Глава 78.
Лето пришло рано. В перерывах между сменами на заводе многие рабочие выбирались на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха.
Молодой человек сидел на каменном блоке у входа в промзону. На нем была футболка с коротким рукавом; он курил, безучастно уставившись в землю и не замечая, что огонек сигареты уже подбирается к самым пальцам.
— Эй, Хэму!
К нему подошла компания из четырех человек, парней и девушек, о чем-то весело переговариваясь. Увидев Гэн Хэму, девушка с короткой стрижкой толкнула локтем подругу в синем, та в ответ лишь притворно-возмущенно на нее прикрикнула.
Один из парней, смуглый и крепкий, спросил:
— Послезавтра выходной, пойдем выпьем?
Гэн Хэму наконец очнулся от долгого оцепенения и по инерции ответил:
— А? Да нет, наверное.
— Это еще почему? У тебя свидание? — тут же подколол его приятель.
— Угу, — кивнул Гэн Хэму. — Сестра Хунмина приезжает, обещал составить им компанию, погулять по городу.
— Это же его сестра, а не твоя. Тебе-то там что делать?
Заметив разочарование на лице девушки в синем, короткостриженая фыркнула:
— Постоянно околачиваешься у него дома... Кто не знает, подумает, что ты там себе жену прячешь!
Все дружно захохотали, и только Гэн Хэму остался серьезным. На его лице на мгновение промелькнуло странное, неестественное замешательство.
— В другой раз, — он поднял голову, быстро скрыв секундную заминку. — В другой раз я сам вас угощу.
— Когда именно? — не удержалась девушка в синем.
Остальные многозначительно переглянулись, на их лицах расплылись ухмылки. Почувствовав на себе эти взгляды, девушка смущенно отвернулась, поправляя прядь волос у уха.
— На следующей неделе, как зарплату дадут.
Гэн Хэму почти инстинктивно опустил веки, избегая ее взгляда. К счастью, девушка сама так нервничала, что ничего не заметила.
— Ну, договорились! Смотри не сбеги, — хохоча, компания двинулась дальше.
— Снято! — прозвучал голос режиссера из рупора.
Последние несколько сцен были сосредоточены на тонких намеках на истинную ориентацию и привязанности Гэн Хэму. У Цяо Сусина было не так много опыта в романтических линиях, но изобразить сдержанность героя перед посторонними оказалось несложно.
Сюжет двигался вперед, и в следующей сцене должен был вернуться Лу Юйчжо. Цяо Сусин подсчитывал время до их «встречи» в кадре, не подозревая, что на площадке его ждет еще одна старая знакомая. Актрисой, играющей сестру Ли Хунмина, оказалась Ду Лэчэнь.
Это была лишь гостевая роль, сцен с ней было немного, поэтому Цяо Сусин даже не спрашивал, кто ее играет. Когда Ду Лэчэнь весело помахала ему рукой, он на мгновение замер.
— И ты молчала! Хотела напугать?
— Распоряжение компании, я сама только вчера узнала! — рассмеялась Ду Лэчэнь.
Словно пара неугомонных воробьев, они еще долго щебетали о чем-то своем, пока их не развели по гримеркам.
Съемки проходили в декорациях кинобазы. Поскольку сцена предполагала натурные съемки, было задействовано много массовки, и каждая деталь была на счету. Когда Цяо Сусин вышел на площадку, помощник режиссера как раз расставлял людей в кадре.
Цяо Сусин прислонился к стене, наблюдая за процессом, и вскоре почувствовал, что кто-то подошел и встал рядом. Лу Юйчжо уже был в образе: белая хлопковая рубашка с закатанными до локтей рукавами, льняные брюки со стрелками. Сегодня на нем были очки в тонкой оправе — вылитый сельский интеллигент или студент из романов о «потерянном поколении».
Цяо Сусин с интересом оглядел его и негромко свистнул. Лу Юйчжо едва заметно улыбнулся, рассматривая его в ответ. Сейчас Цяо Сусин играл еще не «босса Гэна», а простого рабочего: заводская роба с узкими манжетами выгодно подчеркивала его тонкую талию. Сквозь тонкую ткань угадывались поджарые и гибкие мышцы.
