Глава 30
Я сидела на уроке лисьего языка и бессмысленно водила ручкой по полям тетради. Мысли снова возвращались к ключу, который я нашла. Он будто тянул за собой что-то большее, чем просто тайну. Слова рыси не выходили из головы: ни я, ни Джеффри не вершём собственные судьбы. Тогда кто?
— Скоро каникулы, — голос учительницы выдернул меня из размышлений. — И, напоминаю, экзамены никто не отменял.
С человеческими предметами я справлюсь. А вот лисий язык… там всё шатко.
Холли после случившегося держалась холодно. Караг всё ещё выглядел так, будто его ударили по голове фактами. Только Доминик продолжал шутить, словно мир не трещал по швам.
В столовой мы всё равно сели вместе. Холли молча решала математику. Я ковыряла обед — аппетита не было. За соседним столом «плешивые собаки» пялились так, будто я обязана им объяснить своё существование. Я сделала вид, что не замечаю, но внутри закипало.
Следующим уроком была химия.
И конечно же.
— Работаем по парам. Мальчик — девочка. У каждой пары своё задание, списывать не получится, — объявила учительница.
И назвала наши имена рядом.
Я надела халат, очки. Попыталась выдохнуть. Спокойно. Это всего лишь лабораторная.
Я отвернулась к инструкции буквально на минуту — проверить, сколько щёлочи добавить в медный купорос.
Хлопок.
Не громкий взрыв, но достаточно, чтобы половина класса подпрыгнула.
Я медленно повернулась.
Джеффри стоял с невинным выражением лица, а в стакане с водой шипел и метался кусочек металлического натрия.
— Джеффри, ты вообще вменяемый?! — голос сорвался раньше, чем я успела его сдержать.
— Я случайно.
— Случайно что? Случайно нашёл натрий? Случайно решил проверить, как горит вода?!
Он пожал плечами.
— Хотел посмотреть реакцию.
— Это не кружок пиротехников! — я шагнула к нему ближе. — Откуда ты его взял?
— Со стола для демонстраций.
Класс уже полностью повернулся к нам. Кто-то присвистнул.
— Габи сейчас его убьёт, — прошептал Доминик.
— Да она его любит, — тихо хихикнули сзади.
— Я тебя на тот свет отправлю, — процедила я сквозь зубы. — Тебе мозги зачем даны? Сначала думают, потом делают. Думают. Потом делают. Понимаешь последовательность?
— Харе орать, сумасшедшая, — огрызнулся он. — Я контролировал ситуацию.
— Ты контролируешь только уровень хаоса вокруг себя!
— Зато весело.
Я замерла.
— Весело?
— Ты так злишься, будто я твой личный проект.
— Ты мой личный кошмар.
— Признай, тебе нравится, что я в паре с тобой.
Класс дружно загудел.
— Они сто процентов начнут встречаться.
— Да посмотрите, как они смотрят друг на друга.
Я резко развернулась к аудитории:
— Вам заняться нечем?!
— Мы наблюдаем химическую реакцию, — крикнул кто-то. — Самую бурную в кабинете!
Я стиснула зубы и снова повернулась к Джеффри.
— Если ты ещё раз что-то взорвёшь, я лично сдам тебя директору.
— Сдашь? — он наклонился ближе. — Или прикроешь?
Класс затаил дыхание.
— Если мы взорвёмся, — прошептал Доминик, — это будет самая романтичная лабораторная в истории.
Я выхватила колбу.
— Ещё слово — и я устрою реакцию без реактивов.
Джеффри усмехнулся.
---
После урока я вышла на улицу подышать воздухом, как вдруг кто-то положил руку мне на плечо.
— Габи.
— Папа?
— У меня есть разговор, — сказал он и развернул меня лицом к себе.
— О чём же?
— Габи, я понимаю, что я ужасный отец, но хочу всё исправить. Я знаю, что ты злишься на меня и имеешь полное право. Но позволь мне хотя бы попытаться что-то изменить.
Он выглядел плохо: синяки под глазами, усталый взгляд, мятая одежда.
— У меня, кроме тебя, больше никого нет.
— Ты что, к бабушке съездил? — спросила я.
— Габи, поехали проведём время вместе. Как отец и дочь.
Перспектива идти на математику меня совсем не радовала, поэтому я согласилась. Мы сели в машину и поехали в торговый центр. Сначала пошли на каток. Пытались научиться кататься на коньках: то папа падал, то я. Потом купили сладкую вату. Папа всё время шутил, а я смеялась так, как давно не смеялась.
После этого мы пошли играть в стрелялки в игровой зоне. Было по-настоящему весело. В какой-то момент я почувствовала себя живой. Ребёнком.
Это был один из лучших вечеров в моей жизни.
Мы вышли из тира последними. В зале уже гасили свет, продавец лениво собирал пластиковые пули с пола. Папа держал в руках плюшевого волка — приз за мои выбитые очки.
— Честно, я думал, ты промахнёшься, — признался он.
— Ты всегда так думаешь, — ответила я, но без злости.
На парковке было тихо. Вечерний воздух пах мокрым асфальтом и сладкой ватой, которую мы так и не доели. Папа открыл мне дверь машины — неловко, будто заново учился быть внимательным.
Мы поехали не сразу. Он завёл двигатель, но не тронулся.
— Габи, — сказал он тише, чем обычно. — Я многое пропустил. Твои соревнования. Твои концерты. Твои… проблемы.
Я смотрела в лобовое стекло, где отражались огни торгового центра.
— Ты пропустил больше, чем думаешь.
Он кивнул.
— Я не прошу всё забыть. Я прошу шанс. Один. Я хочу знать, что происходит в твоей жизни. Хочу, чтобы ты звонила мне не только когда что-то случилось.
Я усмехнулась:
— А если случится что-то серьёзное? Ты правда будешь рядом? Или опять совещание важнее?
Он сжал руль.
— Если ты позовёшь — я приеду. Даже если придётся всё отменить.
Я не знала, верить ли. Но сегодня он действительно был со мной. Падал на катке. Смеялся. Смотрел, как я стреляю, будто это олимпийский финал.
Я отвела взгляд. Машина наконец тронулась.
Когда мы подъехали к школе, уже темнело. Папа заглушил двигатель, но не спешил выходить.
— Спасибо за сегодня, — сказал он. — Мне было важно.
— Мне тоже, — ответила я честно.
Я вышла чувствуя себя снова живой.