росла глухая тревога. Что сказать человеку, который тебя вырастил, но которого ты сама же обрекла на заточение ради справедливости?
Она бросила быстрый взгляд на Джеффри, ободряюще улыбнулась ему на прощание и выбежала в морозные январские сумерки. Такси уже ждало у подъезда. Её ждал долгий путь к дому, ставшему для её отца тюрьмой.