скрипка||турбо

Декабрь подходил к концу, близились новогодние каникулы, что значило о предстоящих контрольных работах в школе и отчетном концерте в музыкальной школе.

Валера стоял у запачканного зеркала, сжимая в руках тяжелую чугунную гантелю, в форме шара. В его лице отражалось сила и решимость, которую он испытывал в моменты. С каждым подъёмом он закрывал глаза, но тут же появлялась хрупкая девичья фигура, с рыжеватыми волосами, выбивающимися из под голубого шарфа, и он открывал их.

В качалке царствовала напряженная тишина, прерываемая выдохами Турбо. В помещении пропахло потом, спиртом из аптечки и горьким табачным запахом, шедшим от Зимы. Он стоял чуть поодаль от друга и задумчив смотрел на дверь, выдыхая легкие клубы дыма в воздух.
Вахид знал чем сейчас забита голова Турбо. Знал, и поэтому молчал.

Картавый думал о Тане. Об их последних совместных прогулках по снежной Казани, каждая из которых оставляла в сердце парня приятный осадок. В последнее время девушка спрашивала о новоиспеченной подруги, но Вахид не отвечал, и поэтому белобрысая дулась.

– Ну всё, Турбо, харе. Пошли покурим, –сказал картавый и кивнул на выход.
Кучерявый последний раз поднял гантелю и с выдохом опустил. Накинув сверху неизменную кожанку и прихватив пачку дешевых сигарет «Астра», он вышел на улицу.

Колючий морозный воздух и ослепительное дневное солнце встретили парней и Туркин потёр уставшее лицо руками.

– Турбо, придумал уже что своей ненаглядной дарить на праздник будешь?–поинтересовался картавый, затягиваясь.
– Не знаю, думал, может, духи? Как думаешь, Зима?
– Духи ты это хорошо придумал, а с ароматом как угадаешь? Вдруг не понравятся? Я вот Танюхе кассету с «Кино» дарить буду и по мелочёвке думал. Она мне про тени какие то для век твердит уже месяц.

Ребята разговаривали на тему выбора подарка на грядущий Новый Год, на тему возможных скорых разборок с вражеской группировкой. Они уже собирались заходить обратно в качалку, как увидели высокую фигуру в «фернандельке».

– Э, пальто! Ну ка сюда иди, –сказал Валера и тот, чертыхнувшись, поплелся к парням, –куда бежишь?
– Да я это, к Марату, я с английским помочь.
– Где Юля, знаешь? –спросил кучерявый недослушав младшего и стряхнул пепел на снег.

Андрей молчал, потупив взгляд в снег, куда упал пепел.
– Ты оглох? Я спрашиваю Юля где?
– Я что, пасу её что ли? Не знаю я где она.

– Последний раз повторяю, где Юля?
– В школе она ещё уроки не закончилась пока, –сказал Пальто глядя на старшего.
– А когда закончатся?
– В два часа вроде.
– Так вроде или закончатся? –спросил Валера сплевывая на снег.
– Закончатся, –кивнул Андрей, жестом подтверждая свои слова.
– Свободен, –бросил Турбо и отвернулся.

– Идём к школе? –спросил картавый туша сигарету о панельную стену.
– Да.

Урок литературы начался с опроса заданного стихотворения Сергея Есенина «Я последний поэт в деревне».
Вызывали всех по списку, тишина в классе стояла гробовая, и эта тишина для Юли была невыносимой. Она смотрела как её одноклассники выходят по очереди к доске и рассказывают длинное стихотворение и не понимала на сколько они могут быть такими спокойными.

Ещё с детства Тумановой плохо давалось учить стихотворения. Даже самые обычные четверостишия с садика. Зато прозу она могла рассказывать всего один раз заглянув в учебник.

Она сидела склонившись над партой и приложив ладони к вискам вчитывалась в строчки. Повторяла, чтобы не забыть. Самым большим страхом её было облажаться у доски.

– Юля Туманова к доске, –объявила учительница, когда предыдущий вызванный одноклассник уселся на место со своей «пятеркой».

Девушка доковыляла к доске в мыслях вспоминая первые строчки. Встав у доски её взгляд поплыл и она начала.

– Я последний поэт деревни,
Скромен в песнях дощатый мост.
За прощальной стою обедней
Щадящих листвой берез..

– Кадящих.

Юля замолчала и неуверенно посмотрела на учительницу, которая записывала оценки в журнал.

– Что?
– Кадящих листвой берез, а не щадящих.

Она запнулась. На том же месте, где и думала. Рассказав стихотворение она села на свое место с оценкой «четыре» и мысленно она представляла как родители будут расстроены этой отметкой.

Урок продолжился. Учительница рассказывала про новое произведение, которое ребятам предстоит изучить на новогодних каникулах и про домашнее задание.
– Ребята, на каникулах вам предстоят познакомиться с творчеством Михаила Шолохова «Тихий Дон». Домашним заданием будет сделать плакат по этому произведению. В работе должно присутствовать несколько цитат, характеристика Аксиньи и Григория и несколько фактов об авторе.

Учительница разделила ребят на пары и Юлю поставили в пару со своим соседом по парте – невысоким темноволосым мальчишкой Гошей.

На выходе из класса он подождал Юлю и они оба спустились в раздевалку.
– Ну, разделимся тогда?
– Да давай, –кивнула рыжая, завязывая голубой шарфик на голове.
– Я беру на себя цитаты и факты, а ты тогда характеристику, идёт? –спросил юноша, стараясь уловить взгляд Юли.