Вокруг царила суета, но они молча смотрели друг на друга, объединенные молчаливым пониманием.
Внезапно возникла Сяо Цин:
— Сяо Цяо, эмоции, эмоции! Настройся заранее.
— А?
— Тебе сейчас должно быть больно, — она поднесла к его лицу зеркало.
Из зеркала на него смотрел сияющий человек с довольной улыбкой до ушей.
Цяо Сусин:
— ...
Он откашлялся, опустил уголки губ и попытался выглядеть максимально глубокомысленным.
— Раз все готовы, начали! — скомандовал Юй Вэньань.
Окно на втором этаже ресторанчика было открыто. Гэн Хэму специально заранее забронировал этот столик — отсюда открывался отличный вид на бурлящую внизу толпу.
— Брат Хэму? — женский голос вернул его к реальности.
Ли Хунли — сестра Ли Хунмина — сидела напротив и с улыбкой смотрела на него.
— Почему ты ничего не ешь?
— Я специально выбирал то, что ты любишь. Попробуй. А вечером свожу тебя еще куда-нибудь, здесь есть отличные местные блюда, вкус совсем не такой, как у нас дома.
Глаза Ли Хунли загорелись:
— Правда?
— Не корми ее слишком много, — вставил Ли Хунмин. — Растолстеет — замуж никто не возьмет, так и останется при мне.
Ли Хунли возмутилась:
— Брат Хэму мне как родной, он добрее тебя!
Гэн Хэму подхватил:
— Вот именно. Не возьмут — и не надо, я сам тебя прокормлю.
Он говорил это девушке, но взгляд его то и дело соскальзывал на Ли Хунмина. Тот сразу напустил на себя строгий вид, как старый учитель:
— Что за глупости? Брак — это естественный порядок вещей. Если никто не будет жениться, в обществе начнется хаос. Вернусь домой — напишу родителям, чтобы не позволяли тебе целыми днями носиться где попало.
Ли Хунли закатила глаза и взмолилась:
— Брат Хэму, ну посмотри на него!
Гэн Хэму улыбнулся:
— У Сяо Ли пока нет никого на примете, а как появится — так и подумаем.
Девушка хлопнула в ладоши и посмотрела на брата:
— Точно! Брат, по старшинству ты первый должен найти мне невестку, а потом уже моя очередь!
Услышав, что разговор перекинулся на него, Ли Хунмин замолчал. Но Ли Хунли не унималась:
— И, кажется, это случится скоро! Ты ведь возвращаешься к учебе. Говорят, после того заведения всех берут в Академию наук! Невест на тебя найдется уйма, глядишь, через пару лет уже и племянничек родится!
Ли Хунмину было явно не по себе от таких подколок при младшей сестре. Он уже собрался ее отчитать, но его опередили.
— Давайте-ка лучше есть, пока всё не остыло.
В тот момент, когда Гэн Хэму опустил голову, улыбка на его лице стала заметно бледнее. Ли Хунли показала брату язык и принялась за еду. Ли Хунмин поправил очки и больше не проронил ни слова.
Девушка планировала погостить неделю, но дорога на поезде была долгой, поэтому спустя 4 дня она отправилась домой. В день ее отъезда Ли Хунмину как раз пришло уведомление о зачислении.
Юй Вэньань расхаживал по декорациям гостиной:
— Сейчас встанешь здесь, прямо под крупный план. В следующей сцене выйдешь в ту дверь. Когда он тебя спросит, не останавливайся... Хотя давай снимем два варианта: один с остановкой, другой — без.
Цяо Сусин кивнул. Его взгляд непроизвольно метнулся в сторону Лу Юйчжо. Он не понимал, то ли это Гэн Хэму так на него влияет, то ли он сам, но ему постоянно хотелось на него смотреть.
В итоге, когда он в очередной раз засмотрелся, Юй Вэньань громко откашлялся.
— Сначала смотри на меня.
Словно школьник, пойманный учителем, Цяо Сусин моргнул и опустил голову. Лу Юйчжо невозмутимо взял вину на себя:
— Мы настраиваемся на нужную волну.
— Ты мне давай, поскромнее настраивайся! — проворчал Юй Вэньань.
— Куда уж скромнее, я же просто смотрю? — парировал Лу Юйчжо.