Из школы они шли вместе, разговаривая на тему учёбы, домашнего задания и холодной погоды. Гоша рассказывал смешные моменты из своей жизни, а Юля немного поделилась о своём. Рыжая улыбнулась и иногда даже посмеялась, смущенно опуская голову.

Оказалось что одноклассники живут в соседних домах и ходят по одной и той же дороге в школу, но раньше не видели друг друга. Гоша девушке раньше казался слишком простым. Лёгким и беззаботным, в отличие от неё. Закрытой и всегда думающей лишь об учебе. Наверное поэтому их и посадили вместе ещё в восьмом классе.

Зима и Турбо подошли к воротом школы и встали за небольшим деревом.
Кучерявый, в ужасном нетерпении докуривал уже вторую пачку «Астры», сам того не замечая.

В общей сложности ребята простояли у ворот минут пятнадцать и из деревянных дверей здания показался голубенький шарфик, который Туркин узнает из тысячи. Он уже хотел броситься к девушке, но Зима его остановил, придерживая за локоть.

– А это ещё че за клоун с ней ошивается? –спросил Турбо, будто бы друг знал.
– Одноклассник может,–отозвался картавый.
– Одноклассник? Я таких одноклассничков в морду долблю, –нервно сказал кучерявый, взявшись за ржавые штыки ворот.
– Ну ты не пыли так, может по учебе обсуждают что-то, –ответил лысый, но сам прекрасно понимал, что такие улыбки точно не про школу.
– По учебе? Это он сейчас с ней рядом идёт, а завтра что будет? –повернулся Валера к другу.

На следующий день у Тумановой должен был состояться открытый урок в музыкальной школе но родители в этот раз не пришли, ссылаясь на кучу работы. Но девушке так было даже легче, никто дома не будет припоминать какую нибудь ошибку.

Юлька прибежала в музыкалку когда на улице уже во всю разыгралась метель и жители города давно попрятались по своим домам. Девушке бы тоже в такую погоду хотелось бы остаться дома и взяв какую нибудь книгу, лечь в кровать под одеяло. Но реальность оказалась иной.

Маргарита Алексеевна сегодня была строже и следила за пальцами Юли взыскательно.
Преподавательница время от времени поправляла девушку, но все же осталась довольна результатом урока.

После окончания, девушка пошла к вешалке, протянула руки к неизменному шарфику и аккуратно повязала его на голову. Рыжеватые пряди, изящно завиваясь, выскочили наружу.
Надев светло-коричневое пальто, она прошла к выходу.

– Юля, 30 декабря отчетный концерт, не забудь, –напомнила Маргарита Алексеева не поворачиваясь.
– Я помню, до свидания, –отозвалась девушка и прикрыла дверь снаружи.

В коридоре уже было тихо. Занятия закончились и даже класс хора, который задерживался в музыкальной школе дольше всех, сейчас пустовал.

Девушка приоткрыла тяжелую дверь в пустой тихий класс и юркнула внутрь. В просторном помещении, где всюду были расставлены стулья и музыкальные инструменты, сейчас царила величественная тишина, которую прерывало тиканье настенных часов.

Юля прошла к широкому окну и подняла старые пыльные жалюзи. На улице стоял снегопад. Большие снежные хлопья завивались вокруг фонарей и плавно падали на землю.

Рыжая рискнула приоткрыть окно и свежий воздух охладил разгоряченное лицо девушки. Под окнами шли редкие прохожие в серых пальто и шубах. И среди этих серых цветов девушка заметила ярко-фиолетовую куртку и белый шарф, который небрежно развивался на ветру.

Девушка наспех вышла из класса и спустилась по лестнице вниз.
Выбежала на улицу где её уже поджидала Таня «пританцовывая». Она была в короткой кожаной юбке и в высоких ботильонах. Югославских.

– Наконец-то! Я уже думала окоченею тут! Туманова, это что за дела такие? Что у вас с Валерой? –вместо приветствия встретила её подруга.

– А что у нас должно быть с ним? –спросила девушка, придавая больше безразличия голосу, хотя внутри все сжималось.
– Не поняла, подруга. Тебя на базе давно не видать, давно твоих новостей про него не слыхать, да со мной даже Вахид на эту тему не разговаривает! Что происходит?–налетает белобрысая.

– Он меня сам бросил.
– Как это «бросил»? Ты про нашего Туркина? Он бросить может только если сигарету докуренную на асфальт!

– Он сам на свидание не пришел. Я его на морозе у ДК два часа прождала, – с обидой в голосе поделилась Юля, уткнувшись носом в шарф.
– Да ты вообще знаешь что у них там произошло? Аж говорить страшно! Там такое замесище было, а ты «бросил, бросил». Наш Валера не такой, может другие Валеры такие, но наш – нет. Он никогда бы тебя просто так бы на морозе не оставил, – возразила Таня.
– Ты его ещё и защищаешь? –удивилась Туманова.
– Юля ты себя вообще слышишь? Ты на кого рога настроила? Нашлась тут, самая обиженная! – сказала Таня и задрала нос повыше. Она так всегда делала, когда с кем-то спорила.
– Ладно, Тань, я поняла тебя. Наверное, я все таки не права, Валера не такой, –помолчав сказала Юля, перебирая края варежки в кармане пальто.
– Конечно не права. И поэтому в субботу пойдешь со мной на базу, Вахид обещал фильмец на видаке, –серьезно сказала Танька и взяла под руку подругу, –и не вздыхай мне тут!