Сказав это, он повернулся к Цяо Сусину, и тот расплылся в широкой улыбке. Режиссер окончательно приуныл и с видом человека, у которого внезапно разболелись зубы, уткнулся в сценарий. Ду Лэчэнь в сторонке тихонько хихикала.
Цяо Сусин снова сосредоточился на тексте и сделал несколько глубоких вдохов. Впереди была сцена самого крупного конфликта между героями.
Гэн Хэму подзаработал денег и съехал из заводского общежития, сняв небольшую квартирку. Обстановка была скудной, но для них двоих этого было достаточно. Действие происходило в этой квартире: Ли Хунмин получил письмо о зачислении, а Гэн Хэму, будучи его лучшим другом, не мог выдавить из себя ни слова искреннего поздравления.
Ли Хунмин сидел на диване. Почувствовав на себе тяжелый взгляд, он даже на мгновение замялся. Гэн Хэму стоял в дверях тесной ванной; он не выходил, просто смотрел в пустоту в сторону Ли Хунмина.
— Еще не закончил? — окликнул его Ли Хунмин. — Ты там что, провалился?
Гэн Хэму толкнул дверь и, шаркая тапочками, медленно подошел ближе. Он скользнул взглядом по лежащему на столе конверту из крафт-бумаги. Герб университета в левом углу, почтовая марка в правом. Тонкий листок бумаги, который так легко уничтожить, но который способен разлучить их навсегда.
— Когда нужно явиться? — спросил Гэн Хэму.
— В сентябре, — Ли Хунмин тоже не поднимал головы.
— Значит, остался еще месяц. Есть планы на вечер? Эрмао и остальные прохода мне не дают, спрашивают, чего ты заперся и не выходишь. Наконец-то смогу тебя вывести в свет!
*(Эрмао 二毛 :
二 — два / второй.
毛 — шерсть / пух / волосок.
просто прозвище)
Голос Гэн Хэму звучал буднично, и Ли Хунмин невольно выдохнул с облегчением. Но Гэн тут же добавил:
— Хотя нет, лучше не светиться. Вдруг кто-то захочет украсть твое место или навредить тебе?
Ли Хунмин:
— Да брось ты, поужинать со всеми — без проблем, но на завод я больше не ногой.
Гэн Хэму:
— Да в баню этот завод, пусть директор хоть на коленях умоляет — не пойду.
— Спасибо тебе за это время, ты очень меня выручил, — губы Ли Хунмина дрогнули, но он всё же заговорил о наболевшем: — Насчет платы за жилье...
— Эй, эй, — оборвал его Гэн Хэму. — К чему эти церемонии между нами?
Ли Хунмин:
— Я много пропускал из-за экзаменов, денег почти не заработал. Нельзя, чтобы ты за всё платил, кем я тогда буду? Не переживай, как вернусь, попрошу родителей прислать тебе перевод.
Гэн Хэму какое-то время смотрел на него, а затем примирительно, почти в шутку, произнес:
— Да что с тобой такое? Ты можешь вести себя нормально?
Эти слова задели Ли Хунмина за живое. Его лицо внезапно изменилось, и он посмотрел на Гэн Хэму непередаваемым взглядом:
— Я-то веду себя нормально. А вот кто из нас двоих ненормальный — ты и сам прекрасно знаешь!
В голове у Гэн Хэму словно что-то взорвалось. На мгновение ему показалось, что в глазах потемнело. Прошло немало времени, прежде чем он смог вернуть себе голос:
— Что ты имеешь в виду?
Ли Хунмин молча растирал ладонями ткань брюк. Гэн Хэму смотрел на него ледяным взглядом:
— Что же ты замолчал? Договаривай! Ну же, говори!
Последняя фраза вырвалась хриплым криком. Ли Хунмин вздрогнул и поднял голову, встретившись с покрасневшими от ярости и боли глазами друга. Если раньше это были лишь подозрения, то нынешняя реакция подтверждала всё.
Гэн Хэму нащупал в кармане пачку и достал сигарету. Обычно он не курил дома, боясь помешать Ли Хунмину готовиться, но сейчас его руки дрожали так сильно, что ему было плевать на всё остальное.
Ли Хунмин, казалось, тоже не знал, что сказать, и в итоге сорвался на ответный крик:
— Чего ты орешь? Хочешь, чтобы полиция нагрянула?
Гэн Хэму усмехнулся, словно услышал самую смешную шутку в мире. Сжав сигарету зубами, он процедил:
— И что? Я кого-то убил или дом поджег?
— А ты рискнешь им рассказать? — не отступал Ли Хунмин. — Черт с ней, с полицией. Ты рискнешь признаться хотя бы Эрмао или Сяо Ли, что на самом деле ты...
Его кадык судорожно дернулся, но он так и не смог произнести это слово вслух. Лишь выдохнул сквозь зубы:
— Я ведь не ошибся!
В комнате воцарилась тишина. В момент, когда стоило праздновать успех, один сидел, понурив голову, а другой смотрел на него глазами, полными слез, которые вот-вот готовы были хлынуть.
Дым медленно расплывался по маленькой гостиной. Ли Хунмин инстинктивно наморщил нос, хотел что-то сказать, но, встретив взгляд Гэн Хэму, снова замолчал. В конце концов он встал, накинул куртку и направился к двери.
Перед самым выходом Ли Хунмин обернулся и глубоко вздохнул:
— Хочешь зарабатывать — твое дело. Но иди честным путем, держись подальше от сомнительных типов.
Сигарета продолжала тлеть; огонек то разгорался, то затухал, словно прижигая сердце Гэн Хэму. Раздался громкий хлопок — дверь закрылась.
Это был последний раз, когда Гэн Хэму видел Ли Хунмина.
— Резать! — крикнул Юй Вэньань. — Перерыв, потом снимем еще несколько дублей.
Сигарета едва не обожгла пальцы, Сяо Цин подскочила и быстро забрала ее. Она хотела позвать гримеров, но заметила, что Цяо Сусин никак не реагирует на окружающих.
Полотенце из ее рук перехватили — это вернулся Лу Юйчжо:
— Я сам.
Он, не таясь, вытирал пот с лица Цяо Сусина под взглядами всей группы, а затем тихо спросил:
— Хочешь холодненького?
Цяо Сусин едва заметно кивнул.
Лу Юйчжо увел его с площадки к парковке. Ли Чжи уже привез несколько коробок с холодными напитками: им двоим он оставил охлажденный сок, а остальное раздал съемочной группе.
— Дай посмотрю, — Лу Юйчжо склонился к нему. — Почему глаза всё еще такие красные?
Глаза Цяо Сусина и впрямь были воспалены, и его попытка гневно сверкнуть ими на Лу Юйчжо не возымела никакого эффекта.
— Почему ты такой невыносимый? — проворчал Цяо Сусин.
Лу Юйчжо:
— Это был не я, это персонаж. Ты сейчас переносишь обиду из сценария на меня, это несправедливо.
Цяо Сусин молча цедил сок из янмэй, игнорируя его.
*(Янмэй, которую часто называют китайской восковницей или горной клубникой. Нечто среднее между малиной, гранатом и шелковицей.)
— Пей побольше, — спокойно добавил Лу Юйчжо. — Юй Вэньань не отпустит нас, пока мы не снимем это раз десять. Смотри, не заработай обезвоживание от слез.
Цяо Сусин:
— ...
Это замечание подействовало — меланхолия мгновенно испарилась, сменившись предчувствием мучительной работы. Лу Юйчжо понимал, что Цяо Сусину просто нужно время, чтобы выйти из образа, поэтому просто обнял его и молча посидел рядом.
Предсказание Лу Юйчжо сбылось: сцену переснимали десятки раз. Юй Вэньань доводил каждую деталь до совершенства. Под конец Цяо Сусин так вымотался, что его глаза уже не могли краснеть сами — пришлось помогать румянами.
Вернувшись в отель, оба были настолько измотаны морально и физически, что рухнули в постель и мгновенно уснули.
Утром Цяо Сусина разбудил настойчивый звонок. Голос Хань Тао в трубке был полон паники:
— Сяо Цяо, вас с Лу Юйчжо сняли!
Цяо Сусин мгновенно протрезвел. Он открыл «Горячие поиски», где на первой строчке красовался хэштег:
#ЦяоСусин_и_ЛуЮйчжо_подозреваются_в_романе.